В декабре 1920 года восьмилетняя девочка Настя, дочь командира эскадренного миноносца «Жаркий», старшего лейтенанта Александра Сергеевича Манштейна, прибыла с мамой и сестрами в Бизерту на одном из кораблей Русской эскадры из Севастополя. Всего в Бизерту пришли 33 корабля. Этот тунисский город-порт стал для них последней стоянкой.

В течение нескольких лет журналисты Николай Сологубовский и Сергей Филатов встречались с Анастасией Александровной и записывали ее рассказы. Мы предлагаем отрывок из книги Н.Сологубовского "Анастасия Александровна. Судьба и память", изданной в 2012 году.

***

…В тот день Анастасия Александровна приняла нас радушно в своем домике рядом с православной церковью Александра Невского и сразу пригласила за стол. Сегодня, по ее словам, праздник: она угостила нас омлетом, который сама изготовила с картошкой, переданной из Петербурга.

– Картошка из Петербурга! – повторила с гордостью Анастасия Александровна. – И очень вкусная! – добавила она.

И поверьте, омлет был действительно очень вкусным. Так за столом в тунисском доме, за блюдом с русской картошкой протекала наша беседа о Русской эскадре, России и русских людях.

Потом были новые встречи и беседы на самые разные темы. Вот что рассказала нам русская женщина, которую тунисцы уважительно называют «Анастасией Бизертской», французы – «бабу», а русские – Анастасией Александровной.

Андреевский флаг

Свою первую беседу с нами она начала с Андреевского флага, и память ее хранит прошлое до мельчайших подробностей.

– Именно в Бизерте, куда в 1920 году после остановки в Стамбуле, а затем в Наваринской бухте пришли русские корабли, – рассказывает Анастасия Александровна, – был спущен Андреевский флаг, который когда-то поднял сам Петр Первый. Непобедимый и непокоренный флаг, спущенный самими русскими офицерами! Это произошло 29 октября 1924 года…

Я хорошо помню эту церемонию последнего подъема и спуска Андреевского флага, которая прошла на эсминце «Дерзком». Собрались все, кто еще оставался на кораблях эскадры: офицеры, матросы, гардемарины. Были участники Первой мировой войны, были и моряки, пережившие Цусиму. И вот в 17 часов 25 минут прозвучала последняя команда: «На Флаг и Гюйс!» и спустя минуту: «Флаг и Гюйс спустить!»

У многих на глазах были слезы...

Помню взгляд старого боцмана, смотрящего на молодого гардемарина, взгляд непонимающий. Никто не понимал, что происходит. Веришь ли ты, Великий Петр, верите ли вы, Сенявин, Нахимов, Ушаков, что ваш флаг спускают? И французский адмирал переживал все это вместе с нами… А недавно мне подарили картину, вот она, художника Сергея Пен, «Спуск Андреевского флага…»

Анастасия Александровна показала рукой на картину, висевшую на стене, и замолчала…

Есть минуты, когда все слова ничтожны, чтобы передать трагедию происходящего, именно происходящего, потому что есть картины прошлого, которые всегда будут возникать перед нашими глазами... И это не воспоминание, это переживание сегодня того, что произошло давным-давно, но что снова происходит сейчас, с нами, русскими, стоящими на борту русского эсминца у далекого африканского берега…

Молчание прервала сама Анастасия Александровна.

– И эти курсанты, молодые, бравые… В 1999 году в Бизерту пришел барк «Седов» с курсантами. И мне выпала честь совершить на барке подъем Андреевского флага... Три четверти века спустя… Эсминец «Дерзкий» – барк «Седов». Я подняла в небо этот флаг, символ России. Если бы могли это увидеть те, кто стоял в двадцать четвертом году на эсминце!

А 11 мая 2003 года, когда Петербург праздновал трехсотлетие, раздался звонок и знакомый голос Бертрана Деланоэ, мэра Парижа, моего ученика, мне говорит: «Угадайте, откуда я вам звоню?» – «Из Парижа, конечно!» – отвечаю я. А он говорит: «Я стою перед Петропавловской крепостью, в Петербурге день солнечный, прекрасный, и над Адмиралтейством развивается Андреевский флаг!»

Представляете, флаг Великого Петра развевается снова!

И я хочу написать о «reversibilite des temps», эти французские слова можно образно перевести как «неизбежное повторение исторических эпох», написать о том, как закрывается один цикл времени и начинается новый. Новый, но который повторяет предыдущий…

И вот в этот момент и бывают встречи или – я помню слова Пушкина – «странные сближенья»…

Я очень чувствительна к переменам времени. Время действительно все необыкновенно меняет. Но надо прожить очень долгую жизнь и быть близким к Истории, чтобы стать свидетелем этих «странных сближений», о которых говорил Пушкин.…

И еще я хочу написать, – Анастасия Александровна говорила спокойно, ничем не выдавая своего волнения, но в ее словах чувствовался неподдельный гнев, – о тех временах, когда убивали офицера только потому, что он носил фуражку морского офицера. Когда за слово «Родина» люди платили своими жизнями…

И о новых временах тоже! – Анастасия Александровна улыбнулась. – Когда пережито все тяжелое, когда можно увидеть, как великий народ начинает по-своему осваивать это пережитое, долго пребывая в неведении причин… Потому что трудно уничтожить память народа! И народ рано или поздно начинает искать следы своего прошлого!

Я вот думаю, сколько книг пишется, сколько нового люди узнают. Одни решаются сказать, другие решаются прочитать… Вот почему ко мне приходят люди. И они знают, я расскажу все искренно. Для того, кто любит Историю. Для того, кто не делит ее на «вчера» и «сегодня». Для него все интересно! И нет ничего более интересного, чем история своего народа.

Миноносец «Жаркий»

–…В Новороссийске весной девятнадцатого года возрождался Черноморский флот. Папа ремонтировал миноносец «Жаркий». О Новороссийске у меня осталось одно воспоминание: ветер! Ветер сумасшедшей силы и улицы, запруженные беженцами... Помню такой же ветер в ноябре 1920-го в Севастополе, когда начался исход из Крыма Белой армии… Я и сейчас вижу толпы людей, куда-то спешащих, в руках узлы, чемоданы, баулы… И маму с корзинкой в руках, где были наши единственные ценности: иконы, старые фотографии и рукопись книги Христофора Германа Манштейна о России.

В ноябре двадцатого года «Жаркий» стал одним из кораблей Императорской эскадры, которая ушла с армией Врангеля и тысячами жителей Крыма на борту кораблей в Константинополь. Все моряки считали, что они вернутся в Севастополь, как только перевезут людей…

Почему я называю эскадру Императорской? Потому что до 1924 года на ее кораблях поднимались Андреевские флаги, символ Русской империи. А ведь они были отменены еще в 17-м году Временным правительством Керенского! Оно первым нанесло удар по традициям флота Петра Первого. А на эскадре в Бизерте сохранялись все традиции Российского Императорского флота и даже его морская форма. Кроме того, большинство офицеров, включая моего отца, никогда не присягали ни «временным», ни большевикам. Офицер присягает один раз в жизни, вы знаете это?

Помню, как миноносец «Жаркий» стоял пришвартованный недалеко от Графской пристани. Папа с матросами продолжал его ремонтировать, собирал машину. Кто-то сказал: «Манштейн сумасшедший!» А отец ответил: «Моряк не оставит свой корабль!» Корабли уходили один за другим, а его миноносец все еще стоял у пристани. Так и не получилось у отца завести машину. И тогда к нам подошел буксир, к нему прицепили миноносец, и наш корабль двинулся от причала туда, где на рейде стоял огромный корабль «Кронштадт», плавучий завод с мастерскими.

Когда мы вышли в море, начался шторм! Буря! Тросы начали лопаться. Старый боцман, звали его Демьян Чмель, на вопрос: «Тросы будут держаться?» ответил: «Может, будут, а может, не будут». Он хорошо знал: с морем ничего заранее неизвестно…

Командиром «Кронштадта», на борту которого было около трех тысяч человек, был Мордвинов. Он видел, как лопались тросы, как «Жаркий», тоже с людьми на борту, исчезал в темных волнах, он знал, что на «Кронштадте» мало угля, и его может не хватить до Константинополя. Но снова и снова «Кронштадт» разворачивался, искал «Жаркого»…

Анастасия Александровна замолчала. Наступила тишина. И только было слышно, как завывал ветер за окном ее бизертинского дома. Как тот ветер, 84 года назад, в бушующем Черном море…

– И снова «Кронштадт» находил, снова матросы крепили тросы…, и снова огромный «Кронштадт» тащил маленького «Жаркого» на буксире, но Мордвинов сказал: «Если оторвется, больше искать не будем!» И тогда нас ночью, с огромным трудом пересадили на «Кронштадт», а Демиян Чмель прибег к последней мере… – Анастасия Александровна улыбнулась. – Он привязал икону Николая Угодника с миноносца «Жаркий» к веревке и спустил ее в воду. И «Кронштадт» шел вперед, таща за собой «Жаркого», беспомощного, без машин, без матросов на борту, до самого Константинополя, на буксире и с верой старого боцмана в Николая Угодника…

Анастасия Александровна повернулась и посмотрела в угол комнаты. На икону Христа Спасителя.

