"ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ". И.Преображенский о фильме

Рабочее название фильма – «Хаос». По поводу такого названия иронизировал Илья Сирмай, называя нас «хаосятами». Иронизируя, впрочем, по-доброму. Тем более, что к этому времени сам он уже ничего не снимал… Впоследствии мы всё же дали фильму название прямо противоположное – «Определённость» - имея в виду попытки героев определиться и найти своё место в жизни.

Мы – это (по алфавиту) – Меркулов, Преображенский, Сологубовский. И ещё 23 человека, которые, как метко сказано в титре фильма – «Для фильма снимались:…». Но далеко не все получились!

Автором сценария состоялся Коля Сологубовский. Володя Меркулов стал оператором и блюстителем канонов киноискусства, совестью и, конечно, организатором технологического процесса – плёнка, её обработка и печать, монтаж, озвучание и перезапись звука. Ну а Ваня Преображенский как-то стал режиссёром. Взяв на себя организацию, график съёмочного процесса, распорядок на площадке, первичную запись звука и монтаж фильма. Ну и снял кое-что – залезая с «Конвасом» на высокие и хлипкие берёзы в «Булонском лесу» и катаясь на крохотной тележке под колёсами велосипедов в сцене «Пилигримы». А вообще-то мы все трое снимали как операторы – в зависимости от ситуации и предпочтений! И все мы трое ещё и сами снялись в эпизодах фильма – не славы ради, а обеспечения процесса съёмочного для.

Наша «троица» к этому времени более или менее себя зарекомендовала, создав фильм «Возвращение». Цветной (на сильно просроченной и местами бракованной плёнке ДС-2), показанный на юбилее «МЭИ-фильма» в декабре 1966 года в качестве материала для будущего фильма. Очень хорошо помню, как один из основателей этой любительской киностудии Серёжа Рожков со сцены заявил, что «Материал хороший, его авторы перспективны», благословив нас таким образом на дальнейшее творчество. Я, общаясь с ним по работе очень многие последующие годы, никогда об этом не забываю!

Кстати говоря, в студии в это время никто, кроме нас, ничего уже и не снимал! Кинолюбительская съёмка на формат 35мм невероятно трудоёмка, затратна. Вся технология этого кинопроизводства требует работы непосредственно на киностудиях. Это и проявка негатива, и печать позитива, монтаж, перезапись (сведение звука), печать совмещённых копий. Но не смогло всё это остановить нас - максималистов!

К этому времени (начало 1967 года) у нас троих уже имелся опыт работы на 35 мм формате. Мы активно участвовали в создании юбилейного фильма «Наш Энергетический». Сделали, под шумок, фильм к 60-летию нашего «кинородителя» Н.И.Преображенского. Создали фильм «Возвращение» про Бухару. Вот и затеяли создать свою «нетленку»!

Не берусь сказать, получилась она или не получилась… Так же, как и не могу утверждать, нашли или нет мы с Колей и Володей эту самую «определённость» в реальной жизни. Но независимо от этого определённо могу утверждать, что в какие-то месяцы поиски выразительных средств, приёмов и способов выражения захватили нас полностью. И мы выразились. Думаю, сказали всё, что тогда знали и как могли.

Снимали «Определённость» с весны до осени 1967-го. Зимой доснимали, писали звуки, весной монтировали. Хорошо помню, как апрельским светлым вечером 1968-го года я понял, что фильм создан! Родился, возник. И вряд ли уже что-нибудь в нём изменится. И вряд ли мы трое когда-нибудь вернёмся к этой теме. Для тех, кто не в курсе – кинофильм рождается именно на монтажном столе! Или, в современных технологиях – на компьютере с соответствующими монтажными программами. Именно так. «Определённость» возникла в монтажной, где днём работала группа Марлена Хуциева, а вечерами, с его ведома, нам эту монтажную «отдавала» его постоянный монтажёр Алла Леонидовна Максимова (Абрамова). С самим Марленом Мартыновичем нам общаться не пришлось, да и не нужно нам это было. Мы и так находились под сугубым влиянием его шедевров того времени. И, наверное, поэтому наш фильм пронизан духом его монтажной!1

«Последнюю склейку» в тот вечер я почему-то сделал в одиночестве. Коля и Володя были где-то заняты; Элла учила школьников на станции Берикульская Мариинского района Кемеровской области, в сельской школе сибирской глубинки.

