Генерал Хафтар критикует Запад и приветствует позицию Москвы

Генерал Хафтар осуждает Италию и приветствует политику Путина, который сражается с террористами

http://www.corriere.it/esteri/17_gennaio_02/generale-haftar-l-italia-libia-si-schierata-parte-sbagliata-dcdd026c-d122-11e6-bd06-82890b12aab1.shtml?refresh_ce-cp

l’intervista.   Интервью

Milano, 2 gennaio 2017    Милан, 2 января 2017

Il generale Haftar: «L’Italia in Libia si è schierata dalla parte sbagliata»

L’«uomo forte» di Bengasi: «Consiglierei ai Paesi stranieri e al vostro di non interferire nei nostri affari interni. Lasciate che siano i libici a occuparsi della Libia»

Dalla guerra contro l’Isis e il suo grande rispetto per il rapporto con Mosca, passando per la questione migranti, sino alle difficoltà nelle relazioni con l’Italia e con il governo di Fayez Serraj a Tripoli: per quattro ore il nuovo uomo forte della Cirenaica ha accettato di incontrarci nel suo ufficio in una base super protetta vicino all’aeroporto di Bengasi. «Gli italiani da noi sono sempre benvenuti. Peccato che alcuni abbiano scelto di stare con i nostri nemici», esordisce il generale Khalifa Haftar.

Генерал Хафтар: "Италия в Ливии встала  на неправильную сторону".

"Сильный человек"  'в Бенгази сказал: "Я бы рекомендовал зарубежным странам:  вы не вмешивайтесь  в наши внутренние дела. Пусть сами  ливийцы позаботятся о Ливии».

О  войне  против ДАЕШ  и  о его большом  уважении   к   Москве,  о проблеме   мигрантов и о трудностях  в отношениях с Италией и правительством Фаиз Serraj в Триполи:  «новый сильный человек  из Киренаики» согласился встретиться  с нами и поговорить об этом в течение четырех часов  в своем офисе в хорошо защищенной  базе  недалеко от аэропорта Бенгази.

"Итальянцы всегда приветствуются нами. Жаль, что некоторые из них решили остаться с нашими врагами,"  начинает  наш разговор  генерал Хафтар.

Nato il 7 novembre 1943 nella regione di Bengasi, sostenitore della prima ora di Gheddafi, diventato suo generale fidato, poi però passato tra i ranghi dell’opposizione, esiliato negli Stati Uniti e tornato con la speranza di guidare da militare di professione la rivoluzione del 2011, Haftar replica offeso a coloro che lo paragonano al Colonnello per il suo piano di ricostruire l’esercito partendo dalla Libia orientale, mirando a sconfiggere le milizie e scacciare i jihadisti da tutto il Paese.

«Io come Gheddafi? Una menzogna ridicola e senza fondamento! Chi lo dice ignora la mia lunga e sofferta lotta contro di lui», sbotta brusco.

Он  родился 7 ноября 1943 в районе Бенгази,   он был  с первого часа  сторонником  Муаммара Каддафи, он стал его доверенным лицом , но потом оказался  среди  оппозиции,  его сослали в Соединенные  Штаты  и  он вернулся с надеждой на опыт  профессионального солдата революции 2011 года.

 Хафтар    обижается  на  тех, кто сравнивает его с полковником Каддафи   и критикует  его  план   по восстановлению Ливийской армии, начиная с восточной части Ливии, с целью победить боевиков и изгнать джихадистов из  всей страны.
"Мне нравится Каддафи? Нелепая ложь, бездоказательная!  Кто говорит это, тот игнорирует мою долгую и болезненную борьбу с ним",    прямо говорит Хафтар.

Generale, tre anni fa l’accusarono di golpe quando annunciò la sua intenzione di usare il vecchio esercito contro il terrorismo dell’Isis. Oggi i suoi fedelissimi sono alla periferia di Tripoli e la regione di Bengasi appare molto più sicura. Dove porta la sua battaglia?

