Как я мерз в Сахаре! "Крымские каникулы" 1921 года

КАК Я МЕРЗ В САХАРЕ.

Или «крымские каникулы» 1921 года…

Русский актер театра и кино Н.Ф.Колин  волею судеб был вынужден покинуть  в 1920 году  солнечный Крым, залитый кровью Гражданской войны, и  оказался в Тунисе. И не только в Тунисе, но и в Сахаре.

Но в любой ситуации русский актер остается Актуром. И он решил сниматься  в фильме, съемки которого начались именно в Сахаре.

 КАК Я МЕРЗ В САХАРЕ

Знойная Сахара!..

Ослепительное солнце!..

Нестерпимая жара!..

Сыпучие пески!..

Так думают люди, никогда не бывавшие в Африке.

Так думали мы, изучая Африку по учебнику географии Соколова (кажется).

Ничего подобного!

Холодище адский!

Туманно. Моросит дождь. Каждое утро, вставая, сорок две головы задираются кверху и с отчаянием смотрят на рваное, грязное одеяло вместо неба.

Какие убытки!

Сорок два человека!

Режиссер, помощники режиссера и директора, представители немецкой группы, субсидирующей картину, оператор, технический персонал, аппараты, макеты декораций, нанятые арабы, колоссальное количество верблюдов и... один-единственный актер, ваш покорный слуга, — все это уже восемнадцатые сутки томится без дела в ожидании солнца и не знает, как убить время.

Габес — маленький, грязный  городишко на южном краю Туниса, куда и явилась наша кинематографическая орда к большому удовольствию сонных жителей.

Город, где нет ни театра, ни синема, ни ресторанов, ни кафе.

Одна убогая пивнушка, с единственным бильярдом, где мы и проводили все время, попивая   арабский кофе и устраивая матчи на бильярде.

В первый день, как только мы вошли в это заведение, на бильярде уже играли двое. Один был в студенческой тужурке и студенческой фуражке, другой — в косоворотке, вышитой крестиками. Крепкое русское слово висело в воздухе.

- Ну, слава Богу, мы не одиноки!

Это были Галлиполийцы, застрявшие в Габесе после эвакуации из Крыма.

Один — шофер автокара, возяшего любопытных американцев.

Другой — гид (?!), показывающий американцам местные достопримечательности.   Вы представляете -  русский гид в Тунисе!

На 19-й день наконец небо прорвалось, выглянуло солнце, и... началась кинематографическая страда.

В 6 часов утра автомобили несутся с техническим персоналом и единственным актером на место съемки, за двадцать километров от Табеса, где начинаются пески, так нам необходимые.

Мчимся в открытых автомобилях. Холодище зверский, ветер отчаянный.

Я закутан в теплое пальто, плед, голова обвязана платком - и мерзну!

Все мерзнем отчаянно.

На одевание статистов, расстановку необходимых групп, на вбивание в голову этим детям природы того, что нам требуется от них, уходит половина дня.

 «Араб горячит вороного коня».

Ах, Александр Сергеевич, ах, дорогой мой  Пушкин!

Где же эти гордый и мужественные арабы на вороных?

Местный абориген   -  лентяй на редкость, плут и  истязатель своих верблюдов и жен.

Для того,  чтобы перенести по приказу режиссера какой-нибудь, скажем, треножник с места на место, собирается толпа, лопочет во все горло, отчаянно жестикулирует, и наконец несут все; какая-нибудь медная, ерундовая, но, конечно, нужная  для съемок вещь пропадет обязательно.

В сценарии написано:

«По пустыне идет одинокий Али (я). Сзади его послышался топот. Али обернулся и в ужасе застыл. На него неслось десятка два всадников, которые на полном ходу подхватили его и помчались дальше  не останавливаясь».

Вы можете себе представить, с каким чувством я бежал по пустыне, когда на меня мчались эти дьяволы, ордой — без всякого порядка.

Подхватят или не подхватят?

Левую руку подхватили, а правую — статист-абориген промахнулся. Так и волочили меня за левую руку, причем туловище мое висело под брюхом мчавшейся лошади.

Я остался жив, за что покорно благодарю!

Или другой эпизод. По сценарию:

«Скачущие кочевники, волочащие несчастного Али, должны на полном ходу остановиться и выбросить его. Али остается лежать, уткнувшись в землю».

Я долго не соглашался на эту съемку, сомневаясь в том, что кочевники  сумеют остановить своих лошадей, и боясь, как бы какая-нибудь лошадка не проехалась бы по мне. Со всех сторон уверяли меня, что это безопасно, что лошадь — она умная, что она никогда на человека не наступит и т.д.

Я все-таки боялся и просил сделать репетицию с куклой.

Всадники помчались, остановились кучей, столкнулись друг с другом, а кукла, выброшенная ими, была буквально РАЗДАВЛЕНА лошадьми...

И еще. Знаете ли, что такое верблюд?

Это — гордое животное?

Царь пустыни?

Ничего подобного!

Злое и грязное существо.

Я должен был мчаться вскачь на этом дьяволе, а за мной — остальное стадо.

Увы, оказалось, что они, местные дромадеры, во-первых, «не мчатся», во-вторых, без поводыря не делают ни шагу, а в-третьих, на этом проклятом рыхлом горбу нет никакой возможности усидеть.

Управлять ими  вообще невозможно.

И все же решили попробовать.

Били верблюда палками до тех пор, пока животное не рассвирепело, не обезумело и действительно   помчалось.

Боже мой, что это было!

Носится этакое «горобло» по пустыне огромными шагами; все колышется, трясется; я делаю нечеловеческие усилия, чтобы удержаться на нем, и, наконец, со всего размаху лечу вниз головой с этой «Эйфелевой башни».

Ощущение такое, что  мой череп раскололся пополам! Минут двадцать приводили в чувство...

И еще случай. По сценарию: «Две тысячи коленопреклоненных подданных султана ждут  на берегу  Али, мчашегося на гиппопотаме по морю».

Режиссер кричит.

Помощники надрываются.

И только Али, это я,  стиснув зубы, молчит, «чуя свой смертный час».

И никто из двух тысяч статистов, стоящих на коленях перед толстеньким султаном,  не увидел, как бедный Али свалился с  чучела «гиппопотама» и, будучи тяжело одет, был захлестнут волной, захлебнулся и уже начал пускать пузыри...

«Прощ...щай, Николай Федорович, сын Колин!»- успел я отправит с последним пузырем.

Спасибо, находившийся неподалеку на лодке рыбак, с большим любопытством наблюдавший за съемкой, заметил, что я исчез под водой, и вовремя меня вытащил за волосы.

Вот так и проходит лето 1921 года, так и тянутся мои «крымские каникулы».

Н.Ф.Колин 

По  книге «Африка глазами эмигрантов: Россияне на континенте в первой половине XX века».   Сост. А.Б. Летнев, В.П. Хохлова, М., Восточная литература, РАН, 2002.