– Эта икона тоже была на «Жарком». Папа спас ее в девятнадцатом году во время эвакуации из Одессы, вырвал из рук грабителей Храма. А в двадцать четвертом году папа взял ее домой. Когда кончилась судьба «Жаркого» и других кораблей, папа часто молился перед этой иконой. И я тоже. И чаще всего не за себя. А за других…

Мои ученики мне часто звонили и говорили: «Я буду держать экзамен. Вы за меня помолитесь!» И вот недавно звонит один тунисец, представляется и говорит: «Я ваш бывший ученик, я теперь выхожу на пенсию, я инспектор образования, но я помню и сейчас, как я попросил вас, когда пошел на экзамен, тогда, давно, я попросил вас помолиться за меня, и я сдал экзамен, и вот теперь я хочу поблагодарить вас…»

Мой правнук, он наполовину уже француз, но когда в 2003 году он приезжал в Бизерту, его крестили в православную веру в церкви, в честь моряков, чтобы он не забывал, что его бабушка – дочь моряка!

Как эскадра попала в Бизерту?

Из сообщения штаба русского флота:

«Из Константинополя в Бизерту [вышли корабли] с 6388 беженцами, из которых – 1000 офицеров и кадет, 4000 матросов, 13 священников, 90 докторов и фельдшеров и 1000 женщин и детей».

– О, это длинная история!.. Через полтора месяца после исхода из Севастополя, уже в декабре 1920 года, когда мы были в Константинополе, Франция принимает решение предоставить Русской эскадре под стоянку порт Бизерта в Тунисе, находившемся в то время под французским протекторатом. Правда, при этом было заявлено, что отныне эскадра «не принадлежит никакому государству, а находится под покровительством Франции».

Переход российских кораблей в Бизерту возглавил командир французского крейсера «Эдгар Кине» Бергасс Пти-Туар. Корабли плыли с французскими флагами на грот-мачтах, а на корме развевались Андреевские флаги.

Нас с мамой, как и других членов офицерских семей, доставил в Бизерту пассажирский пароход «Великий князь Константин».

Русские корабли плыли к стране древнего Карфагена. Эней когда-то плыл той же дорогой, и Одиссей – какой совпадение! – этой же дорогой доплыл до Джербы, острова лотофагов (этот остров, современный курорт, находится на юге Туниса – авт.). Все это впоследствии будет для меня тесно связано с историей Туниса, куда так неожиданно занесла нас судьба.

…Помню, 23 декабря 20 года мы увидели с палубы Бизерту, этот тунисский порт, в котором многим из нас предстояло прожить всю жизнь. Мы пришли одни из первых. Военные корабли стали прибывать группами уже вслед за нами.

Всего их было тридцать три, включая два линкора «Генерал Алексеев» и «Георгий Победоносец», крейсеры «Генерал Корнилов» и «Алмаз», десять эскадренных миноносцев – среди них был и миноносец «Жаркий» под командованием моего отца, он пришел 2 января – а также канонерские и подводные лодки, ледоколы, буксиры, другие суда. Мы приветствовали появление каждого нового корабля. Праздником стал день 27 декабря, когда за волнорезом появились огромные башни линкора «Генерал Алексеев». Он доставил в Бизерту гардемаринов и кадетов Севастопольского морского корпуса.

«Жаркий» пришел одним из последних. Бравый Демиан Логинович Чмель очень переживал вместе с нами отсутствие «Жаркого». Каждое утро, с восходом солнца, он уже был на палубе и обозревал горизонт. Он и увидел его первым!

2 января 1921 года мы проснулись от его стука в каюту. В утреннем тумане, на гладкой воде рейда, стоял маленький миноносец – наконец-то на якоре – и он… спал..., спал в настоящем смысле слова. Никого не было видно на палубе. Ничего на нем не двигалось. Люди проспали еще долго, и мы поняли почему, когда услышали их рассказы о последнем переходе.

На чужом берегу

– То, что все корабли дошли до места назначения, кажется чудом! Чудом, которым мы обязаны нашим морякам и деятельной помощи французского флота!

Всего же на кораблях, ушедших из Константинополя, было перевезено в Тунис более шести тысяч человек. Так на земле Туниса, под синим небом «Африки моей» – помните эти слова Пушкина? – среди пальм и минаретов, возникла небольшая русская колония!

Но на землю эту мы вступили не сразу. Вначале был долгий карантин, французы боялись «красной чумы», они в каждом русском матросе видели большевика. Корабли стали на якоря у южного берега Бизертского канала и в бухте Каруба. Наши офицеры и матросы сдали свое оружие сразу же по прибытию в Бизерту; и теперь корабли на рейде охранялись тунисскими часовыми...

Потом нам не мешали сходить на берег, – продолжила свой рассказ Анастасия Александровна. – Мы могли спускаться сколько угодно. Но денег ни у кого не было, покупать мы ничего не могли, мы никого не знали... Так что жизнь, особенно для детей, шла на корабле. Это был наш особенный мир. У нас была школа, была церковь. Вся жизнь протекала по старым русским обычаям. Русские праздники праздновались.

«Надо признать, что длительное пребывание Русской эскадры в стране протектората было связано для Франции с очень большими трудностями. Но какой бы ни была политика правительства, зависящая от складывающихся в данный момент обстоятельств, всегда за ней стоят люди. В эти 1920-1925 годы, когда решалась судьба русского флота, французское военно-морское командование в Тунисе сделало все, чтобы помочь своим бывшим союзникам. Адмиралы Варней, Гранклеман оставили в памяти эмигрантов светлое воспоминание»[1].

– Французы осознали, что эти русские останутся в Тунисе надолго, – продолжила свой рассказ Анастасия Александровна, – поэтому и приняли решение создать для них лагеря беженцев. Не все же время людям жить на борту кораблей! И вот в Бизерте, Табарке, Монастире и еще нескольких городах организовали семь лагерей.

«Капитан 2-го ранга Н.Монастырев, бывший среди эмигрантов, вспоминал в книге «В Черном море», изданной в Париже: «Лишь начались работы по строительству лагерей, многие отправились на берег, несмотря на то, что зарплату предлагали маленькую... Власти озаботились поисками работы для беженцев, а те искали ее со своей стороны, поскольку в самих лагерях жизнь им не нравилась. Быстро эти лагеря опустели, и вскоре остались в них лишь женщины, дети да инвалиды».

– А что же было делать? – задает вопрос Анастасия Александровна. – Французы брали русских на предприятия и в учреждения: на железные дороги, на почту, в школы и даже в медицинские ведомства. Очень много русских работало на тунисских дорогах. Русские работали там, где никто не хотел. На юге, в Сахаре, например. А туда сообщение было трудное – машин никто не имел, автобусы ходили очень редко. Мой двоюродный брат два года пробыл на юге, в пустыне и научился местным языкам – знал диалекты, берберский язык.

Морской корпус

В те времена в Тунисе, как рассказала Анастасия Александровна, ходила такая фраза: «Если вы видите палатку на краю дороги или убежище под дубами Айн-Драхама, вам может пригодиться знание русского языка: один шанс на два, что этот землемер или лесник – русский».

Если беженцы из числа гражданских думали о хлебе насущном и о том, как устроить свою новую, далеко не легкую жизнь, то часть морских офицеров, не теряя духа, решила воссоздать в Бизерте Морской корпус.

Несколько слов об истории Морского корпуса. Он был создан Петром I в 1701 году сначала в Москве под названием Школа математических наук и навигации, а затем в Петербурге уже как чисто морское училище. Его слушателей именовали гардемарины. Со временем учебное заведение получило имя Морского корпуса.

…До сих пор на горе Кебир, в трех километрах от центра Бизерты видны остатки старого форта, где в двадцатые годы разместились учебные классы Морского корпуса. Рядом разбили лагерь Сфаят – для персонала и складов. С 1921 года началась подготовка младших офицеров и гардемаринов. Под руководством директора училища адмирала А. Герасимова программы занятий были преобразованы для подготовки воспитанников в высшие учебные заведения во Франции и в других странах.

Директор, говоря о своих подопечных, подчеркивал, что они «готовились стать полезными деятелями для возрождении России». До конца дней продолжал Александр Михайлович переписку со многими из своих воспитанников, сохранив в их сердцах благодарную память.

Морской корпус просуществует до мая 1925 года.

Поразила нас еще одна деталь, связанная с историей Морского корпуса, в воспоминаниях о тех днях контр-адмирала Пелтиера, бывшего курсанта Морского корпуса в Бизерте. публиковавшихся в 1967 году в «Морском сборнике», издававшемся во Франции:

«Дозволено думать, что бывшие ученики Морского корпуса с интересом, а возможно, и с ностальгией следят за прогрессом морского дела в России, от которого они отрезаны и которое в ленинградском училище, носящем имя Фрунзе, возродилось в стенах, где прежде Санкт-Петербургская школа готовила офицеров. Каков бы не был политический режим, военные моряки остаются самими собой...».

… А когда Германия захватила Тунис в годы второй мировой войны, то русские военные моряки и их дети на чужбине воевали с фашизмом. Их имена – на мраморной доске в русской церкви Воскресения Христова в Тунисе.

Два брата

– Мы еще продолжали жить на «Георгии», когда в Бизерту прибыла советская комиссия по приемке кораблей Русской эскадры. Возглавлял комиссию известный ученый, академик Крылов. Был среди ее членов и бывший главнокомандующий Красным Флотом Евгений Беренс, старший брат адмирала Михаила Андреевича Беренса, последнего командующего последней русской эскадры под Андреевским флагом.