Фильм получился по тем временам достаточно неординарным. Впоследствии такой жанр получил название «авторское кино». Особого восторга у рядовых зрителей не вызывал, но кое-кто и досматривал его до конца…

Теперь самое время этот фильм посмотреть! Если это по каким-то причинам невозможно – можно ограничиться несколькими кадрами из него.

Что-то вспоминается от Феллини… Он ведь тоже нумеровал свои фильмы!

«Сомневающийся муравей – белая ворона среди других»

«Ну, а Боря - …»

«У меня пропала кошка…»

Второй велосипед – это я… Точнее – велосипед мой!

Какие мы все такие разные…

«А тетрадь потоньше у вас есть? С хорошей бумагой?

Мне бы мысли и чувства туда записывать!»

И девушки на нас по-разному реагируют.

«Да, каждый действительно думает о своём…»

А кто-то, может, и не думает…

«Ты что, в самом деле заклеил?

Да нет, подумал только…»

«Если мужчина и женщина проходят по улицам…»

«…то засохший асфальт начинает сверкать как витраж,»

Так и идут: один из МГУ, другой – с Физтеха…

Запомнились, запали в душу многие коллизии, приключения, эпизоды во время съёмок. Например:

Муравьи. К ним у нас отношение особое. Как сострил руководитель «МЭИ-фильма» Владимир Михайлович Боганов: «Через всё их творчество красной нитью проходит любовь и внимание к муравьям, к которым они относятся с большой теплотой!».

Дело в том, что одновременно с «Определённостью» мы задумали и начали снимать фильм «Третья Мировая» - о том, как дети играют в войну и к чему это должно привести. Снимать в другом, 16-мм формате, что технически было легче и проще, хотя и качеством похуже. В этом фильме военные события и последствия их должны были изображать некоторые, уже присмотренные нами в Ленинграде, расселённые и стоящие пустыми здания. И…горящий муравейник! Так вот, снимая муравьёв для «Определённости», мы заодно сняли кадры и для фильма будущего – чтобы не лазить лишний раз к муравьям, этим полезным насекомым, которые отнеслись к нам… ну, скажем, так – с большим вниманием. Ведь снимать пришлось, стоя на коленях прямо там! Ну пришлось, конечно, и бензинчиком побрызгать. Но так, самую малость. Ущерб для природы Подмосковья был минимален.

Забегаю вперёд. Мы сняли для «Третьей Мировой» только несколько эпизодов. Горящий город-муравейник; обезумевшего человека, бегающего по мёртвому городу; что-то лирическое. Но тут произошёл очередной съезд ВЛКСМ, на котором была провозглашена и утверждена важнейшая задача – военно-патриотическое воспитание очередного молодого поколения… К идее фильма я вернулся через несколько лет. Удалось вернуться только к идее, но никак не к отснятому материалу. Материал застрял у Коли Сологубовского. Сам же Коля находился в это время уже в Алжире и без его участия разыскивать отснятый материал не разрешил. Поэтому мы (с Виталием Брынцевым) от создания фильма отказались.

Пилигримы. Эпизод мы снимали около Красной Пахры. Сейчас в это поверить уже невозможно, но таким было Калужское шоссе в районе 45-го километра! Мы были очарованы стихами будущего Нобелевского лауреата… В нашем распоряжении были два велосипеда и маленькая тележка на роликовых коньках. На одном из велосипедов едет его хозяин – студент Строгановки, будущий великий скульптор. Жора всегда откликался на наши просьбы поучаствовать в съёмках и делал это, никогда ни на что не ссылаясь! В этом конкретном случае он попросил не давать его крупного плана, считая, что его характерная внешность в специфическом головном уборе – большой кепке – вызовет у зрителя неправильные ассоциации.

Мы его и не дали, вмонтировав крупный план Володи. А снимались велосипедисты камерой «Конвас», весом около 5 кг. Безо всякого ещё не существовавшего тогда «Стедикама» я снимал, сидя на крохотной тележке, которую везли по бугристому асфальту Коля и Володя Билак. И что-то получилось. Разве нет?