«Per comprendere i nostri successi occorre ricordare che nascono dalle delusioni dopo la caduta di Gheddafi. I libici si attendevano pace, sicurezza e democrazia. Ma da subito sono cresciute le forze del radicalismo legate ai Fratelli musulmani. I libici già nel 2012 vennero chiamati al voto. Però dopo decenni di dittatura non avevano alcuna idea di cosa volesse dire democrazia. Semplicemente non erano pronti. Così dal Consiglio di transizione e dal primo Parlamento di Tripoli sono emerse le forze del terrorismo. Il popolo ha eletto le persone sbagliate, che ne hanno approfittato per promuovere Al Qaeda e persino il nuovo Isis assieme a una visione pericolosa dell’Islam».

Генерал, три года назад вас обвинили  в  перевороте, когда вы объявили  о своем намерении использовать старую армию против  терроризстов  ДАЕШ. Сегодня  ваши   сторонники уже   на окраине Триполи,  да и  в области Бенгази     стало  намного безопаснее. Где же идет  битва?

"Для того, чтобы понять наши успехи,  следует отметить, что возникли они  из-за разочарования после падения Каддафи. Ливийцы ожидали мира, безопасности и демократии. Но   выросли силы радикализма, связанные с Братьями-мусульманами.  Ливийцы в 2012 году были призваны проголосовать за новый парламент. Но после десятилетий диктатуры они не имели ни малейшего представления, что это значит,  эта  демократия. Они  не были готовы к выборам. Таким образом, с помощью переходного совета и  с помощью первого  парламента в Триполи появились силы терроризма. Народ избрал не тех людей. И эти люди   воспользовались властью  для содействия Аль-Каиде  и даже  группировке ДАЕШ   с  ее опасным видением ислама ".

Lei quando è sceso in campo?

«Voi europei non sapete con quanta rapidità l’Isis e i movimenti islamici locali come Ansar al Sharia abbiano cominciato a minacciare, sequestrare, assassinare tutti coloro che consideravano nemici. È iniziato specialmente nell’Est, ma si è sparso a macchia d’olio. Dal 2012 sino all’inizio della mia Operazione Karama (Dignità, ndr) nel maggio 2014 sono stati uccisi oltre 700 militari e almeno altrettanti civili tra Bengasi e la Cirenaica: per lo più giornalisti, intellettuali, cristiani, avvocati, professori, giudici, imam moderati, difensori dei diritti delle donne, esponenti della società civile. Chiunque protestasse, anche solo su Internet, veniva eliminato brutalmente e le foto dei cadaveri diffuse per incutere paura, obbligare al silenzio».

Когда они захватили страну?

"Вы, европейцы не знаете, как быстро  ДАЕШ-ИГИЛ  и местные исламские движения, как Ансар аль Шариат,   начали угрожать, похищать, убивать тех, кого они считали врагами. Это началось  (в 2011 году) особенно на востоке страны, но распространилось как лесной пожар. С 2012 года, до начала моего проекта  Карама (Достоинство) в мае 2014 года,  более 700 солдат и, по крайней мере столько же гражданских лиц в Бенгази и Киренаики были убиты:  в основном журналисты, интеллектуалы, христиане, адвокаты, профессора, судьи, имамы умеренные, защитники прав человека, представители женских  и других организаций гражданского общества.

 Любой знак протеста, даже  выраженный в Интернете, был зверски подавлен, а   фотографии трупов распространялись, чтобы  запугать других, чтобы заставить  их замолчать ".

Come si è organizzato?