Два брата, которые могли протянуть друг другу руки…

На период осмотра кораблей советскими экспертами Михаил Андреевич уехал из Бизерты в столицу. Братья, которые не виделись столько лет, так и не встретились! Почему? Разгадку нашли потом в французских архивах: французы взяли с членов советской комиссии подписку, что у них не будет никаких контактов ни с русскими офицерами, ни с тунисцами!

Комиссия ни до чего не договорилась с французами. Флот, покровителем которого в свое время объявила себя Франция, стал предметом торга. Франция соглашалась передать военные корабли только в том случае, если Советский Союз признает дореволюционные долги России Франции….

Комиссия уехала из Бизерты ни с чем. Переговоры длились годами, русские корабли так и стояли в озере и в арсенале Ферривиль. Все матросы и офицеры вынуждены были покинуть корабли. После спуска Андреевского флага это уже не была территория России. И мы становились просто беженцами, и с паспортом беженца, я не отказалась от российского гражданства, я прожила все эти годы…

«В начале тридцатых годов корабли все еще стояли в военном порту Сиди-Абдаля. Мой старинный друг Делаборд, назначенный в те годы в Бизерту, был так поражен их призрачными силуэтами, что по сей день он говорит о них, будто они все еще у него перед глазами:

«Я бродил по пустынной набережной Сиди-Абдаля вдоль ряда судов без экипажей, нашедших здесь покой в грустной тишине, – целая армада, застывшая в безмолвии и неподвижности.

Старый броненосец со славным именем «Георгий Победоносец»; другой – «Генерал Корнилов», совсем новый еще линейный корабль водоизмещением 7000 тонн; учебные суда «Свобода», «Алмаз»; пять миноносцев... чуть слышен плеск волн меж серыми бортами да шаги часовых «бахариа» в форме с синими воротничками и в красных шешьях с болтающимися помпонами».

Эти корабли тогда еще хранили свою душу, часть нашей души».

Старожилы Бизерты помнят эти призрачные силуэты русских кораблей, застывших безжизненно и одиноко под африканским солнцем. Можно ли найти более печальную картину?!

… Франция начала продавать корабли на металлолом. В 1922 году первыми были «Дон» и «Баку». К концу года подобная участь постигла корабли «Добыча», «Илья Муромец», «Гайдамак», «Голанд», «Китобой», «Всадник», «Якут» и «Джигит». Все они были проданы Францией в Италию, Польшу и Эстонию. Огромный «Кронштадт» был переименован в «Вулкан» и отдан французскому флоту.

Постепенно и другие корабли были проданы на слом: «Георгий Победоносец», «Кагул» («Генерал Корнилов»), «Алмаз», «Звонкий», «Капитан Сакен», «Гневный», «Цериго», «Ксения»… Число русских в Тунисе уменьшалось. Они уезжали в Европу, Америку, даже в Австралию… А когда морякам поступило из Парижа обещание обеспечить туда бесплатный проезд, то многие уехали из тех, кто еще нес службу на кораблях. В 1925 году в Тунисе оставалось только 700 русских, из которых 149 жили в Бизерте.

Храм Александра Невского в Бизерте

– И судьба «Жаркого», нашего миноносца, тоже была печальной, – вспоминает Анастасия Александровна. – И тогда, в середине тридцатых годов, среди русских моряков возникла прекрасная мысль: увековечить память этих кораблей, построить храм в память о Русской эскадре. С полного одобрения Французского морского командования образовался комитет по сооружению в Бизерте памятника-часовни. В состав комитета вошли контр-адмирал Ворожейкин, капитаны первого ранга Гильдебрант и Гаршин, капитан артиллерии Янушевский и мой отец. Комитет обратился с призывом ко всем русским людям общими усилиями помочь делу сооружения памятника родным кораблям на африканском берегу. Приступили к постройке в 1937 году. А в 1939 году храм был закончен. Завесой на Царских вратах храма стал сшитый вдовами и женами моряков Андреевский флаг. Иконы и утварь были взяты из корабельных церквей, подсвечниками служили снарядные гильзы, а на доске из мрамора названы поименно все 33 корабля, которые ушли из Севастополя в Бизерту…

Пятиглавая церковь носит имя святого князя Александра Невского. В ней состоялись прощальные церемонии по кораблям эскадры. Отпевали здесь, прежде чем проводить на кладбище, и русских офицеров и матросов.

В 1942 году храм пострадал от бомбардировок. И снова было обращение за помощью к русским людям, в котором выражалась надежда, что…

Анастасия Александровна достала рукопись.

– Я вам прочитаю то, что написал контр-адмирал Тихменев, начальник штаба Русской эскадры в Бизерте: « Там, в Бизерте сооружен скромный Храм-Памятник последним кораблям Российского Императорского Флота, в нем завеса на Царских Вратах - Андреевсикй стяг, в этом Храме-Памятнике мраморные дости с названиями кораблей эскадры. Храм этот будет служить местом поклонения будущих русских поколений».

Она протянула нам рукопись.

– Здесь я написала об Андреевском флаге. В память о моих родителях… Всему приходит свое время. Всему – но не для всех. В этом храме я прощалась в феврале 1964 года со своим отцом… Его гроб был покрыт Андреевским флагом, тем, который развевался над его кораблем… Потом провожала и других… Все они умерли в большой бедности…

Как сложилась судьба русских офицеров?

– Многие попали во Францию и там работали таксистами и рабочими на заводах. Сейчас много книг выходит, в которых рассказывается о судьбах русских за границей. Вот недавно вы мне передали книгу от Ирины, она живет в Ливане, в книге она рассказывает о себе и других русских… А в Париже живет очень знающий историю Русского флота человек, инженер по образованию, Александр Плотто. Ему дали право изучать архив Русского флота во Франции, и он сидит днями за компьютером.

Я звоню ему: «Алик, есть много людей в России, которые начинают понимать. И кто им может помочь? Я делаю все, что могу. Вот еще один человек обратился ко мне. Ты сможешь?»…

И он потом мне позвонил: «Спасибо, что ты указала мой адрес и телефон. Я теперь могу помочь тем, кто ищет родственников…»

И вот Александр Плотто мне сообщает: в 1900 году в порт Бизерты заходил броненосец «Александр Второй». В 1904 году в порту побывал корабль «Николай Второй». В 1908 году в Бизерту заходили русские моряки – балтийцы после кругосветного плавания. Интересна и такая деталь: морской отряд под командованием Небогатова бросил здесь якоря на пути к Цусиме. И вот в 1920 году знакомый русским морякам порт становится для покинувших Россию пристанищем. Кому временным, кому вечным…

«Я хотела остаться русской!»

– Меня часто спрашивают, почему я не покинула Бизерту…. У меня не было никакого другого гражданства. Отказалась от французского! Я хотела остаться русской! Здесь я вышла замуж, в 1935 году, мои трое детей родились в Бизерте. Здесь жили мои родители. В Бизерте живут мои первые ученики; мне выпало учить и их детей и внуков.

В 17 лет я начала немного подрабатывать репетиторством, покупала книги, одевалась и даже начала собирать деньги, чтобы продолжать учиться в Европе.

Я зарабатывала частными уроками математики, и только потом, после пятьдесят шестого года, когда Тунис стал независимым, мне разрешили постоянно преподавать в лицее. Работы было много. После лицея я бежала домой, где меня ждали ученики и частные уроки…

Моя жизнь тесно связана с развитием Бизерты, европейской части которой было в те времена не более тридцати лет. Большая часть французского населения состояла из военного гарнизона, который обновлялся каждые два или четыре года. Но было также много статского населения: чиновников, врачей, фармацевтов, мелких коммерсантов... Все они обосновались «на веки вечные», все видели будущее своих семей в стране Тунис.

Добавим от себя, что русские тоже внесли свою долю в развитие города. Культурный уровень этой эмиграции, ее профессиональная добросовестность, умение довольствоваться скромными условиями – все это было оценено разнородным обществом в Тунисе. Эти качества первой русской эмиграции объясняют ее популярность: слово «руси» не было обидой в устах мусульманина, но скорей – рекомендацией.

Много лет спустя, уже в независимом Тунисе, первый президент страны Хабиб Бургиба, обращаясь к представителю русской колонии, скажет, что русские всегда могут рассчитывать на его особую поддержку.

– В Бизерте конца двадцатых годов русские не были больше иностранцами, – улыбается Анастасия Александровна. – Их можно было встретить везде: на общественных работах и в морском ведомстве, в аптеке, в кондитерских, кассирами и счетоводами в бюро. На электрической станции тоже было несколько русских. Когда случалось, что свет тух, всегда кто-нибудь говорил: «Ну что делает Купреев?»

Она рассмеялась и повторила: – Да, все так и спрашивали: «Опять этот Купреев? Что делает Купреев?» – И уже серьезно добавила: – Так Бизерта стала частью моей души… И меня уже никогда не отпустят тени тех, о чьей честности, верности присяге, любви к России я должна говорить всем, кто сегодня приезжает сюда…

17 июля 1997 года в Посольстве России в Тунисе Анастасии Александровне был торжественно вручен российский паспорт.

– Да, теперь о Бизерте, о русских людях и кораблях в России вспомнили. И я уверена, что сбудутся пророческие слова контр-адмирала Александра Ивановича Тихменева о том, что этот город будет служить местом паломничества будущих поколений россиян.

