Воспоминания о моем попугае

Воспоминания о моем попугае

Попугаев жако было запрещено ввозить в Советский Союз, однако из Африки их везли  все, минуя таможню хитрым образом.  Попугаев просто напаивали аж целой столовой ложечкой медицинского спирта, после чего они минимум на сутки отрубались и представляли собой  оно, не более чем бессловесное анатомическое пособие по строению птичьей тушки в состоянии анабиоза. Обычно оно погружалось в контейнер  вроде тубуса для чертежей, в котором просверливались аккуратные дырочки, и в таком состоянии  оно везлось на новое место жительства.
Кто знает, может, в этот раз спирт оказался разбавленный, но на таможенном досмотре, когда хозяин попугая открыл сумку, тубус для чертежей вдруг затрепыхался и из него вылез взъерошенный попугай.

— Оп-па! — только и смог сказать таможенник, — Что же это вы, товарищ, незаконный груз перевозите?!

Хозяин груза уже собрался, было, оправдываться, но  попугай  встряхнулся, расправил перышки и заорал на весь аэропорт: 

— Я русский! Я ру-у-у-сссский! Русский!!!

Ну,  и как было не впустить такого товарища на Родину?

А теперь, собственно, сама история…

Есть такие попугаи жако. Многие про них слышали, но вряд ли кто-нибудь видел. На вид они невзрачные, небольшие, разика в два-три больше размерами, чем волнистые, серенькие, без особых украшений. Одно только их отличает — интеллект. Очень быстро они учат человеческую речь и мало того, вовремя и к месту применяют полученные знания.

Попугаи жако обитают в Африке, и, несмотря на всю свою дикость, очень быстро привыкают и привязываются к людям, особенно если начинают общаться с ними еще птенцами. Один из военных советников как раз привез такого птенца из  тропического леса. Маленького и голенького, еще не обросшего перьями, офицеры кормили его с руки и всячески приручали.

Уже через год он подрос и, хотя не научился летать, принялся бодро бегать по помещениям. К тому времени  попугайчик уже знал массу русских, английских и португаш (португальско-английский диалект, на нем говорит основная масса населения Анголы) ругательных слов и вовсю ими пользовался в повседневной жизни.

 Когда утром его хозяин уходил мыться, Жако выбегал из комнаты и важно шел по коридору, заглядывая во все комнаты подряд и комментируя увиденное:

— Как же так? Что за х. ня? — вопрошал он, заглядывая в первую комнату. Там все спали, что не соответствовало попугайскому распорядку.

— На-а-аадо же! — заключал он и шел дальше.— Сми-и-ирнааааа! — орал Жако у входа в другую комнату.

Там обитал генерал-майор М. старший среди военных советников и известный своим командирским басом, а так же любовью подать хорошенькую такую, чтоб неграм света не взвидеть, команду.

— А? Что?! Где? Бл!!! — вопил пробуждающийся генерал, потом отворачивался к стенке, и бурчал:

— Чтоб ты сдох, пернатое.

— Сам дурак! — не оставался в долгу попугай и шел дальше.

В следующей комнате только продирали глаза переводчики, и к ним Жако обращался на буржуйском:

— F. ck you, не так ли, господа?

— Жако! Не зли меня! — кряхтел Денис.

— Мая твая не панимает! — гордо заявлял попугай и шел дальше.

Полковник Крокодил обычно к тому времени уже вовсю бодрствовал, был занят работой, написанием писем на родину и употреблением местного пива. Его комната как раз шла следующей после переводчиков. Возле нее Жако обычно задерживался и провозглашал менторским тоном зама по воспитательной работе:

— Опять бухаете, товарищи?! Как можно?

— Не учите меня жить! — отвечал Крокодил и протягивал руку к попугаю. Жако важно вышагивал к нему, потом взбирался как на жердочку на указательный палец, оттуда на стол и говорил:

— Безобр-р-р-р-азие! Никакого пор-р-ядка! Кругом сплошное пьянство и разврат! Вы так не считаете? — и вопросительно заглядывал полковнику Крокодилу в глаза.