«A Tripoli ho provato a lanciare appelli, a chiedere aiuto ai vecchi militari. Ma il governo voleva arrestarmi. Allora sono venuto a Bengasi. Ho raccolto 300 volontari tra i soldati più fedeli assieme a 25 ufficiali armati e dotati di 75 veicoli di vario genere. Il 16 maggio 2014 abbiamo attaccato in forze Rafallah Sati, la base dell’Isis e Al Qaeda nel centro di Bengasi. Loro controllavano 7.000 uomini. Ma non si aspettavano il nostro assalto e abbiamo ucciso 250 dei loro capi. Il giorno dopo davanti alla mia caserma c’erano 2.000 nuovi volontari, tanti con i loro fucili e negli zaini cibo per un mese. Poi il nostro numero non ha fatto che crescere. Ora conto di una forza di 50.000 uomini, che controlla circa l’80 per cento del Paese. Pattugliamo i pozzi petroliferi e i terminali qui nell’Est a Ras Lanuf, Brega, Al Sidr. Nessuno ruba gas o greggio. Vige la legalità. Anche i berberi delle montagne di Nafusah, a sud di Tripoli, sono nostri alleati».

Как это было организовано?

"В Триполи я пытался выступать с обращениями за помощью к старой армии. Но правительство хотело  арестовать меня. Тогда я ушел в  Бенгази. Я собрал 300 добровольцев,  среди самых преданных солдат,  вместе с 25 вооруженными офицерами, мы  оснастили  75 автомобилей различных видов. 16 мая 2014 года  мы атаковали   Rafallah, базу ДАЕШ-ИГИЛ и Аль-Каиды в центре Бенгази. У них  было  7000 боевиков. Но они не ожидали нашего нападения, и мы убили 250 из них. За день в мою казарму  пришло  2000 новых добровольцев, многие со своим оружием  и едой в рюкзаках на целый   месяц.

И с тех пор наша Армия  только растет. В настоящее время в ней  50000 мужчин,   и она  контролирует около 80 процентов территории страны. Мы контролируем нефтяные месторождения и терминалы на Востоке, а также    в Рас-Лануф, Брега, Аль-Сидр. На нашей стороне  -   закон. Даже берберы горы Nafusah, к югу от Триполи, являются нашими союзниками ".

In quella zona si trova prigioniero Saif al Islam, il figlio più noto di Gheddafi. Ha un futuro politico?

«Non lo credo proprio, è politicamente bruciato».

В этом районе находится заключенный Саиф аль-Ислам, самый известный сын Каддафи. Он  имеет политическое будущее?

"Я не думаю, что имеет,   он  политически сгорел."

Quante perdite ci sono state?

«L’Isis e i jihadisti hanno subito circa 7.000 morti. Ma hanno ricevuto nuovi volontari dall’estero. Oggi ne restano 150 a combattere accerchiati in due quartieri di Bengasi. Noi abbiamo perso circa 5.000 soldati. Purtroppo i jihadisti vengono aiutati anche da alcune tra le milizie di Misurata, che sono radicali e combattono il nostro progetto di smantellarle in nome della supremazia dell’esercito».

Каковы  потери?

"ДАЕШ-ИГИЛ и джихадисты потеряли  около 7000 мертвыми. Но они получили новых добровольцев из-за рубежа. На сегодняшний день есть еще  150 боевиков в окружении в двух районах Бенгази. Мы потеряли около 5000 солдат. К сожалению, джихадистов  поддерживают  некоторые из милиции  Мисураты, которые являются радикалами,   и бороться  против нашего  проекта, чтобы одержать  военное превосходство ".

Misurata ha perso 1.000 uomini contro l’Isis negli ultimi mesi a Sirte, perché dovrebbe aiutare le colonne jihadiste a Bengasi?

«Senza l’aiuto americano Misurata non avrebbe mai preso Sirte. Loro si sono mossi solo quando hanno visto che i miei soldati stavano per accerchiarla. E comunque alcune delle loro brigate, come la Faruq, sono alleate dell’Isis, ne condividono fanatismo e credo religioso».

Ultimamente lei è stato a Mosca. Una visita che coincide con la crescita dell’influenza russa in Medio Oriente, specie dopo la ritirata dei ribelli siriani da Aleppo. Ha ricevuto aiuti da Putin?