Ко мне часто приезжают русские туристы, приходят работающие здесь русские специалисты; целые делегации навещают меня из Севастополя, из Петербурга, из Киева, из других городов. И приезжают, и рассказывают о России хорошие новости, оставляют деньги на церковь… Из Тулы недавно приехали, с самоваром и с пряниками. Как же иначе, из Тулы без самовара! А из Петербурга картошку привезли и я ее храню как бриллиант! Вот, и для вас приготовила…

И Анастасия Александровна улыбнулась своей милой материнской улыбкой.

– Очень вкусная картошка! – Мы сказали это искренно: Анастасия Александровна всегда принимала своих гостей с настоящим русским гостеприимством.

– А с Алтая мне привезли алтайский мед! И даже из Сахалина приезжали! Так что мне только остается восклицать, как индейцы, которые кричали Колумбу: «Ура! Нас открыли!»

Анастасия Александровна снова рассмеялась, и лучики побежали по ее лицу. Чувствовалось, что она радуется каждому русскому «Колумбу».

– И не только из России и Украины приезжают. Из Германии, Франции, Мальты, Италии, потомки тех, кто пришел с эскадрой в Бизерту, и мои ученики, которым я преподавала. Мне многие помогают, чем могут. Передают деньги на церковь. Вы знаете, в каком состоянии находился «русский уголок» на бизертинском кладбище? Разбитые плиты, разоренные могилы, запустение... Но с помощью посольства России и Российского культурного центра в Тунисе на кладбище воздвигли памятник офицерам и матросам эскадры. Все больше и больше русских людей приезжает на древнюю землю Карфагена, чтобы найти следы своей Истории, Истории России. Это, я считаю, великий знак!

Почему я говорю об этом? Я хочу сказать, что есть стоимости моральные, которые мне дороги. Я принадлежала к сплоченной, дружной морской среде. И я храню традиции этой среды. И я надеюсь, что мои внуки их сохранят. И что другие тоже их сохранят…

Уже за чашкой чая Анастасия Александровна сказала:

– Из нескольких тысяч русских людей, лишившихся Родины и приплывших в двадцатом году в Бизерту, осталась теперь в Тунисе я одна – единственный свидетель! Ну вот, теперь русские приезжают в Тунис посмотреть на Карфаген и на меня».

И рассмеялась. А в глазах ее заблестели огоньки, похожие то на слезинки о пережитом, то на далекие огни кораблей русской эскадры, уходящих от родных берегов.

***

Книга воспоминаний Анастасии Александровны «Бизерта. Последняя стоянка» вышла на русском и французском языках и выдержала уже несколько изданий. Это – волнующий рассказ о трагической судьбе русских моряков и русских кораблей, что нашли свой последний причал у берегов Туниса. За эту книгу Анастасии Александровне в августе 2005 года была вручена литературная премия «Александр Невский», учрежденная Союзом писателей России и «Центром гуманитарного и делового сотрудничества».

«Нелегко истребить память народа. Придет время, когда тысячи русских людей cтанут искать следы народной истории на тунисской земле. Усилия наших отцов по их сохранению не были тщетны».

Эти слова Анастасия Александровна написала в 1999 году, готовя к печати первое издание своих воспоминаний на русском языке.

Одну книгу она послала В.В.Путину. И в ответ получила книгу «От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным» с надписью, сделанной рукой президента России:

«Анастасии Александровне Манштейн-Ширинской в благодарность и на добрую память. В. Путин. 23 декабря 2000».

В знак признательности к Анастасии Александровне за ее огромный вклад в развитие тунисско-российских отношений тунисские власти приняли решение назвать площадь в Бизерте ее именем.

Площадь, на которой гордо высится Храм Александра Невского.

[1] Здесь и далее цитаты из книги Ширинской-Манштейн А.А. «Бизерта. Последняя стоянка», М.: Воениздат, 1999.. Книга уже дважды переиздана: в 2003 году, СПб., Из-во Фонд содействия флоту «Отечество», и в 2006, СПб, Фонд "Отечество".

Николай Сологубовский, Сергей Филатов

Тунис-Бизерта-Москва.

Первая публикация - 15 июля 2007 г.

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/tr/chirinskaya/4/

Блаженны изгнанные правды ради…

К 77-летию Храма Александра Невского, памятнику Русской Эскадры Бизерте посвящается...

Николай Сологубовский

10 сентября 2016 года исполняется 77 лет со дня освящения русского православного Храма в честь святого Благоверного Великого князя Александра Невского, построенного на африканском берегу, в тунисском городе Бизерта, русскими моряками и офицерами.

Вспоминаются слова Александра Сергеевича Пушкина: "Величайший духовный и политический переворот нашей планеты есть христианство. В сей священной стихии исчез и обновился мир. История новейшая есть история христианства".

Как русские военные корабли, которые вошли в историю Гражданской войны в России под названием Русская Эскадра, оказались в Африке?

Почему их экипажи обратились с просьбой к властям Туниса разрешить им построить Храм-Памятник в честь этой Эскадры?

Прежде чем ответить на эти вопросы, необходимо углубиться в историю этой страны. Тунис одно из африканских государств, где православие имеет многовековые корни. На протяжении многих веков Карфаген был центром поместной Церкви на территории Северной Африки.

Святая карфагенская земля, обильно политая кровью первых христиан! Одним из них был священномученик Киприан, епископ Карфагенский, который во время жестоких гонений от римского императора Валериана в 258 году н.э. вернулся в свой родной город, к братьям и сестрам по вере, к своей пастве, зная, что его ждет смертная казнь за Христа, которую он принял с достоинством.[1]

С давних времен в Тунизию, государство, возникшее на месте древнего Карфагена и страны Ифрикии, заходили русские корабли, и их гостеприимно встречало местное население. Помнит Тунизия и грозного Ушак-Пашу, как называли тунисские корсары легендарного русского адмирала Ушакова. История российско-тунисских отношений хранит названия кораблей, бросавших якоря у тунисского берега, и тех русских морских офицеров, которые получили за свои заслуги перед Тунизией высшие награды страны. Но никто не мог предвидеть, что в конце 1920, в начале 1921 года 33 русских военных корабля придут к этим берегам в поисках спасения и убежища, и, с разрешения тунисских и французских властей – Тунис был тогда под протекторатом Франции – останутся в Бизерте, военно-морской базе, на долгие годы.

Не могу не привести отрывок из книги Анастасии Александровны Ширинской-Манштейн «Бизерта. Последняя стоянка»[2]. Дочь старшего лейтенанта Александра Сергеевича Манштейна, командира эскадренного миноносца «Жаркий», вместе со своими родителями и сестрами оказалась в 1920 году в Бизерте:

«В июне 1900 года российский броненосец «Александр II» под флагом контр-адмирала Бирилева, в сопровождении миноносца «Абрек», стал на якорь на рейде Бизерты. Адмирал по приглашению губернатора Мармье посетил новый форт Джебель-Кебир в окрестностях города. Блестящий морской офицер, весьма честолюбивый, Бирилев вскоре станет морским министром России. Мог ли он на пороге XX века предугадать, что через 20 лет этот же рейд станет последней якорной стоянкой последней российской эскадры, что эти же казематы Джебель-Кебира станут последним убежищем для последнего русского морского корпуса? Мог ли он предполагать, что члены его семьи будут доживать свой век в изгнании и умрут на этой африканской земле?

В декабре 1983 года в Тунисе в одиночестве умирала последняя из Бирилевых – вдова капитана II ранга Вадима Андреевича Бирилева, племянника адмирала. Я поехала навестить ее незадолго до ее кончины. Когда я вошла в слабо освещенную комнату, мне показалось, что она в бессознательном состоянии: столько безразличия было в ее отрешенности. Возможно, случайно ее усталый взгляд встретился с моим. Она меня тотчас узнала. Она знала, что я приехала из Бизерты, но для нее это была Бизерта двадцатых годов, а я – восьмилетней девочкой.

– Ты приехала из Севастополя? – воскликнула она радостно. Я не пыталась ее поправить. Для нее «Севастополь-Бизерта» было одним целым: два города, навсегда слившиеся воедино... И она добавила с какой-то неожиданной сдержанной страстью:

– Если бы ты знала, как мне туда хочется!»

Первые корабли Русской Эскадры появились на рейде Бизерты под конец 1920 года. Всего в Тунис прибыло более 6000 офицеров, моряков, членов их семей, других россиян. Среди них оказалось 13 священников. Они продолжили благородное дело сохранения веры на далеких берегах. Были устроены церкви на броненосце "Георгий Победоносец", на котором жили семьи офицеров, и в Сфаяте, где расположился Морской корпус, эвакуированный из Севастополя. В самой столице, в Тунисе, с разрешения тунисцев, под церковь приспособили один из домов в центре города.

Когда в 2007-2008 годах мы снимали фильм о Русской Эскадре [3], Анастасия Александровна нам много рассказала о своем детстве на борту старого броненосца «Георгий Победоносец», о том, какую роль сыграли православная вера, молитвы и иконы в жизни русских людей на чужбине:

– Достоинство и уважение – все чувствовали необходимость в этом, чтобы переносить трудности тесного общежития в исключительно сложных условиях. На ограниченном пространстве корабля «Георгий Победоносец» жило несколько сотен человек разного социального происхождения, разного воспитания, образования и возраста. И все же мы, дети, от этого не страдали. Детство наше было исключительно богато, несмотря на материальные трудности. Старые принципы воспитания сыграли, конечно, свою роль. Но полнота нашего детского мира во многом была обязана нашему религиозному воспитанию, определявшему повседневную жизнь.