Это – наша тележка - «Микродолли»

А перемещающие её люди называются «дольщиками»!

Коля привязывает меня к «Конвасу»

Кувыркаться под колёсами велосипедов тоже надо уметь…

Репетирует Володя

Крышку с объектива снять не забыл?

Коля! Жора! Отставить самодеятельность!

Вдохновлявшие нас девочки присутствовали за кадром.

На «руках» их носили, хотя и не всегда успешно…

Площадь Калужской Заставы. Тогда она ещё не была «Площадью Гагарина» - Юрий Алексеевич разбился только через три месяца… А нам она приглянулась своей обширностью, пустотой и какой-то архитектурной завершённостью.

У меня совершенно не укладывается в сознании то обстоятельство, что ни в одном кадре для фильма, ни в одном кадрике параллельно снятой хроники нет ни одного автомобиля, ни одного пешехода, ни одного милиционера. Прошло всего 50 лет, а смотрится это как нечто совершенно нереальное и никогда не бывшее. Но вот, было же, оказывается!

Неправильно вы всё делаете… И плёнка у вас не та!

Ваня! В сценарии этого дома нет! А ты впиши его туда!

«Так всё-таки я прав или неправ?»

Когда эти потсы кончат?

Спать пора! Завтра экзамен!

У всех завтра экзамен!

Киносъёмки в Ленинграде. Этот Город оказался очень значимым в нашей жизни. Особенно для Володи – у него здесь жили ближайшие родственники. Мне же в последующие годы и десятилетия довелось часто, хотя и ненадолго, выезжать туда по работе – и в МИИГАиКе, и в НИКФИ, и в СИА. В этом есть даже что-то мистическое. Связанное, думаю, с тем, что мои папа, дядя, дедушка и бабушка в Москву попали из Санкт-Петербурга. Я не ощущаю этот Город как родной; я считаю его малопригодным для жизни; я, строго говоря, не восхищаюсь им как большинство приезжих. Я не люблю его климат; я не хотел бы в нём жить. Но для меня он сразу стал и остаётся Городом с большой буквы, сыгравшим важнейшую или даже главную роль в судьбе страны. Великим, Величественным.

В Ленинград у нас были две киноэкспедиции. Если не ошибаюсь - в июне (1967-го). Первая наша группа оказалась более 10 человек! Было решительное желание совместить съёмки с экскурсией. Кроме нас троих в Ленинград улетели Рафик Бронштейн, Лена и Оля Самсоновы, Билак и Наташа Илларионова, Володя Грибков, Серёжа Велесевич2 и др.

И «пролетели»! С погодой… Скверные дождливые дни и мрачные белые ночи не дали ни малейшей возможности что-либо снять. Да и экскурсии какие уж тут. Промаявшись несколько дней, все вернулись обратно. Выглядело же это так:

довольно пасмурно…

А нет ли там, за углом, хорошей погоды?

Кто, с кем и где спал в эти небелые ночи – я совсем не помню!

Я – спал с Володей Меркуловым у его дяди на улице Савушкина.

Досыпали – вот так!

А от дождя прятались кто где – например, в сторожевой будке

Мало кто знает, что сюжет с ездой на грузовом трамвае придуман нами и заимствован в фильме «Брат» спустя 30 лет! Это, кстати, вполне возможно – Серёжа Бодров учился в классе, параллельном с моим Колей, бывал у нас дома несколько раз. И есть реальная вероятность того, что он эти кадры видел!

Оля прыгает через лужи – ну как горная козочка!

Ну не повезло! Так сложились (или не сложились) обстоятельства

Обстоятельства эти, конечно, удручали…

Но не на тех эти удручающие обстоятельства напали! Через неделю в Ленинград выехала экспедиция вторая! С двумя комплектами аппаратуры – 35-мм и 16-м, для съёмки не только «Определённости», но и «Третьей Мировой». Но!...

Громоздкая и тяжёлая аппаратура доверилась… двум энтузиастам. Без денег, без связей, и даже – как обнаружилось сначала – без плёнки. Но с решительными желаниями и намерениями.

Аппаратуру мы с Колей подготовили и погрузили в скоростной дневной поезд3 заранее. Уселись где-то в переднем вагоне. Но плёнку для аппаратов должен был подвезти остающийся в Москве Володя!

