Владимир Путин призывает искоренить терроризм

Из  выступления президента России В.Путина на  заседании

Международного клуба «Валдай» (цитаты)

В 2015 году  центральная тема заседания международного клуба «Валдай» – «Война и мир: человек, государство и угроза большого конфликта в XXI веке». В период с 19 по 22 октября в рамках работы клуба эксперты и политологи из 30 стран рассматривали различные аспекты восприятия вопросов мира и войны как в общественном сознании, так и в сфере международных отношений, религии и экономического взаимодействия государств.

22 октября 2015 года на клубе выступил президент России Владимир Путин.  Он, в частности, сказал:

«В этом году наша дискуссия сосредоточена на вопросах войны и мира. Эта тема, безусловно, волновала человечество на протяжении всей истории. Ещё во времена древнего мира, античности шли споры о природе, причинах конфликтов, о справедливом и несправедливом применении силы, о том, будут ли войны всегда сопровождать развитие цивилизации, чередуясь лишь перемириями, либо наступит время, когда споры и противоречия будут разрешаться без войны.

Здесь, безусловно, вспоминали и нашего великого писателя Льва Николаевича Толстого. В своём великом романе «Война и мир» он назвал войну противным человеческому разуму и всей человеческой природе событием, а мир считал благом для людей.

Действительно, мир, мирная жизнь были и остаются идеалом человечества. Государственные деятели, философы, юристы не раз предлагали модели мирного взаимодействия держав. Различные союзы, коалиции провозглашали своей целью обеспечение прочного, как говорили когда‑то, «вечного» мира. Проблема, однако, в том, что выход из накопившихся противоречий часто искали всё‑таки через войну. А сама война служила средством установления новых, послевоенных иерархий в мире».

 «Окончание «холодной войны» положило конец идеологическому противостоянию, но основа для споров и геополитических противоречий вовсе не исчезла. У всех государств всегда есть и будут свои, порой разнонаправленные, интересы. А развитие мировой истории всегда сопровождала конкуренция держав и их союзов. И, на мой взгляд, это абсолютно естественно.

Главное, чтобы такая конкуренция строилась в рамках определённых политических, правовых, моральных норм и правил. Иначе соперничество, столкновение интересов чревато острыми кризисами и драматическими срывами.

Мы не раз наблюдали это в прошлом. И сегодня, к сожалению, вновь сталкиваемся с подобными ситуациями. Попытки любыми средствами продвигать модель одностороннего доминирования – я уже не раз говорил об этом – привели к разбалансировке систем международного права и глобального регулирования, а значит, есть угроза, что конкуренция – политическая, экономическая, военная – может стать неуправляемой.

Что, к примеру, такая неуправляемая конкуренция может означать для сферы международной безопасности? Это рост числа локальных конфликтов, особенно в «пограничных» регионах, где сталкиваются интересы крупных держав или блоков. Это также вероятный закат системы нераспространения оружия массового уничтожения (что я считаю чрезвычайно опасным) и как результат – новый виток гонки вооружений.

Уже появилась концепция так называемого первого обезоруживающего удара, в том числе с использованием высокоточных неядерных средств большого радиуса действия, сопоставимых по своему эффекту с ядерным оружием».

«Сдерживающий фактор ядерного оружия стал девальвироваться. У некоторых, возможно, даже возникла иллюзия, что в мировом конфликте вновь достижима реальная победа одной из сторон – без необратимых, неприемлемых, как говорят специалисты, последствий для победителя, если победитель вообще будет.

За последние четверть века порог применения силы уже явно снизился. Приобретённый после двух мировых войн антивоенный иммунитет, который существовал буквально на психологическом, подсознательном уровне, стал ослабевать. Само восприятие войны изменилось: для зрителей у экранов телевизоров она превращалась и превратилась сегодня в зрелищную медийную картинку, как будто в ходе военных действий не гибнут, не страдают люди, не разрушаются города и целые государства.