В школе, перед началом занятий, утренняя молитва была общей. Вечером молитва была личным делом каждого. Помню, как перед сном, стоя на коленях на кровати, перечислив всех членов семьи, я добавляла иногда имя какого-нибудь героя, который казался мне особенно достойным Божьего снисхождения. Иногда упоминала какого-нибудь давно усопшего, незаслуженно, как мне казалось, всеми забытого.

Случалось, что, к собственному стыду, я сокращала этот перечет имен и даже выпускала слова молитвы, но никогда не могла положить голову на подушку, не перекрестив ее широким крестом. Я вспоминала тогда глубокую и спокойную мамину веру. «Бог простит», – часто говорила она. Моя мама пела в церковном хоре, я приучалась слушать. Не всегда я понимала старославянский, полный поэзии текст, но слышалось мне в нем несравнимо великое.

Я помню взгляд Анастасии Александровны, когда она с благодарностью посмотрела на фотографию своей мамы, Зои Николаевны, стоящую на столе, и прочитала наизусть стихи русского поэта Александра Блока:

Девушка пела в церковном хоре

О всех усталых в чужом краю,

О всех кораблях, ушедших в море,

О всех, потерявших радость свою…

Она задумалась и добавила:

– Никогда не забуду, как прекрасно звучала на «Георгии» наша любимая молитва «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко»!

Приведу еще один отрывок из книги Анастасии Александровны:

«Воспоминание о наших тихих всенощных на «Георгии» – одно из богатств нашего исключительного детства.

Полутемная церковная палуба старого броненосца, золото икон в колыхающемся мерцании свечей и чистая красота в обретенном покое вечерней молитвы «Свете тихий»! Она летит через открытый полупортик над темными водами канала, над гортанными голосами лодочников, летит все дальше, все выше к другому берегу, к холмам Зарзуны, где ее унесут к небу морские ветры...

Каждый человек, какого бы он ни был ума и образования, может носить в себе это все превышающее чувство. Я хорошо помню старого, почти неграмотного матроса Саблина, который просил маму подать записку в церковь с именами близких ему людей, «чтобы о них помолились».

– О здравии или за упокой? – спросила мама, приготовляя два листка. Саблин колебался не больше секунды и сделал жест, что это не важно. – А вы пишите, там разберут! – И он показал на небо».

В конце двадцатых годов русская православная община в Бизерте, несмотря на отъезд многих офицеров и моряков после спуска на кораблях Андреевского флага в 1924 году, была достаточно многочисленна. Была снята квартира на улице д'Анжу для отца Иоанникия Полетаева, где одна из комнат служила церковью. Анастасия Александровна вспоминала:

– По субботам вечером мы ходили на Всенощную, а в воскресенье утром – на Литургию. Как всегда, жизнь вокруг церкви нас очень объединяла. Алмазов читал Часы, дамы пекли просфоры и вышивали церковные одеяния, дети по очереди прислуживали.

По праздникам много людей приходили из окрестностей. Пасху ожидали, готовились, праздновали все с той же торжественностью. Еще в течение многих лет будут жить традиции. Так обычаи, перенесенные из другого века, из другого мира, приспосабливались к скромным условиям нашего существования.

Организовался хор под управлением Веры Евгеньевны Зеленой… Исключительная красота русского православного пения общепризнана в музыкальном мире. Привезенные в Тунис из России партитуры Гречанинова, Архангельского, Чеснокова находились в распоряжении в той или иной степени музыкально образованных дирижеров. Везде, где русские обосновывались, зарождался хор: в тунисских городах, в лагерях, разбросанных по всех стране... Благодаря пению русские люди, оказавшиеся в Африке, обретали чувство собственного достоинства перед Богом».

Так, несмотря на потерю родной страны, церковь продолжала жить, сначала на кораблях, потом в лагерях, в казематах, в частных квартирах. А русская музыка звучала и на улицах Бизерты. Ее население до достоинству оценило духовой оркестр. Ежегодно в день Успения – 15 августа по старому стилю – большая процессия, главным образом итальянцы, носила статую Мадонны по улицам Бизерты. Оркестр приглашали принять участие в церемонии, и мелодия «Коль славен» торжественно звучала на улицах Бизерты.

Когда в 1924 году русские моряки были вынуждены покинуть свои корабли, пришла идея построить в Бизерте Храм-Памятник в честь кораблей Русской эскадры и русских людей, оказавшихся в Тунисе. В сборе пожертвований участвовали все: и те русские офицеры и моряки, которые еще оставались в Тунисе, и те, кто уже уехал из Туниса в другие страны.

– Конечно, в первую очередь, эмигранты давали, – сказала Анастасия Александровна. – Но и французы давали, и тунисцы. И все делалось своими руками. Проект церкви был подготовлен русским архитектором Косминым.

В 1936 году, в ответ на просьбу Ассоциации православных в Бизерте, декретом тунисского бея Ахмеда-паши было разрешено приобрести на улице Ницца в Бизерте участок в 200 квадратных метров для строительства Храма.

– Мы находили понимание со стороны тунисских мусульман, – рассказала Анастасия Александровна. – Тунис – веротерпимая страна, и нам никто никогда не мешал здесь молиться.

10 октября 1937 года состоялась торжественная закладка Храма. В закладной камень были вложены икона Спасителя и коробочка с русской землей. Вспоминает один из участников этой церемонии Александр Владимирович Плотто, с которым я встретился в Париже:

– Я хорошо помню этот солнечный день, когда я прислуживал отцу Константину Михайловскому. Собрались многие русские. Были и тунисцы, и французы. Большую роль в строительстве этого храма сыграли члены комитета, председателем которого был контр-адмирал Ворожейкин, а среди членов – контр-адмирал Беренс, последний командующий Эскадры, старший лейтенант Манштейн, отец Анастасии Александровны, и другие морские офицеры.

Помню, как мы с Анастасией Александровной вновь пришли в Церковь. Она тогда сказала:

– Так мы с Божьей помощью построили этот храм. Многое здесь – с кораблей, многое сделано своими руками. Завеса на царских вратах храма – это сшитый женами моряков Андреевский флаг. Иконы и утварь – из корабельных церквей, вазы для цветов –снарядные гильзы. Некоторые иконы созданы самими моряками или членами их семей. Посмотрите на икону «Тайная вечеря», которую нарисовала мадам Чепега. Когда приезжал один митрополит из Америки, я показала ему эту икону и говорю: «Александра Эрнестовна рисовала «Тайную Вечерю»!» А он сказал что-то вроде того, что у Леонардо да Винчи лучше вышло. Я ответила ему, может быть, не по-христиански:

«Но у нас не было времени так долго ждать. Нам надо было молиться вовремя!»

Всеми строительными делами заведовал комитет, членом которого был мой отец. Как назвать этот храм? Все мы страдали, зная, как стирается память о тех, кто защищал Россию веками. Сразу пришла мысль об Александре Невском…

10 сентября 1939 года, когда в Европе уже началась Вторая мировая война, Храм был освящен в честь святого Благоверного Великого князя Александра Невского, защитника России. Это единственный в мире Храм-Памятник Русской эскадре. На внутренней стене церкви – мраморная доска с названиями 33-х русских военных кораблей, ушедших из Крыма в 1920 году.

Первым настоятелем Храма стал протоиерей Иоанникий Полетаев. Последний настоятель, архимандрит Пантелеимон (Рогов), в 1956-1960 гг. закончил роспись интерьера Храма.

После Второй мировой войны Храм в Бизерте был восстановлен, – он сильно пострадал от бомбежек [4], – и тогда же начался сбор средств на строительство православного храма в столице Туниса. В 1953 году местные власти дали разрешение, и состоялась закладка первого камня Церкви Воскресения Христова, в который была помещена частица мощей священномученика Киприана, епископа Карфагенского. Проект храма, который напоминает церковь Покрова на Нерли, был разработан Михаилом Косминым и Владимиром Лагодовским. 10 июня 1956 года состоялось его торжественное освящение, которое возглавил Преосвященный архиепископ Иоанн Шанхайский (Максимович), ныне причисленный к лику святых в Русской православной Церкви, приехавший специально для этого события из Брюсселя.

В шестидесятые годы многие французы и русские покинули Тунис [5]. И вместе с ними, в 1962 году, уехал последний священник.

– И было тридцать лет перехода пустыни! – рассказала Анастасия Александровна. – Так вот, я могу сказать, что помогали все! И больше всего мои три самые большие приятельницы в Бизерте: туниска – мусульманка, две француженки, из которых одна – католичка, а другая – протестантка. За все усилия я так им благодарна! И приходил католический священник, и монашенки, и американцы, и немцы, и голландцы, чтобы показать, что Церковь служит, что Церковь живет!

Я послала письма в Русскую Зарубежную Православную Церковь, оттуда приехал в 1989 году архиепископ Лавр, посмотрел на церковь и сказал, что средств на содержание батюшки нет, приход маленький, небогатый. И тогда я взяла и написала письмо, выражая общую волю прихожан, Патриарху Московскому и всея Руси Пимену.