Три, два, один, ноль! Поехали! Едем мы с Колей, несёмся со своими «мыслями и чувствами», но без плёнки. И вдруг – чудо! Два суровых, но добрых контролёра ведут к нам третьего – Володю! «Это действительно ваш человек?» Ну, отрекаться мы не стали, и Меркулов плюхнулся на свободное рядом место. Оказалось, что буквально в последнюю секунду он влетел прямо на платформу на каком-то попутном «Рафике» и попал прямо в руки контролёров в последнем вагоне. Билета с него не спросили…

Ну, плёнка есть. А дальше-то что? Володя совсем не рассчитывал ехать с нами! Ну там экзамены, родители, отсутствие денег. А поезд «мчит как таракан»…Скоростной ведь. Однако в Калинине всё же притормозил. Володя сошёл и задумался…

Мы же с Колей по прибытии на вокзал никак не могли дозвониться по телефону некоей женщине, знакомой другой знакомой нам женщины через её тоже какого-то знакомого… Нас обещали пустить на несколько дней в пустующую комнату в коммуналке где-то в районе «Электросилы». Дозвониться так и не смогли. Но духом не упали. В туалете вокзала переоделись. Сдали что-то в камеру хранения. И приступили к творчеству.

Упали телом, всю действительно белую ночь промотавшись по не очень знакомому, но всё равно прекрасному Городу. С 35-мм аппаратурой, уже что-то и снимая.

Часа четыре утра… Солнце взошло, «режим» кончился, уже не снимаем. Но Коля бодрствует и фотографирует! А я – уже всё…

В отключке.

Поутру оказалось, что несколько человек… ждали нас у соответствующего подъезда дома, желая помочь с багажом и познакомиться с лучшими представителями передовой московской молодёжи. И к телефону подойти не могли. А почему не удавалось связаться целую ночь и утро – не помню. В общем, вышла накладочка!

Знакомство пришлось перенести на одну из последующих ночей, когда на съёмках нас сопроводили четверо новоявленных знакомых. Среди последних была некая Дина – тогда невеста молодого кинотехника из ЛИКИ Кости Ершова, чем она и похвасталась. Так мы с Костей заочно и познакомились! За 17 лет до личной встречи в 1984 году и многолетней с ним дружбы. Дины, впрочем, при нём тогда уже не оказалось.

Принимающая сторона

Прожили мы с Колей в Ленинграде несколько дней и ночей… Ездили на последних, ночных поездах метро. Как-то пешком, с аппаратурой, протопали по всему Московскому проспекту. Покупали что-то съестное на близлежащем рынке, где Коля очень успешно сбивал цену, обнаруживая своё знание турецкого языка – Институт Восточных Языков всё-таки! И девушки нас соблазняли (в Московском Парке Победы), но не поддались мы! Где уж там…

Съёмки как таковые прошли более или менее гладко.

Поливальная машина появилась в кадре вовремя. Вода в Неве «сексуально» колыхалась. Улицы были пусты, окна широко раскрыты. «Обезумевший» Андрюша Шустиков шустро носился вокруг опустевших домов. Выложились мы с Колей, конечно, по полной… Приехали без сил, без денег, но с оптимизмом!

Именно несколько вошедших в фильм кадров из Ленинграда прошли в дальнейшем по одному из центральных каналов телевидения. Конкретно – где я хожу и читаю стих. Другие сюжеты из «Определённости» проникнуть в эфир никак не могли.

Да и с простой кинодемонстрацией фильма всё было не так просто. Судьба фильма началась с того, что от него категорически отрёкся В.М.Боганов, бывший тогда руководителем «МЭИ-фильма». Отдельные эпизоды он просматривал во время работы. Не очень, конечно, одобрял – он был сторонником классических фотошкол, оператором высшей категории на «Мосфильме». Мы же представляли собой отсутствие (тогда) вообще всякой школы (ну, конечно, кроме физико-математической Второй!). Владимир Михайлович работал с нами, студентами, практически бескорыстно, добросовестно и интересно.

Нас же, «хаосят», он как-то упустил. Спохватился только тогда, когда в коридоре «Мосфильма» его остановил знакомый, случайно увидевший в цехе проявки то ли материал, то ли уже совмещённую со звуком копию фильма. И спросил: « Володя, ты что?...».