— Согласен полностью! поддерживал Крокодил и наливал попугаю пива в блюдечко.

— Ур-р-ра! — провозглашал тост попугай и пил, — Ухххх, спиртяшшшка!

Поскольку комната полковника Крокодила по коридору была далеко не последняя, и не только Крокодил радовался пиву жарким утром, к своему хозяину, уже выходящему из душа, Жако добирался в состоянии некоторого алкогольного опьянения.

— Эх, вы, сволочи… — грустно говорил хозяин попугая, — Опять напоили. Ну и что мне с тобой делать?

- Пошли по бабам! — отвечал попугай и оба они удалялись похмеляться в свою комнату…

Дело тем временем близилось к дембелю, хозяину Жако предстояло отправиться на родину. Чемоданы собраны, фотографии распечатаны, билеты куплены, джипы до аэропорта заправлены, словом, скоро, всего-то через полсуток она Родина, холодная и страшно мокрая по сравнению с Луандой.

А как же быть с попугаем? Почему бы не сделать так, как делали поколениями остальные советники? Напоить воина, до сна богатырского и провозить прямо в багаже?

Однако не тут-то было! По заветам предков, для маленького попугайчика, чтоб хватило на сутки неподвижности, достаточно одной чайной ложки чистого спирта. Если попугай большой, тогда столовой. Военный совет, после употребления допинга, постановил, что Жако - большой. Тут же был налит в столовую ложку спирт и представлен попугаю.

— Спирртяшшшка! — сказал попугай и выпил. Потом он икнул и сказал:

— Ой мороз, мороз…

— Кажется, мало… — сказал владелец пернатого.

— Не морозь меня, — пропел  Жако.

- Так давай еще нальем, — предложил генерал.

Налили. Попугай, нерешительно потоптался вокруг угощения, кося на него то одним, то другим глазом. Было видно, что выпить ему хочется, но при этом как-то боязно. Наконец, переборов все сомнения, Жако выпил вторую столовую ложку спирта.

— Не мо-рр-озь меня! Моего коня! — сказал он, покачнулся и упал на бок.

— Ну и слава богу. Щас уложим его в тару, да и поедем, мужики, — сказал хозяин птицы и встал из-за стола.

— Пьянь! Кругом одна пьянь, бляха муха, — неожиданно сказал Жако и пошевелил когтистыми лапами. Все замерли.

 Советники, молча и сосредоточенно,  пересчитывали количество спирта в две столовые ложки относительно своих размеров.

Пока считали, Жако щелкнул клювом и встал. Воинственно задрав хохолок, он сказал:

— Гулять, так гулять! Гусар-р-ры! Шампанского коню!

— Обалдеть! Сейчас еще буянить начнет, — сказал переводчик.

— Силен бродяга, — пробормотал генерал.

— Ну, сволочи! — вскипел хозяин попугая, — Споили все-таки птицу мне!  Ну я вам устрою!

— Да ладно, не кричи, не споили, а натренировали.

.— Да? И что мне теперь делать?

— Во-первых, успокоиться, а во-вторых, налить еще. Просто Жако оказывается тертый калач. В холода точно не помрет теперь.

После третьей попугая действительно сморило в глубокий пьяный сон,  и его упаковали в багаж. Перелета он, естественно не заметил, поскольку дрых до самого конца путешествия, и пришел в себя только дома  в Москве у своего хозяина.

Когда он очнулся и выбрался из коробочки, сердобольный полковник тут же налил  блюдечко пива:

— Ну как, Жакошка? Головка не болит?

Попугай встрепенулся, поднял хохолок и сказал:

— Холодно, бл…

 Он проковылял    к блюдечку и опохмелился.     Опьянение вернулось, и он вернулся к коробке, где и улегся с комфортом.
— Прям как ты, — ласково  заметила жена хозяина, очень соскучившаяся по мужу.

— Пи… р-р-расы! - Пошли по ба…!  — выкрикнул Жако и уснул.

— Точно как ты! —  умиленно сказала жена.

Но полковник этих слов не расслышал: он уже спал мертвецким сном…