Ее письмо за подписью 37 человек было отправлено Патриарху в феврале 1990 года. И уже в марте 1990 года в Бизерту приехал из Александрии (Египет) архимандрит Феофан (Ашурков), который 1 апреля провел божественную литургию в Храме в Бизерте, а затем и в Храме Воскресения Христова в Тунисе. Церкви, как пишет Анастасия Александровна в своей книге, «не могли вместить всех молящихся: русские специалисты, русские жены тунисцев, их дети, наши друзья – французы, немцы, чехи, болгары, поляки».

Я был свидетелем этих торжественных событий, снял на видеокамеру, и мне, как и другим прихожанам, хорошо запомнились слова отца Феофана:

- Сбылась мечта Анастасии Александровны. После долгого отсутствия здесь вновь с вами священник. Господь Бог услышал ваши мольбы!

18 февраля 1992 года Священный Синод под председательством Патриарха Московского и всея Руси Алексия II постановил принять Русскую православную общину в Тунисе в юрисдикцию Московского Патриархата и назначить священника Димитрия Нецветаева настоятелем Воскресенского Храма в столице Тунисской Республики и храма Александра Невского в Бизерте.

–У нас был и митрополит Кирилл, нынешний патриарх, – вспоминала Анастасия Александровна. – И вот благодаря его хлопотам у нас появился батюшка Димитрий! А когда он ко мне пришел, с ним была его дочь. Она увидела портрет царя, Николая II, в моей комнате и воскликнула: "Царь-батюшка!" И я поняла, что батюшка точно наш! Вы знаете, когда я теперь вижу, как первые лица России осеняются крестным знамением, как это было на похоронах патриарха Алексия, я поняла, что Россия стала другой. В православии заложен огромный потенциал, великая сила!

Посетите, когда приедете в Тунис, и Храм Воскресения Христова в столице. Главная святыня Храма – напрестольный крест, в котором имеется частица Животворящего Древа Креста Господня и частица мощей святого Киприана Карфагенского. Иконостас, большие и часть малых икон, а также подсвечники и хоругви – с русских военных кораблей: линкора «Генерал Алексеев», крейсера «Кагул» и броненосца «Георгий Победоносец». В Храме находятся иконы с кораблей, затопленных русскими моряками в 1854 году в Севастополе, это иконы Крещения Господня и Благовещения Пресвятой Богородицы. В Храме также имеются две мраморные мемориальные доски, связанные с историей Второй Мировой войны. Одна – с именами русских патриотов, которые воевали на стороне «Сражающейся Франции» против немецких нацистов и итальянских фашистов. Другая – в память о семи тысячах советских военнопленных, погибших в Тунисе и Ливии во время Великой Отечественной (Второй мировой) войне.

Свежие цветы около мраморных досок. Горят свечи поминовения у Распятия. Вазы для цветов – гильзы от корабельных орудий Русской Эскадры.

Вот что рассказал батюшка Димитрий, с которым я встретился в Храме 9 сентября 2009 года:

– Если бы не активные действия главы русской православной общины в Тунисе Анастасии Александровны Ширинской-Манштейн, наверное, служить сегодня было бы негде. Эта потрясающая женщина тридцать лет делала все возможное для сохранения храмов. Благодаря, в первую очередь, её стараниям оба русских храма перешли в юрисдикцию Московского Патриархата и в июне 1992 года в Тунис прибыл православный священник.

Моё служение в Тунисе продолжается уже более 17 лет. Конечно, вначале было трудно. Первые месяцы мы жили всей семьей в одной комнате, так как остальные из-за неимения средств находились в долгосрочном ремонте. Когда появлялись деньги, ремонтировали храм и квартиру настоятеля своими руками. Это продолжалось более года. Теперь – совсем другое дело! И весь ремонт полностью закончен, и люди стали приходить активнее. Появились постоянные прихожане, для которых храм стал неотъемлемой частью жизни. Поначалу бывали такие службы, когда за Всенощной я служил, пела матушка, а в храме стояла только наша двухлетняя дочь, а на литургии молились человека три-четыре. Сейчас же совсем другое дело. На Пасху в этом году пришло более 400 человек. Приход у нас многонациональный: русские, украинцы, белорусы, сербы, болгары, румыны, греки, эретрейцы, египтяне-копты. Российское Посольство, а также Российский Культурный центр оказывают большую помощь в решении возникающих вопросов. Анастасия Александровна, несмотря на свой преклонный возраст продолжает во всем помогать храмам.

Тунис – мусульманская страна, и русская православная церковь допущена здесь при условии, что миссионерскую работу мы можем вести исключительно среди русских. Местные власти к нам относятся толерантно. Когда в Тунис приезжал Святейший Патриарх Кирилл, он тогда был председателем Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата и митрополитом Смоленским и Калининградским, к нам пришел представитель Министерства по делам религий Туниса, предложил помочь с ремонтом храма. Бригада тунисских рабочих покрасила храм, наладила электричество.

В Тунисе есть три прихода Александрийской Православной Церкви. Возглавляет их Высокопреосвященнейший митрополит Карфагенский Алексий, с которым у нас поддерживаются добросердечные христианские отношения. А когда я только сюда приехал, эти церкви окормлял Высокопреосвященнейший митрополит Ириней. Грек, который прекрасно говорил по-русски, увлекался русской литературой и поэзией, любил и цитировал Пушкина и Достоевского. Однажды наши прихожанки-украинки запели народные песни и остановились, не зная всех слов. Так владыка не только подпевал им, но и закончил песни до конца. Мы стараемся поддерживать добрые отношения не только с представителями христиан, которые здесь в меньшинстве, но и с мусульманами.

Архипастырский визит в Тунис Патриарха Кирилла, о котором говорит батюшка, состоялся 24-27 марта 2001 года и был приурочен к 80-летию русского православного прихода в этой стране. Кирилл совершил панихиду на кладбище в Бизерте по "всем вождям, воинам, братиям и сестрам нашим, в земле тунисской погребённым", Великую вечерню в Храме Александра Невского и Божественную литургию в храме Воскресения Христова. Настоятель православных храмов Димитрий Нецветаев был возведён в сан протоиерея.

В 2004 году, в дополнение к Ордену Сергия Радонежского, Русская православная церковь вручила Анастасии Александровне патриарший орден «Святой равноапостольной княгини Ольги» за большую деятельность по сбережению русских морских традиций, за заботу о храмах и могилах русских людей в Тунисе.

Бабу, как мы ее ласково называли, активно участвовала в делах православной общины. Помню ее радость, когда она узнала новость, что закончился разлад между двумя русскими церквями. Помню, как она с воодушевлением восприняла новость о том, что Патриархом Московским и всея Руси избран Кирилл. И с какой радостью она встречала тех, кто из России, Украины, Белоруссии, из самых разных стран мира приезжает в Бизерту, чтобы увидеть русский храм.

В 1996 году Россия праздновала трехсотлетие Флота, созданного Петром Первым. В Бизерту прибыла делегация представителей Военно-Морского флота России, которая передала Храму Александра Невского драгоценный дар из Севастополя: шкатулку с землей, взятой у входа во Владимирский собор, где в далеком 1920 году получили Благословение моряки Русской Эскадры, уходивших от родных берегов под Андреевским флагом.

Семьдесят семь лет назад, в 1939 году, после освящения Храма Александра Невского, контр-адмирал А.И.Тихменев, бывший начальник штаба Русской Эскадры в Бизерте, записал: «Храм этот будет служить местом поклонения будущих русских поколений».

Его предсказание сбылось!

© Николай Сологубовский. 30 августа 2016 года.

www.sootetsestvenniki.ru

sweeta45@mail.ru

Москва – Тунис – Бизерта – Париж – Москва,

Первая публикация - сентябрь 2009 года.

Примечания

[1] Вы можете прочитать о первых христианах в Карфагене на сайте www.sootetsestvenniki.ru. Или на сайте http://world.lib.ru/s/sologubowskij_n/perwyehristianewkarfagene.shtml

[2] Отрывки из книги Анастасии Александровны вы можете прочитать на сайте www.sootetsestvenniki.ru.

[3] Полнометражный документальный фильм «Анастасия» получил в 2009 году кинопремию «НИКА» Российской киноакадемии как «лучший неигровой фильм» России. (www.sootetsestvenniki.ru)

[4] Итальяно-немецкие войска высадились в Тунисе в ноябре 1942 года, и город Бизерта был разрушен на 70 процентов.

[5] В 1956 году Тунис добился независимости. Но французский флот покинул Бизерту только в 1963 году. «Летом 1961 года, как пишет Анастасия Александровна, мы пережили уличные сражения» между французами и тунисцами. «Большинство русских имели французское гражданство: их перевели на работу во Францию; из русской колонии остались только две семьи в Бизерте и несколько пожилых людей в Тунисе».

Святейший Патриарх Алексий II о Тунисе

Тысячи российских беженцев нашли приют в Тунисе после трагических революционных событий 1917 года.

В первое время они были лишены возможности молиться в православных храмах. Однако, обращая мысленный взор к истории православного прихода в Тунисе, мы вспоминаем, что наши соотечественники, прибывшие в 1920 году в Бизерту с последними уцелевшими кораблями Императорской эскадры Российского Флота, не мыслили вне Православной Церкви своей жизни на чужбине. Устроение церковной жизни в изгнании стало для них одной из важнейших задач.

Долгое время богослужения совершались во временном помещении в столице, городе Тунисе, в домовом храме Воскресения Христова.