«La Libia ha una lunga storia di ottime relazioni con la Russia. Io mi sono recato a Mosca anche perché volevo rimettere in vita alcuni contratti interrotti nel 2011. Ho molto apprezzato la politica di Putin e i suoi sforzi nella lotta contro il terrorismo in Medio Oriente».

Мисурата (милиция)  потеряла  1000 человек  в боях против ДАЕШ-ИГИЛ в последние месяцы в Сирте. Это  должно было бы помочь   вам победить джихадистов в Бенгази?

"Без американской помощи Мисурата никогда бы не взяла  Сирт. Они начали наступать только тогда, когда они увидели, что мои солдаты собирались окружить (Сирт). Во всяком случае, некоторые из их бригад, таких как Фарук, являются союзниками ДАЕШ-ИГИЛI, они придерживаются фанатизма и религиозных сект ".

В последнее время вы были   в Москве. Визит  совпадает с ростом влияния России на Ближнем Востоке, особенно после вывода сирийских повстанцев из Алеппо.  Вы  получаете  помощь от Путина?

"Ливия имеет долгую историю хороших отношений с Россией. Я поехал в Москву, потому что я хотел   вдохнуть  жизнь  в несколько прерванных  в 2011 году  контрактов.  Я приветствую  политику Путина и его усилия в борьбе с терроризмом на Ближнем Востоке".

Le ha promesso armi?

«Mosca fa parte del Consiglio di sicurezza dell’Onu, che ha votato l’embargo militare nei nostri confronti. Si muove in modo serio, rispettando le convenzioni internazionali. Ci è stato detto che le armi possono arrivare solo dopo la fine dell’embargo e Putin si impegna per cancellarlo. Comunque noi ci aspettiamo aiuti da tutti per combattere l’Isis. Saremmo ben contenti di cooperare con la Gran Bretagna, la Francia o la Germania. Italia compresa, purtroppo sino a ora il governo di Roma ha scelto di aiutare soltanto l’altra parte della Libia. Avete mandato 250 uomini tra soldati e personale medico per gestire l’ospedale di Misurata. A noi nulla. Negli ultimi giorni ci era stato promesso l’invio di due aerei per trasportare negli ospedali italiani alcuni dei nostri feriti gravi. Ma sino a ora non sono arrivati, forse per il brutto tempo. Ci saremmo aspettati maggior cooperazione. Non abbiamo apprezzato il discorso di fine d’anno del vostro capo di Stato maggiore in visita a Misurata».

Москва обещала  поставить  оружие?

"Москва является членом Совета Безопасности ООН, который проголосовал  за  военное эмбарго против нас. Она движется по-серьезному, соблюдая международные конвенции. Нам сказали, что оружие может прийти только после окончания блокады,  и Путин стремится, чтобы блокады не было. Тем не менее, мы ожидаем   помощи в целях борьбы с  ДАЕШ-ИГИЛ. Мы будем рады сотрудничать с Англией, Францией или Германией. В том числе в Италии,  но, к сожалению, до сих пор правительство Рима решило  помогать  только другой  стороне в  Ливии. Вы послали 250 человек, солдат  и медицинского персонала, в  больницы Мисураты. Для нас  же от вас нет ничего. Было  обещано  в последние дни, что вы отправите    два самолета для транспортировки в итальянские больницы  некоторых из наших, которые  серьезно травмированы. Но до сих пор самолеты  не прилетели , возможно, из-за плохой погоды. Мы   ожидали  гораздо большего сотрудничества. Мы оценили заявление  вашего начальника штаба во время   посещения  им Мисураты в конце года ".

Cosa intende?

«Ha detto che l’Italia sostiene le milizie di Misurata, cosa che va oltre una pura missione medica di pace. Conosco le tematiche del vostro ospedale. Il numero due della vostra intelligence è un mio caro amico, viene spesso a trovarmi e ne abbiamo parlato più volte. Però consiglierei ai Paesi stranieri e al vostro di non interferire nei nostri affari interni. Lasciate che siano i libici a occuparsi della Libia».