Ведь «оттепель» в стране уже закончилась (1968г).

Последовали: Вычёркивание из титров названия «МЭИ-фильма» и фамилии руководителя студии; Разборка фильма, обсуждение и осуждение его руководством Дома Культуры МЭИ; Исключение нас из студии.

«Вы можете смеяться» (как говорят в Одессе), но ничего из этого не произошло, не состоялось! Копии были уже напечатаны, хранились в надёжном месте. Из одной копии (или из всех, не помню) были вырезаны указанные титры (вырезая их я, конечно, вспоминал последний кадр рязановской «Карнавальной ночи» с Огурцовым-Ильинским). Обсуждение и осуждение мы засунули в одно место руководителю Дома Культуры МЭИ Костюковскому – кстати, очень контактному и небезталантливому человеку. Который через короткое время попросил нас вернуться и продолжить занятия в студии – приближалось ведь столетье кое-кого…

А мы, собственно, и не уходили никуда! Ушёл, правда, В.М.Боганов, ему стало неинтересно.

В дальнейшем фильм «Определённость» несколько тысяч зрителей всё же посмотрели. Мне как-то довелось пережить прекрасное ощущение того, что фильм живёт сам по себе. Когда, представив его в каком-то Доме Культуры, я вышел на улицу, то увидел в открытые окна Колю на экране и услышал его слова из фонограммы. Это было счастье. Эта секунда вполне окупила все трудности, преграды и их преодоление. И была даже дороже его демонстрации в Большом Зале Дома Кино и в полном зале Дома Учёных...

Коля – в Алжире; Володя тоже где-то в отъезде; я вообще иду домой… А фильм тоже идёт – уже сам по себе!

К юбилею сделали фильм «Светлее света» - об электрификации всей страны4. И под это дело создали фильм «Вознесение» - храм Вознесения в Коломенском. Но это отдельная песня – точнее, пение Ф.И.Шаляпина!

В начале 70-х мы с Володей стали руководителями; он – киностудии, я – фотостудии ДК МЭИ. Получали за это какие-то деньги, помогавшие растить наших первенцев. Коля же по окончании ИВЯ улетел в Алжир.

С Владимиром Михайловичем Богановым мы сохранили добрые отношения. Я неоднократно встречался с ним на конференциях, семинарах и презентациях в период моей работы в НИКФИ. На его отпевании, в храме на Английской набережной, мы в последний раз увиделись с его женой Наташей. Она хорошо помнила нас. В период нашего «МЭИ-фильма» Наташа служила на «Мосфильме» в качестве – ни много, ни мало – бессменного секретаря генерального директора Владимира Сурина! И решала не только проблему пропусков, но и многие другие наши оргвопросы.

И ещё о «МЭИ-фильме». Расцвет киностудии пришёлся на период конца 50-х – начало 60-х годов. До нашего прихода были сняты «классические» любительские фильмы: «Крымские каникулы»; «На баркасе через пять морей»; «Трудовое лето»; «По деревне шагают столбы»; «Тридцать дней в строю». Мы пришли в неё чуть позже. Очень много для студии в 60-х сделал Володя Меркулов, будучи тогда её старостой. Приумножил и аппаратуру, и помещения, и ресурсы.

Попытаюсь вспомнить активных членов студии, о которых я слышал и с большинством которых мне удалось общаться:

Рожков С.Н.; Сирмай И.А.; Меркулов Костя; Шкунков А.; Бурляев В.; Уткин В.; Хестанова Е.В.; Шоромова Г.; Борисов В.; Пахомова Л.; Полукаров В.; Миша Найдёнов; не помню автора фильма «Град на Каменке» и др. Худруком после Боганова был Ю.А.Зубов, с ребятами-«актёрами» некоторое время работал знаменитый актер А.Белявский.

И опять «я в печали…».

Я ведь собирался написать подобные заметки по всем нашим совместным с друзьями киноработам. Но разве это реально? Не так уж это просто – собраться самому и собрать иллюстрации. Думаю, что времени для этого у меня в этой жизни не хватит! Поэтому ограничусь перечнем и небольшими комментариями.