К сожалению, военная терминология звучит сейчас практически во всех сферах жизни. Так, реальность сегодняшней глобальной экономики – это торговые и санкционные войны, это уже стало штампом средств массовой информации. Причём санкции используются в том числе как инструмент недобросовестной конкуренции, чтобы потеснить или вовсе «выкинуть» соперников с рынков. В качестве примера приведу настоящую эпидемию штрафов в отношении в том числе и европейских компаний со стороны Соединённых Штатов. В ход идут надуманные предлоги, жёстко караются те, кто осмелился нарушить односторонние американские санкции.

Вы знаете, это, конечно, может быть, не российское дело, но у нас же с вами дискуссионный клуб, поэтому я всё‑таки позволю себе спросить: так с союзниками поступают? Нет, так поступают с вассалами, которые осмелились действовать по своему усмотрению, – их наказывают за плохое поведение».

«Сдерживающий фактор ядерного оружия стал девальвироваться. У некоторых, возможно, даже возникла иллюзия, что в мировом конфликте вновь достижима реальная победа одной из сторон – без необратимых последствий для победителя».

«Глобальное информационное пространство также сегодня сотрясают войны, условно говоря. Агрессивно навязывается «единственно правильная» точка зрения и трактовка событий, подтасовываются или замалчиваются определённые факты. Мы уже все привыкли к навешиванию ярлыков и созданию образа врага.

Власти стран, которые, казалось бы, всегда апеллировали к ценностям свободы слова, к свободному распространению информации (как часто мы об этом слышали в прежние времена!), теперь пытаются препятствовать распространению объективной информации и любую иную точку зрения, отличную от их собственной, объявляют враждебной пропагандой, с которой нужно бороться, причём явно недемократическими средствами.

К сожалению, всё чаще используются слова «война», «конфликт», когда разговор идёт и об отношениях людей разных культур, религий, национальностей. Сегодня сотни тысяч мигрантов пытаются интегрироваться в другое общество, причём не имея профессии, не зная языка, традиций, культуры стран, в которые они переселяются. А коренные жители, безусловно, – и надо прямо об этом говорить, не нужно ничего лакировать – коренные жители раздражённо говорят о чужом засилье, об ухудшении криминогенной ситуации, о деньгах, которые тратятся на беженцев из бюджетов соответствующих стран.

Конечно, много людей, большинство людей сочувствуют беженцам, хотят им помочь. Вопрос в том, как это сделать, не ущемляя интересов коренных жителей тех стран, в которые беженцы переселяются. А шоковое, массовое, неуправляемое столкновение разных жизненных укладов может привести и уже ведёт к росту национализма и нетерпимости, к возникновению перманентного конфликта в обществе».

«Мы видим, что происходит сегодня на Ближнем Востоке. Десятилетиями, а порой, может быть, и веками здесь, конечно, копились межэтнические, религиозные, политические противоречия, острейшие социальные проблемы. Словом, гремучая смесь нарастала, а попытки тем не менее извне грубо переустроить регион стали той спичкой, которая привела к настоящему взрыву, к разрушению государственности, всплеску терроризма и в конечном счёте к росту рисков для всего мира.

Невозможно добиться успеха над терроризмом вообще, если часть террористов использовать как таран для свержения неугодных режимов.

Террористическая организация, так называемое «ИГ», взяла под контроль огромные территории. Как это ей удалось? Только вдумайтесь: в случае захвата Дамаска или Багдада террористические банды могли получить статус практически официальной власти, был бы создан плацдарм для глобальной экспансии. Кто‑нибудь думает об этом или нет? Всему международному сообществу пора наконец понять, с чем мы имеем дело. По сути, с врагом цивилизации, человечества и мировой культуры, который несёт идеологию ненависти и варварства, попирает мораль, ценности мировых религий, в том числе и ислама, компрометируя его.

И не нужно играть в слова, делить террористов на «умеренных» и «неумеренных». Хотелось бы понять, в чём разница. Наверное, по мнению некоторых специалистов, в том, что «умеренные» бандиты, что называется, в умеренном количестве или нежным способом обезглавливают людей.

По сути, мы видим сейчас настоящий клубок террористических группировок. Да, порой боевики «ИГ», «Джабхат ан-Нусра», другие разного рода наследники и осколки «Аль-Каиды» даже воюют друг с другом, но они воюют за деньги, за делёж денег, за источники доходов, за территорию кормления, вот за что они воюют. Они воюют не по идеологическим соображениям, а суть и методы у них одни: террор, убийства, превращение людей в забитую, запуганную, послушную массу.