Что вы имеете в виду?

"Он сказал, что Италия поддерживает ополченцев Мисрата,  и что  эта помощь  выходит за рамки чисто «медицинской миссии мира». То есть за рамки  вашего  госпиталя. Номер два вашей разведки является моим хорошим другом, часто он  приходит ко мне, и мы говорили об этом несколько раз. Я  бы рекомендовал зарубежным странам: вы не вмешивайтесь  в наши внутренние дела. Пусть сами  ливийцы позаботятся    о Ливии ".

I migranti in arrivo dalla Libia rappresentano un grave problema europeo. Siamo tutti coinvolti, non crede?

«Noi siamo un Paese di transito. Se il nostro esercito controllerà i nostri confini meridionali il problema si ridurrà per tutti. E ciò vale anche per la questione degli impianti energetici tanto cari all’Italia. Sarei ben contento di parlarne con i dirigenti dell’Eni».

Мигранты, прибывающие из Ливии,  являются серьезной европейской проблемой. Мы все вовлечены в эту проблему, не так ли?

"Мы являемся страной транзита. Если наша армия будет контролировать нашу  южную границу, то  будет уменьшена  проблема  для всех. И это также относится и к вопросу энергетических объектов, столь дорогих для Италии. Я был бы рад поговорить с руководством компании ENI".

L’Italia come gran parte dell’Europa e l’Onu sostengono il governo di unità nazionale del premier Serraj. Lei è pronto a cooperare con lui?

«Siamo in una situazione di guerra, dominano le questioni legate alla sicurezza. Le circostanze non sono favorevoli ai tempi della politica. Occorre combattere per salvare il Paese dagli estremisti islamici. Io comunque ho cominciato a dialogare con Serraj ben due anni e mezzo fa. Senza alcun risultato concreto. Battuti gli estremisti potremo tornare a parlare di democrazia ed elezioni. Ma non ora».

Италия, как и  большинство стран Европы и ООН,  поддерживает правительство единства премьер-министра Serraj. Вы  готовы сотрудничать с ним?

"Мы находимся в военном положении, поэтому  доминируют вопросы безопасности. Обстоятельства не являются благоприятными для  политики. Мы  должены  бороться, чтобы спасти страну от исламских экстремистов. Я, однако, я  начал переговоры  с Serraj два с половиной года назад.  Каких-либо конкретных результатов мы не достигли. Разобьем экстремистов -  и тогда  мы вернемся к переговорам, чтобы говорить о демократии и выборах. Но не сейчас. "

Lo stesso Serraj chiede di negoziare. La stampa algerina scrive che state per incontrarvi. Conferma?

«No. Non so niente di questo. Personalmente non ho nulla contro Serraj. L’ultima volta ci siamo parlati direttamente il 16 gennaio 2016. Il problema non è lui, bensì le persone che gli stanno attorno. Se intende davvero lottare per pacificare il Paese, impugni il fucile e si unisca ai nostri ranghi. Sarà sempre benvenuto».

Тот же Serraj говорит о  переговорах. Алжирская пресса сообщает, что вы собираетесь встретиться. Подтверждаете это?

"Нет Я ничего не знаю об этом. Лично я не имею ничего против Serraj. В прошлый раз мы говорили   16 января 2016 г. Проблема -  не он, но люди вокруг него. Если вы действительно намерены бороться, чтобы   умиротворить страну,  то берите  винтовку и вступайте   в наши ряды.  И это мы будем только приветствовать.

2 gennaio 2017  2 января 2017 года

Перевод сделан Е.Л.

http://www.corriere.it/esteri/17_gennaio_02/generale-haftar-l-italia-libia-si-schierata-parte-sbagliata-dcdd026c-d122-11e6-bd06-82890b12aab1.shtml?refresh_ce-cp

© RIPRODUZIONE RISERVATA