Актуальное мнение Президента России Владимира Путина

Актуальное мнение.

Президент России Владимир Путин, 23 декабря 2016 года:

«Теперь что касается патриотизма. Будет ли государство поддерживать?

Конечно, будет.

 У нас нет никакого другого и не может быть никакого другого объединяющего начала».

«Есть вопросы, которые требуют серьёзного дополнительного, скажем, внимательного подхода к ним. Связаны они, прежде всего, с подачей информации об истории России не только за новейшее время, начало перестройки и до сегодняшнего дня, но имеется в виду история в целом, по большому счёту. И со мной коллеги согласились, что, наверное, есть необходимость какие-то вещи более точно подать.

Но в целом вы знаете я против чего?

Против того, чтобы бесконечно обострять эти вопросы. В том, что дискуссия разворачивается, ничего особенного нет, это нормальное явление. Кому-то нравится, кто-то у нас придерживается более либеральных взглядов на происходящие события и на перспективы развития, кто-то более консервативных, традиционных.

У нас всегда же были почвенники и западники. Кто-то считает себя почвенником.

Но в условиях, когда мы сейчас вспоминаем события 1917 года, когда мы в следующем году будем отмечать столетие революционных событий, в 2017 году, мы должны вести дело к примирению, к сближению, а не к разрыву, не к нагнетанию страстей».  

«Хорошо было бы добиться того, чтобы на Донбассе  (на Украине) украинскую армию не считали оккупантами в своей собственной стране. Вот о чём нужно думать. Это первое.

Второе, что касается освобождения. Мы делаем всё для того, чтобы удерживаемые с обеих сторон лица были освобождены. И чем более полным будет этот обмен, тем лучше.

В своё время Президент (Украины)  Порошенко высказал идею обмена «всех на всех». И я лично с этим полностью согласен. Но позднее выяснилось, что за этой формулой «всех на всех» стоят некоторые детали, которые не устраивают представителей Донбасса. В чём заключаются эти детали? Они заключаются в том, что все лица, удерживаемые на Донбассе, украинскими властями признаются удерживаемыми незаконно. Но есть значительное количество лиц, которые находятся в тюрьмах Украины и которых украинские власти считают законно осуждёнными и не желают включать в список на обмен. Вот и проблема. Если уж «всех на всех», то тогда нужно принять решение об их помиловании и всех выпустить, иначе договориться будет очень сложно.

Теперь по поводу режиссёров и журналистов. Режиссёры и журналисты должны заниматься: одни – журналистикой, а другие – производством спектаклей и фильмов.

По поводу задержанных военнослужащих и сотрудников военной разведки Украины. Никто их не пытал и не бил. А то, что они дают признательные показания, легко проверить, в том числе и представителям средств массовой информации; являются ли они кадровыми сотрудниками военной разведки или нет. Они дают полный расклад, не только фамилию, имя, отчество, установочные данные, но и названия своих частей, имена и фамилии командиров, подразделений, в которых они служат, задания, которые они получили, адреса и явки на территории Российской Федерации, в том числе и в Крыму, они всё выдают. Это целый комплекс данных, и одно подтверждает другое. Надо это всё прекратить. Если такая политическая воля будет, то легче будет решать и другие вопросы.

Теперь по поводу журналистов и кинорежиссёров. Конечно, ни у кого нет желания держать журналистов, если они занимаются журналистской деятельностью. Но скажите, пожалуйста, что нам делать, если кинорежиссёр, а это доказано в суде, готовился к совершению террористических актов? Отпустить его только за то, что он режиссёр? Чем он отличается от кадрового сотрудника военной разведки, который планировал делать то же самое? Мы отпустим сегодня режиссёра, а завтра что, должны отпустить кадровых сотрудников разведки, которые готовились к террористическим актам? Чем они отличаются в данном случае друг от друга? Мы сегодня отпустим одних, а завтра придут другие? Надо договориться, чтобы это было прекращено, и тогда можно будет подумать и об актах амнистии. Я против этого ничего не имею».

 «Теперь что касается Алеппо (в Сирии). Действительно, огромную роль в урегулировании ситуации вокруг Алеппо – это было связано ещё и с разменом и с деблокированием нескольких населённых пунктов, в которых большинство граждан составляют представители шиитского направления в исламе, – очень большую роль в этом сыграли Президент Турции и Президент и вообще руководство Ирана. Не знаю, не прозвучит ли это нескромно, но без нашего участия, без участия России, это было бы просто невозможно.