В последние годы ситуация всё больше ухудшалась, инфраструктура террористов разрасталась, число боевиков увеличивалось, а оружие, которое передавалось так называемой «умеренной оппозиции», «умеренным оппозиционерам», оказывалось неизбежно в руках террористических организаций. Скажу более, иногда на его сторону переходили сразу целыми бандами, что называется, «под музыку и с оркестром».

Почему усилия, допустим, наших американских партнёров и их союзников по борьбе с «ИГ» не давали внятных результатов? Очевидно, что дело не в нехватке военного имущества или потенциала. Безусловно, Соединённые Штаты располагают огромным, самым большим в мире военным потенциалом, просто всегда трудно вести двойную игру. Объявлять о борьбе с террористами и одновременно пытаться использовать часть из них для того, чтобы расставлять фигуры на ближневосточной доске в своих интересах, как кажется, в своих интересах.

Невозможно добиться успеха над терроризмом вообще, если часть террористов использовать как таран для свержения неугодных режимов. Никуда от этих террористов не деться, и это только иллюзия, что удастся потом с ними справиться, отстранить от власти либо как‑то договориться. И лучший пример тому – ситуация в Ливии. Будем надеяться, что новому правительству удастся стабилизировать ситуацию, но это ещё не факт, хотя, безусловно, надо помогать стабилизации.

Мы хорошо понимаем, что боевики, которые воюют на Ближнем Востоке, представляют угрозу для всех, в том числе для нас, для России. В нашей стране знают, что такое террористическая агрессия, знают, что творили бандиты на Северном Кавказе. Мы помним кровавые террористические акты в Будённовске, в Москве, в Беслане, в Волгограде, в других городах России. Россия всегда боролась с терроризмом во всех его проявлениях, последовательно выступала за реальное объединение усилий мирового сообщества в противостоянии этому злу. Именно этим было продиктовано наше предложение по созданию широкой антитеррористической коалиции, которое прозвучало недавно в моём выступлении в Организации Объединённых Наций.

После обращения официальных властей Сирии о поддержке мы приняли решение о начале российской военной операции в этой стране. Ещё раз подчеркну: она является полностью легитимной, её единственная цель – способствовать установлению мира. И уверен, что действия российских военных окажут необходимое воздействие на ситуацию в позитивном плане, помогут официальным властям создать условия для последующих действий в сфере политического урегулирования, нанести упреждающие удары по террористам, угрожающим и нашей стране, России. Помочь тем самым всем странам и народам, которые, безусловно, находятся в опасности, если эти террористы вернутся по своим домам.

Что, на наш взгляд, необходимо делать, чтобы поддержать долгосрочное урегулирование в регионе, его социальное, экономическое и политическое возрождение? Прежде всего освободить территории Сирии и Ирака от террористов и не дать им переместить свою активность в другие регионы. А для этого нужно объединить все силы: регулярные армии Ирака и Сирии, отряды курдского ополчения, различные оппозиционные группы, готовые действительно внести свой реальный вклад в разгром террористов, скоординировать действия региональных и внерегиональных стран, противостоящих террору. При этом совместная антитеррористическая деятельность должна, безусловно, опираться на международное право.

Второе. Очевидно, что сама по себе военная победа над боевиками не решит всех проблем, но она создаст условия для главного – для начала политического процесса с участием всех здоровых, патриотически настроенных сил сирийского общества. Именно сирийцы должны решать свою судьбу при исключительно корректном, уважительном содействии международного сообщества, а не под давлением извне путём ультиматумов, шантажа и угроз.

Наша цель – победить терроризм и помочь Президенту Асаду одержать победу над террором, и тем самым создать условия для начала и, надеюсь, успешного проведения политического процесса урегулирования.

Хочу напомнить, что Ближний Восток в своей истории часто становился ареной столкновений разных империй и держав. Они перекраивали границы и политическое устройство региона под себя, исходя из своих собственных интересов. И последствия были не всегда приятными и хорошими для людей, которые там проживали. Да, собственно говоря, их, как правило, и не спрашивали. Последними, кто узнавал о том, что происходит в их собственных странах, были как раз люди, которые и проживали на Ближнем Востоке.