Первый православный храм был возведен нашими соотечественниками в 1938 году в Бизерте в память о Российском Императорском Флоте и освящен во имя благоверного князя Александра Невского. Мы не можем не вспомнить сегодня о заботах и трудах тех, чьими трудами и молитвами был возведен этот храм, а также храм Воскресения Христова в Тунисе в 1956 году.

Да помянет Господь всех, любящих благолепие дома Его.

Ныне Воскресенский и Александро-Невский храмы объединяют потомков русских эмигрантов, наших соотечественников, работающих в Тунисе, всех тех, для кого Россия является Родиной, а Русская Православная Церковь – Матерью.

Да сохранит Господь нашу веру, да утвердит Сам нерушимое здание духовной жизни, да умножит мир и единодушие среди Своих чад.

Желаю настоятелю Воскресенского и Александро-Невского храмов в Тунисе, отцу Димитрию Нецветаеву, помощи Божией в пастырских трудах, любви своей паствы и крепости в служении Богу.

Сердечно желаю всем вам быть верными Божьему водительству на неисповедимых путях Господних, которые нам предстоит проходить Его премудрым судом.

Пусть храмы Русской Православной Церкви в Тунисе будут для всех вас напоминанием об Отечестве – как земном, России, так и Небесном – Царствии Христовом.

Из послания по случаю 80-летия основания русской православной общины в Тунисе, 2001 г.

Первые христиане Карфагена1

Отрывок из книги Николая Сологубовского и Сергея Филатова "История Туниса"

«Величайший духовный и политический переворот нашей планеты есть христианство.

В сей священной стихии исчез и обновился мир.

История новейшая есть история христианства».

А.С.Пушкин

Когда вы будете посещать Карфаген, обратите внимание, что в центре Амфитеатра, на арене которого сражались гладиаторы, возвышается мраморная витая колонна, а ниже, на стене – мраморная доска с именами двух христианок: Перпетуи и Фелициты. Эти молодые девушки, жившие в Карфагене, уверовали в учение Христа, начали делать добрые дела во имя Христа и распространять его учение. Римляне схватили их и после жестоких пыток, под злорадное улюлюканье толпы, жаждущей крови, бросили на арену Амфитеатра. Имена девушек занесены в список святых. 7 марта каждого года отмечается католиками всего мира как день Перпетуи и Фелициты.

Когда впервые Евангелие попало в Карфаген?2

Карфаген к моменту появления в нем первых христиан являлся центром североафриканской провинции Африка, соперником Александрии и, подобно ей, житницей Рима. Как выразился Апулей, сам уроженец Африки, «всё здесь дышит изобилием». Это была эпоха великого экономического процветания, основанного на торговле зерном и оливковым маслом.

В IV веке Августин ограничился лишь констатацией факта, что Евангелие привезли сюда с Востока – оттуда же, откуда пришли основатели самого города. В Карфагене, как и в Риме, первые случаи обращения в христианство, должно быть, имели место среди представителей еврейской колонии, многочисленной, как и в других приморских портовых городах3. На кладбищах под Карфагеном и около Хадрумета (современный город Сусс) могилы евреев и христиан располагаются рядом4.

Тертуллиан, автор «Защиты от язычников», еще помнил о временах, когда христианство жило «в тени» иудаизма. Последовавшие затем размежевание и вражда между двумя религиями не может вычеркнуть из памяти их союза в эпоху зарождения христианства.

Евангелие впервые было завезено в Карфаген, можно предположить, на одном из судов, прибывших из Палестины, Египта или Сирии, если еще раньше не проникло сухопутным маршрутом через Египет и Ливию. Можно представить первую христианскую общину, весьма пеструю по составу, включавшую в себя местную бедноту – ремесленников, портовых рабочих, прислугу, торговцев из разных стран и, несколько позже, римлян, как образованных, так и простого сословия. Как и в других городах, основную массу членов общины составляли бедные и униженные. Они говорили на греческом, пунийском или берберском языках и занимались своей работой или торговлей. Торговцы и прочие зажиточные горожане отдавали предпочтение пунийскому языку, особенно в приморских городах Северной Африки. Святой Августин был вынужден переводить на пунийский язык латинские слова, смысл которых ускользал от части его слушателей.

Евангелие, точно огонь по степи, распространялось от города к городу5. К середине II века оно достигло дальних поселений, вплоть до отрогов горного хребта Телль-Атлас и песков Сахары. И даже кочевые племена берберов, упорно противостоявшим влияниям извне и спускавшимся с гор или выходившим из пустыни лишь для торговли или обмена, к концу века познакомились, как утверждает Тертуллиан, с Евангелием. Дух терпимости, присущий жителям Африки, несомненно, послужил одной из причин столь быстрого распространения нового вероучения, нашедшего приверженцев во всех слоях общества.

Во втором веке христиане в Карфагене были уже достаточно многочисленны, чтобы возбудить подозрение. Начавшиеся в 180 году гонения подвергли их первому испытанию. Двенадцать христиан, пять женщин и семь мужчин, жителей маленькой деревни, столь незначительной, что и до сих пор не удается установить ее местонахождение, были арестованы по доносу и позднее, 17 июля того же года, обезглавлены в Карфагене. Двенадцать мучеников были простыми крестьянами…

Так началась эпопея христианского мученичества6, развернувшаяся в римских амфитеатрах и продолжавшаяся два с половиной века.

«Мы все равны – и работник, и господин!»

В годы правления Марка Аврелия христианская община Карфагена приобрела блестящего защитника в лице Квинта Септимия Флоренса Тертуллиана, сына римского центуриона. В ту эпоху христианская община Карфагена располагала местами для собраний и собственными кладбищами. Тертуллиан говорит о «тысячах людей обоего пола, всех возрастов, любого общественного положения». Он даже утверждает, что «в каждом городе больше половины жителей составляют христиане», добавляя, что, если бы христиане ушли, «города опустели бы». В 197 году он писал, обращаясь к римлянам: «Мы появились недавно и уже заполонили землю, заняв всё принадлежащее вам: города, доходные дома, крепости, муниципии, деревни… дворцы, сенат, форум. Мы оставляем вам лишь храмы».

Что особенно поразило Тертуллиана в морали христиан Карфагена и побудило его присоединиться к ним, так это их милосердие и сплоченность, о чем он и пишет в своей «Защите от язычников»? Это была разноликая по составу община, обеспеченные члены которой оказались довольно щедрыми, чтобы пополнять общую кассу. «Взнос милосердия» служил для оказания поддержки бедным, а особенно, отмечает Тертуллиан, сиротам, бесприданницам, старикам, потерпевшим кораблекрушение, приговоренным за исповедание веры к ссылке на рудники, тюремному заключению или изгнанию.

Именно это позволило в конце III века писателю Лактанцию утверждать: «Среди нас нет ни рабов, ни господ. Мы не устанавливаем различий между собой, но называем друг друга братьями, поскольку считаем всех нас равными. Слуги и господа, великие и малые – все равны своей простотой и благорасположением собственного сердца, удаляющим от всяческого тщеславия».

Быть добрым тружеником!

И в Древней Греции, и в Римской империи, в отличие от пунического Карфагена, с презрением относились к ручному труду. В государствах, владевших колониями и обогащавшихся за счет чужого труда, работа считалась чем-то унизительным. А для христиан трудиться ради хлеба насущного, а не для наживы, не из жадности, считалось идеалом. Сам Павел изготовлял палатки, и с его легкой руки Церковь реабилитировала труд и социальное положение трудящегося. В надгробных надписях первых христиан выражаются слова признательности им за то, что они были добрыми тружениками.

Апостол Павел, слова которого перефразировал Климент Александрийский, говорил первым христианам: «Паши, говорим мы, если ты пахарь, но веруй в Бога на пашне; плавай на кораблях, если ты любишь плавать, но доверься небесному кормчему; если вера нашла тебя в армии, повинуйся приказам командира». Труд на земле и на море, ручная работа, полезная для общества, ремесло скульптора, пекаря, плотника, портного, каменотеса, гончара или ткача и тысячи других ремесел и искусств – всё это достойный труд для христианина.

Братство, открытое для всех

Исповедь Киприана Карфагенского содержит весьма важные для нас сведения7. От прочих известных нам рассказов об обращении в христианство она отличается развернутой мотивацией этого обращения. Киприан, богатый человек, блестящий аристократ, был сражен тем, с какой стойкостью принимали смерть мученики за веру. Хотя поначалу он и представить себе не мог, что сам перейдет в христианскую веру, именно это и случилось с ним. Он стал святым, снисходительным к другим и беспощадно требовательным к самому себе.

Эти свидетельства самих христиан убедительно подтверждаются их братством в повседневной жизни, объединявшим членов различных христианских общин и связывавшим их между городами и странами. Это братство находило свое выражение в совершенном равенстве всех и в достоинстве каждого, особенно тех, кого античность делала отверженными: детей, женщин, рабов. Это было братство, ломавшее все барьеры и соединявшее сердца. Слова «брат» и «сестра», с которыми христиане обращались друг к другу, выражали новые отношения между богатыми и бедными, хозяевами и рабами, доходившие до совместного пользования имуществом ради поддержания тех, кто нуждался или не мог обеспечить себя.

Обращение в новую веру требовало изменения образа жизни. Современники отмечали строгость соблюдения моральных правил в половой жизни не только женщинами, от которых мужья требовали добродетельности и верности, но также и самими мужчинами, что было не в обычае римских граждан.