Поэтому всё это сотрудничество в трёхстороннем формате, безусловно, сыграло очень важную роль в решении проблем вокруг Алеппо. Причём, что чрезвычайно важно, особенно на завершающем этапе – сейчас только Министр обороны мне докладывал о том, как происходила работа на завершающем этапе, – без боевых действий. Просто мы организовали и тысячами, десятками тысяч выводили людей, и не только радикально настроенные вооружённые группировки и их представителей, но и женщин, и детей. Речь идёт о более чем 100 тысячах человек, которые были выведены из Алеппо. Тысячи – из других населённых пунктов в обмен на вывод из Алеппо.

Это крупнейшая – я хочу это подчеркнуть, чтобы все это слышали, – это крупнейшая в современном мире на сегодняшний день международная гуманитарная акция. Она не могла быть достигнута без активной работы турецкого руководства, Президента Турции, Президента Ирана и всего иранского руководства, ну и при нашем самом активном участии. Разумеется, это не могло быть достигнуто и без доброй воли и работы, которая была проведена Президентом Сирийской Арабской Республики господином Асадом и его сотрудниками. Поэтому практика, жизнь показала, что такой формат востребован, и мы, конечно, его будем дальше развивать.

Я бы не забывал интересы и участие других стран региона. Это Иордания, Саудовская Аравия, это, конечно, Египет. Безусловно, без такого глобального игрока, как Соединённые Штаты, тоже было бы неправильно решать вопросы подобного рода, поэтому мы готовы работать со всеми.

Следующим этапом – сразу хочу сказать, чтобы уже не возвращаться к этой теме, – считаю, должно быть, заключение соглашения о прекращении огня на всей территории Сирии и после этого сразу же начало практических переговоров по политическому примирению. Мы предложили в качестве нейтральной площадки столицу Казахстана Астану, Президент Турции с этим согласен, Президент Ирана согласен, сам Президент Асад согласен. Президент Назарбаев любезно согласился предоставить эту площадку, создать площадку для такой работы. Очень надеюсь на то, что нам это удастся поставить на практический рельс».

«Я бы предпочитал, чтобы действительно всуе не употребляли ислам рядом с террором».

 «Есть определённый, на мой взгляд, разрыв между представлениями о том, что такое хорошо и что такое плохо у элит и у широких народных масс ( в США), как у нас было принято говорить в прежние времена. То, что значительная часть, скажем, республиканских избирателей поддерживает Президента России, я отношу даже не на свой личный счёт. Вы знаете, о чём я думаю в данном случае?

Я думаю о том, что это значит, что у значительной части американского народа совпадают  (с народами России) представления о том, как должен быть устроен мир, чем мы должны заниматься, где наши общие опасности и проблемы.

Это хорошо, что есть люди, которые нам симпатизируют в этих наших представлениях о традиционных ценностях, потому что это хорошая предпосылка выстраивать отношения между двумя такими мощными странами, как Россия и Соединённые Штаты, на этой базе – на базе взаимной симпатии народов друг к другу.

Лучше бы они, конечно, не трогали, всуе не упоминали прежних своих деятелей. Не знаю, кто бы там перевернулся в гробу.

Рейган, мне кажется, порадовался бы, что представители его партии побеждают везде, и за вновь избранного президента, который тонко почувствовал настроение общества и работал именно в этой парадигме, до конца шёл, хотя никто не верил, кроме нас с вами, в то, что он победит».

 «Господин Трамп  (президент США) в ходе избирательной кампании говорил о том, что он считает правильным нормализовать российско-американские связи, и сказал, что хуже уже точно не будет, потому что хуже некуда. Я с ним согласен. Вот вместе подумаем, как сделать так, чтобы было лучше».

«На какое строительство отношений мы настроены между Россией и Европой?

На совместное решение задач, которые перед нами стоят. Одна из них – это, безусловно, задача борьбы с террором.

Мы соболезнуем семьям погибших в Берлине людей и желаем скорейшего выздоровления всем пострадавшим. Но я много раз об этом говорил, ещё на 70‑летии Организации Объединённых Наций с трибуны выступал, сказал, что эффективно работать можно против этой угрозы, только объединяя усилия.

Но как же мы можем объединять усилия, если в отношении нас ввели санкции, а мы ответные меры?

Если по тому или другому направлению сотрудничества всё сворачивается?

Если, допустим, британские коллеги совершенно свернули отношения с ФСБ (России) ?

 Ну как можно говорить об эффективной работе на антитеррористическом треке?

Да никак! Результат – пропускаем удары, тяжёлые и чувствительные».

«С наступающим вас Новым годом!

Большое вам спасибо за терпение.

Удачи!»