Конечно, встаёт вопрос: не пора ли международному сообществу все свои действия согласовывать с теми людьми, которые живут на этих территориях? Думаю, что давно пора, нужно к этим людям, так же как и ко всем другим, относиться с уважением.

Принципиальное значение имеет вовлечение в процесс политического урегулирования мусульманского духовенства, лидеров ислама, глав мусульманских государств. Мы рассчитываем на их консолидированную позицию и содействие, на их моральный авторитет. Очень важно защитить людей, особенно молодёжь, от разрушительного влияния идеологии террористов, которые пытаются использовать их как пушечное мясо, не более. Нужно чётко провести грань между истинным исламом, ценности которого – это мир, семья, благие дела, помощь ближнему, уважение к традициям, и той ложью, ненавистью, которую сеют боевики, прикрываясь исламом.

Четвёртое. Уже сейчас нам необходимо проработать «дорожные карты» по экономическому и социальному возрождению региона, по воссозданию элементарной инфраструктуры, жилья, больниц, школ. Только такая созидательная работа на месте после устранения терроризма и политического урегулирования может остановить огромный поток беженцев в европейские страны и возвратить на родину тех, кто уже уехал.

Очевидно, что Сирии потребуется масштабная финансовая, экономическая, гуманитарная помощь, для того чтобы залечить раны войны. Нам нужно определить формат, в рамках которого мы могли бы вести эту работу с привлечением стран-доноров, международных финансовых институтов. Сейчас проблемы Сирии обсуждаются на площадке ООН, других международных организаций, в рамках межгосударственных отношений. Да, пока не всегда удаётся добиться понимания, мучительно трудно отказываться от несостоявшихся ожиданий и неоправдавшихся расчётов, тем не менее прогресс есть.

Мы видим, что в рамках антитеррористической операции постепенно, хотя и не так активно и быстро, как нам хотелось бы, но всё же налаживаются контакты по линии военных ведомств. Серьёзным шагом стало согласование российско-американского документа об обеспечении безопасности полётов боевых самолётов двух стран над Сирией.

Мы также близки к тому, чтобы начать обмен информацией с нашими западными коллегами о позициях и передвижениях боевиков. Всё это, безусловно, шаги в правильном направлении. Главное, воспринимать друг друга как союзника по общей борьбе, вести себя честно и открыто. Только так можно гарантировать победу над террористами.

Сирия при всей драматичности нынешнего положения может стать моделью для партнёрства во имя общих интересов, для решения проблем, которые затрагивают всех, для выработки эффективной системы управления рисками. Такой шанс у нас уже был после окончания «холодной войны». К сожалению, мы им не воспользовались. Такая возможность была и в начале 2000-х годов, когда Россия и США, ряд других стран столкнулись с террористической агрессией. Хорошую динамику сотрудничества тогда, к сожалению, также не удалось удержать. Не буду возвращаться к тому, почему не получилось это сделать. Мне кажется, и так всем известно. Сейчас важно извлечь правильные уроки из того, что было в прошлом, и идти вперёд.

Уверен, что опыт, который мы накопили, и сама сегодняшняя ситуация позволят нам наконец сделать правильный выбор – выбор в пользу сотрудничества, взаимного уважения и доверия, выбор в пользу мира».

 «  Нас критикуют за то, что мы якобы наносим удары  (в Сирии)  не по тем целям. Я говорил недавно, в Москве выступая: скажите, по каким правильно наносить, если вы знаете, – нет, не говорят; скажите, по каким не надо наносить, – тоже отказываются.

Знаете, у нас фильм был замечательный «Иван Васильевич меняет профессию», российская аудитория помнит. Один главный герой говорит другому: «Как же тебя понять, коли ты не говоришь ничего?» Слава богу, сейчас, мы вроде на военном уровне, я уже говорил это, начинаем договариваться. Жизнь сама заставляет. Я надеюсь, что мы сможем, если военные могут между собой договориться, а они, судя по всему, наиболее ответственные люди, – значит, и на политическом уровне можно достичь какой‑то договорённости».

«Мы действуем  (в Сирии) в соответствии со своими убеждениями и нормами международного права. Рассчитываем на то, что скоординированные действия нашей ударной авиации и других средств поражения, скоординированные с наступательными операциями сирийской армии, дадут положительный результат. На мой взгляд и взгляд наших военных экспертов, такой результат уже есть.

Достаточен он для того, чтобы сказать, что терроризм в Сирии побеждён? Нет. Нужны ещё серьёзные усилия для того, чтобы сделать такое утверждение. Потребуется ещё большая и, хочу подчеркнуть, совместная работа.

Мы сейчас не хотим бросать камни ни в чей огород, тем не менее всё‑таки почти полтора года коалиция во главе с Соединёнными Штатами наносила там удары, свыше 11 стран приняли участие, свыше 500 ударов нанесено по разным целям, но результата‑то нет, это же очевидный факт. Какой же там результат, если за это время террористы только усилили своё присутствие на территории Сирии и Ирака, закрепились на тех рубежах, где они были, и расширили ареал своего пребывания. Поэтому в этом смысле, конечно, пока нашим коллегам ничего сделать не удалось, на мой взгляд, эффективного.

У первых действий наших Вооружённых Сил и вооружённых сил сирийской армии всё‑таки результаты есть. Но этого недостаточно. И, конечно, было бы очень хорошо, если бы мы объединили усилия всех, кто реально хочет бороться с терроризмом, всех стран региона и нерегиональных держав включая Соединённые Штаты. Собственно говоря, мы это и предлагали.

Мы же предложили, чтобы на первом этапе военная делегация приехала в Москву, а потом я сказал, что мы готовы послать делегацию на высоком политическом уровне во главе с Председателем Правительства Российской Федерации для обсуждения вопросов именно политического характера. Но нам было заявлено, что наше предложение отклоняется. Правда, потом американские коллеги сделали разъяснение на министерском уровне, что нас не очень правильно поняли и что дорога тем не менее открыта, мы можем идти по этому пути, мы можем и должны думать над объединением усилий.

Вот сейчас состоится встреча между министрами иностранных дел США, России, Саудовской Аравии, Турции. Думаю, что, конечно, нужно подключать и другие региональные страны, без участия которых решить этот вопрос невозможно, имею в виду, прежде всего, Иран. Мы об этом много раз говорили. Но хотя бы на этом этапе пускай министры встретятся, поговорят. Вы знаете, что с иранскими партнёрами мы в самом тесном контакте по этому вопросу находимся, Иран вносит свой существенный вклад в урегулирование.

Теперь по поводу раздела Сирии. Считаю, что это самый плохой вариант, неприемлемый, и он не приведёт к разрешению конфликта, а наоборот, создаст условия для его разрастания и продолжения. Конфликт тогда приобретёт перманентный характер. Если разделить Сирию на отдельные части, на отдельные территории, то они неизбежно будут между собой воевать бесконечно, и ничего хорошего из этого не получится.

Теперь по поводу того, должен уйти Асад или не должен уйти Асад. Я много раз об этом говорил: считаю, что это абсолютно некорректно. Как мы извне можем решать и ставить вопрос, должен уйти от власти глава такого‑то государства или не должен? Это должен решить сам сирийский народ. Правда, и здесь я хочу оговориться, мы должны быть уверены в том, что власть формируется на основе прозрачных демократических процедур, и можно говорить, конечно, о каком‑то международном контроле за этими процедурами, в том числе за выборными процедурами, но это, конечно, должен быть объективный контроль, это самое главное, а не ангажированный какой‑то одной державой либо группой стран.

И, наконец, как мы видим сам политический процесс. Прежде всего, я скажу сейчас в самом общем виде, но то, как должен быть сформулирован этот процесс, его принципы, конечные цели, то, к чему надо стремиться и как это сделать, всё‑таки это должны сформулировать сами сирийцы, я имею в виду и законное правительство Сирии, и оппозиционные силы. Конечно, мы считаем, что в основе сирийского конфликта – не только борьба с боевиками и не только террористическая агрессия, хотя она, эта террористическая агрессия, очевидна, и террористы просто воспользовались сложностями внутри самой Сирии. И нужно отделить террористическую угрозу от внутриполитических проблем. И, безусловно, сирийское руководство должно наладить рабочий контакт с теми оппозиционными силами, которые готовы к диалогу. Насколько я понял из позавчерашней беседы с Президентом Асадом, он к такому диалогу готов».

«Вы знаете, я могу Вам сказать, я знакомлюсь с видеоматериалами после нанесения ударов: это производит впечатление. Там детонирует такое количество боеприпасов, что они летят вверх чуть ли не до самого самолёта. Такое впечатление, что боеприпасы и вооружение собрано вообще со всего Ближнего Востока; там накоплена колоссальная мощь, и действительно возникает вопрос, откуда деньги, – просто колоссальная мощь. Сейчас она, конечно, стала поменьше. И, действительно, сирийская армия демонстрирует успехи при нашей поддержке. Они пока скромные, но они есть, и, уверен, они ещё будут».

 «Мы оказываем помощь Ираку поставками вооружений, мы это уже делаем, мы вносим свой вклад на иракском направлении, вклад в борьбу с терроризмом, поставляя оружие и боеприпасы. Но иракское правительство не обращалось к нам с такой просьбой, хотя мы сотрудничаем с правительством Ирака не только поставками вооружений и военной техники, но и обмениваясь информацией.

Как вы знаете, именно в Багдаде создан так называемый информационный центр в составе Ирана, России, Сирии и Ирака, где ведётся обмен информацией, определяются основные направления борьбы с терроризмом, в том числе с ИГИЛ, но никакого расширения наших боевых операций с применением Военно-космических сил России не планируется».

 «Целью российских военных операций и дипломатических усилий на этом направлении является борьба с терроризмом, а не посредничество между представителями различных направлений ислама. Для нас дороги наши друзья, которые исповедуют и шиизм, и представители суннитского направления, и алавитского – все, мы не делим. У нас очень добрые отношения с целым рядом государств, где главенствующим направлением является суннитское, у нас очень добрые отношения с теми государствами, где большинство населения исповедует шиизм, поэтому мы не делаем никакого различия. Повторю ещё раз, самая главная наша цель, единственная, – борьба с террором.

Вместе с тем мы понимаем реалии, в которых мы работаем. В Сирии, например, вы знаете, что из 34, по‑моему, членов кабинета (примерно, я могу ошибаться) больше половины всё‑таки сунниты, а в армии Президента Асада суннитская часть представлена так же широко, как и в правительстве. Сирия ведь всегда была, прежде всего, светским государством. Но, повторяю ещё раз, мы понимаем реалии, в которых нам приходится работать. И, разумеется, если наши действия будут приводить к тому, чтобы дискуссия между различными религиозными направлениями приобрела цивилизованный, добрососедский, дружественный характер и приводила бы к разрешению любых конфликтов, к объединению усилий в борьбе с террором, мы считали бы нашу миссию выполненной».

«Приоткрою всё‑таки немножко завесу наших переговоров с Президентом Асадом. Я его спросил: «Как Вы отнесётесь к тому (если мы даже найдём сейчас в Сирии вооружённую оппозицию, но готовую противостоять и реально воевать с террористами, с ИГИЛ), как Вы отнесётесь к тому, если мы поддержим их усилия в борьбе с терроризмом, так же как поддерживаем сирийскую армию?» Он ответил: «Отношусь к этому положительно». Мы сейчас думаем над этим и пробуем, если получится, перевести эти договорённости в практическую плоскость».

 «Что делать тем, кто в России любит США, а в США любит Россию? Слава богу, что такие люди есть. Они должны подсказывать обществу в целом, тем людям, которые принимают решения, что, несмотря на различия между странами и подходами к развитию, собственному развитию, или к решению мировых проблем, всё‑таки если есть люди в России, которые любят Соединённые Штаты, – значит, там есть нечто такое, что заслуживает уважения.

И, наоборот, если часть американского общества и народа доброжелательно или с любовью относятся к России, то, значит, они должны разъяснить своему, в данном случае американскому, обществу и тем людям, которые принимают политические решения, что нужно относиться к России с уважением».

«Насколько нам известно, хотя, дай Бог, если я ошибаюсь, американские военные уже передают  (в Сирии) комплексы борьбы с танками и бронемашинами, бронетехникой и обучают расчёты. Думаю, что это большая ошибка. Полагаю, что это оружие наверняка попадёт в руки террористических организаций. Первое.

Второе. Как вы знаете, наши американские коллеги просто перешли к практике сбрасывания с самолёта вооружения и боеприпасов в определённые районы. К кому попадёт это вооружение и боеприпасы, кто их будет использовать, против кого? Уверенности нет, просто 100 процентов это знаю, нет никакой уверенности ни у кого, в том числе и у тех, кто это делает. Даже если на первом этапе попадёт в нужные руки, завтра может оказаться и, скорее всего, окажется у ИГИЛ или у «Джабхата ан-Нусры» и других организаций и иже с ними. Считаю, что и это большая ошибка.

Возможна ли передача комплексов борьбы с авиацией, переносных ракетных комплексов ПЗРК? Надеюсь, что нет, потому что американское руководство, хоть мы с ним и расходимся по многим позициям, всё‑таки здравые люди и отдают себе отчёт в том, что это оружие может оказаться в руках тех, кто направит его и против американских лётчиков, которые также летают в небе над Сирией – незаконно, правда, летают, но всё‑таки делают это. И думаю, что хотя бы это должно их остановить от передачи оружия подобного рода».

«Наши военные на территории Сирии, конечно, борются с терроризмом и в этом смысле защищают интересы сирийского народа, но не только. В первую очередь они защищают интересы России и российского народа. Наносят удары по тем бандитам, их формированиям, которые представляют угрозу для нашей страны. Конечно, они рискуют и здоровьем, и жизнью. И в этом смысле они все герои, но они избрали эту профессию добровольно. Это их выбор. Я ими горжусь!»

   «Ещё 50 лет назад ленинградская улица меня научила одному правилу: если драка неизбежна – бить надо первым. И угроза террористических ударов в России – она от наших действий в Сирии, уверяю вас, не стала ни больше, ни меньше. Она была и есть, к сожалению. Вот мы не предпринимали никаких действий в Сирии – что заставило террористов нанести удар в Волгограде на железнодорожном вокзале? Ничего, просто их человеконенавистническая ментальность, отношение к жизни людей, борьба с Россией как таковой. И поэтому лучше нам воевать с ними там, как я уже говорил, чем ждать здесь».

 «Цель США – избавиться от Асада. Наверное, это так. Наша цель – победить терроризм, бороться с террором, и помочь Президенту Асаду одержать победу над террором, и тем самым создать условия для начала и, надеюсь, успешного проведения политического процесса урегулирования. И полагаю, что это единственно правильный выход»[1].

(без переноса  на новую страницу)

Приложение третье

В.Путин: «Глобальную  опасность  представляет международный терроризм».

20 октября 2015 года в Георгиевском зале Большого Кремлёвского дворца в Москве состоялась церемония представления офицеров по случаю их назначения на вышестоящие командные должности и присвоения им высших воинских.Выступая на церемонии, президент России Владимир Путин, в частности, сказал:

«Мы видим, что обстановка в мире далека от стабильной. Глобальную опасность – и все мы хорошо это знаем – представляет международный терроризм.

Создав плацдарм в Сирии и ряде других стран Ближнего Востока, террористы строили, да и продолжают строить, планы по расширению экспансии, по дестабилизации целых регионов, вербовали и продолжают вербовать в свои ряды боевиков из многих государств, в том числе, к сожалению, и из России и стран СНГ.

Военная помощь, которую мы оказываем Сирии по просьбе руководства страны, полностью соответствует Военной доктрине России, нормам международного права.

Чтобы предупредить эту угрозу, принять превентивные меры, Россия, как вы знаете, начала силовую операцию в Сирии. Вновь подчеркну: военная помощь, которую мы оказываем Сирийской Арабской Республике по просьбе руководства страны, полностью соответствует Военной доктрине России, нормам международного права.