Глядя на эти новые отношения, Тертуллиан решил обратиться в христианство. Внимательно читая его первую книгу «Защиту от язычников», понимаешь, что. этот блистательный карфагенский юрист не мог найти ответ на мучившие его философские вопросы. Но в этом окружавшем его мире, разобщенном, враждебном, подверженном упадническим настроениям, он мог воочию наблюдать, как в Карфагене живет и процветает некая общность мужчин и женщин, среди которых богатство одних не служит причиной зависти других, поскольку его делят и перераспределяют в пользу малообеспеченных, уделяя особое внимание наиболее нуждающимся; у них бедняки отнюдь не служат предметом презрения и не рассматриваются как существа второго сорта, а являются равноправными членами общины, и все пользуются любовью и поддержкой со стороны всех других собратьев.

Это братство не замыкалось в узком кругу людей – оно было открыто для всех, даже для язычников. Юстин особо отмечает: «Мы говорим язычникам: «Вы – наши братья». И Тертуллиан заканчивает описание христианской общины обращением к языческому миру: «Мы – братья даже вам».

Когда сама порядочность подозрительна

В обычные времена народ не проявлял нетерпимости или фанатизма. Увлеченный астрологией и магией человек с улицы без особого энтузиазма воспринимал Евангелие, требовавшее столь крутых перемен в жизни; человек с улицы великодушно отказывался от Евангелия в пользу других. В обычные времена христианам не досаждали, но стоило произойти чему-то экстраординарному, возникнуть угрозе или случиться катастрофе, как улица приходила в неистовство.

Христианин мог жить, как и все прочие, посещать термы и базилики, заниматься теми же ремеслами, что и окружавшие его люди, и все же было в его жизни нечто отклонявшееся от принятой нормы, удивлявшее других.

Народ, в конце концов, замечал происходившие перемены с христианами: женщина избегала кричащих нарядов, а ее супруг не клялся именем Бахуса, бога вина. И даже уплата христианином налогов вызывала подозрение: «Он хочет преподать нам урок» – говорили его сограждане, жители Карфагена, предпочитавшие уклоняться от исполнения этой прямой гражданской обязанности. Все знали, что в торговле христиане скрупулезно соблюдают веса и меры, и это тоже вызывало пересуды. Порядочность и честность, правдивость и верность слову обращались против христиан.

Тертуллиан сохранил для нас некоторые из циркулировавших тогда в Карфагене уличных пересудов: «Славный человек этот Гай Сей, но какая жалость, что он христианин!» Нечто похожее говорит и другой римлянин: «Я был немало удивлен, узнав, что Луций Титий, человек столь просвещенный, вдруг стал христианином». В заключение Тертуллиан замечает: «Им даже и в голову не приходит задаться вопросом, не потому ли Гай добродетелен, а Луций просвещен, что они – христиане? И не потому ли они стали христианами, что один из них добродетелен, а другой просвещен?»

«Бей христиан! Спасай Рим!»

Народные верования представляют собой смесь суеверий, страхов и прагматизма. Язычники молили своих богов о ниспослании земных благ, здоровья и мира. Если возникала внешняя угроза, если варвары снова стояли у ворот, то, полагали римляне, боги опять прогневались на них. И тогда умы распалялись, и обвинение, всегда готовое сорваться с уст язычника, звучало так: «Христиане приносят нам неудачу! У них дурной глаз, они сглазили нас». Что может быть тяжелее такого обвинения в эпоху, когда народ был запуган колдунами, боялся порчи и злых чар?!

Аресты и преследования христиан были прямо связаны с угрозами, нависшими над Римской империей. Какие только беды не обрушивались на нее в годы правления Марка Аврелия! В 162 году самая тяжелая из эпидемий, когда-либо бушевавших в античности, заставила отвести солдат из Азии на Запад. Вскоре после этого германцы вторглись в Империю, форсировав Дунай и проникнув в Италию и Грецию. В 167 году эпидемия вспыхнула в Риме. Небывалый подъем воды в Тибре, затопившем город, тоже спровоцировал погромы христиан, которых обвинили в потопе – это были времена апокалиптических потрясений и ужаса.

На страну обрушивается засуха или неурожай, свирепствует голод. У простого народа одно объяснение: боги опять прогневались на нас из-за христиан.

Тертуллиан описал царившую тогда атмосферу в Карфагене: «Выйдет ли Нил из берегов, погубит ли засуха урожай, случится ли землетрясение, разразится ли эпидемия в Африке… – тотчас же крик: «Христиан на растерзание львам!»

Августин в «Граде Божьем» был вынужден взять под защиту христиан, в вину которым вменялся даже захват в 410 году Рима варварами, поскольку, как считали язычники, те вызвали гнев богов и боги решили наказать город.

На протяжении столетий верующие во Христа продолжали считаться ответственными за все беды Римской империи. Для власти надо было найти виновных, отвести от себя народный гнев, и вновь звучит приговор толпы в адрес христиан: «От них проистекает всё зло! От них, окаянных!». Движимая ненавистью толпа обрушивалась на христиан, на их семьи, на детей и стариков с камнями и кольями. Она оскверняла христианские кладбища, и самое тяжкое из преступлений, убийства и насилие, совершенные против христиан, оставалось безнаказанным. Власти закрывали на это глаза.

Перпетуя: «Мое истинное имя – христианка!»

«Я не верю никаким историям, кроме тех, свидетели которых

готовы собственной смертью доказать свою правоту».

Блез Паскаль

Император Септимий Север, правивший на рубеже II и III веков… На его совести мученическая смерть тысяч христиан, в том числе Фелициты и Перпетуи в Карфагене. Сохранившийся до нашего времени дневник Перпетуи позволяет нарисовать ее живой образ.

…Римляне схватили ее и других христиан в городе Тубурбо (современная Тебурба в сорока километрах от Карфагена). Многие из них только стали христианами. Фелицита и Ревокат, ее возлюбленный, были простого происхождения, тогда как Перпетуя принадлежала к одному из знатных семейств города. Родители Перпетуи позаботились о ее воспитании, дав ей блестящее образование. Весь город еще говорил о ее недавно состоявшейся свадьбе с местным аристократом.

Когда их схватили, то человек по имени Сатур, проповедовавший им Евангелие, донес сам на себя, чтобы разделить с ними их участь, подобно тому, как они разделили с ним его веру. Всех отправили в Карфаген, в тюрьму, примыкавшую ко дворцу проконсула, расположенному на склонах Бирсы. Заключенным грозила смертная казнь, если они не откажутся от своей веры.

Перпетуя была молода и красива, ее благородство внушало чувство уважения. Она была рождена для счастья, для жизни в радости, когда другие разделяют твое веселье; она была способна и на героические решения, с неотвратимым упорством воплощая их.

У нее был ребенок – младенец, которого она кормила грудью до смертного часа и который скрашивал ей долгие дни заточения.

Ее стойкость не лишала ее чувствительности, скорее наоборот. Она продолжала глубоко и нежно любить своих близких, которые страдали из-за нее и хотели помочь ей. Собственные страдания ей были нипочем, но заставлять страдать тех, кого любишь, – это было для нее настоящим мучением. Сокрушаясь при виде горя своих близких, она утешалась, убеждая себя, что наступит день – и они одобрят ее решение, разделив с нею надежду на вечное блаженство. И, тем не менее, она разрывалась между своей дочерней любовью к отцу, собственной материнской любовью и своим желанием отстоять веру, зародившуюся в ее сердце. И лишь о своем муже она ничего не написала в дневнике, и это осталось неразгаданным секретом.

А какая нежность в отношениях между Фелицитой и Перпетуей! Одна заботилась о том, чтобы не пострадало целомудрие другой. Какое взаимопонимание между этими молодыми христианками, сколь они женственны в самом благородном смысле этого слова!

В тюрьме она в первую очередь думала о своем младенце. В минуты, когда можно было нянчить его, она пребывала на вершине счастья. Материнская любовь оказалась самым уязвимым местом этого великого сердца. «Посмотри на своего сына, который не сможет жить без тебя», – упрекал ее отец. Эта сцена повторялась и на заседаниях суда. «Отец появился с моим сыном, – записала Перпетуя в свой дневник. – Отведя меня в сторону, он говорил мне умоляющим тоном: «Сжалься над своим ребенком».

Судья, явно растроганный, также по-отечески наставлял ее: «Пощади своего сына! Откажись от веры!». Однако молодая женщина оставалась непреклонной.

…В день казни обреченные покинули тюрьму и направились в амфитеатр. «Их лица были светлы, они были прекрасны. Перпетуя шла последней, степенным шагом…»8 У входа на арену на женщин хотели надеть наряд жриц Цереры. Перпетуя, как свидетельствует очевидец, решительно воспротивилась этому: «Мы пришли сюда по доброй воле защищать нашу веру и свободу. Неправда должна отступить перед лицом правды».

Перпетуя беспокоилась за Фелициту. «Когда она увидела ее, бледную, с большим трудом поднимавшуюся на ноги, она подошла к ней и протянула ей руку, помогая подняться»9.

В последний момент она обратилась к присутствующим с просьбой передать семье и другим христианам ее последнее пожелание: «Будьте крепки в вере! Любите друг друга!»

Такой была эта женщина-христианка, дневник которой читали и перечитывали в христианских общинах в течение многих веков...10

Августин Аврелий Блаженный

«Ни один человек не вправе забыть

о своем долге служения ближнему».

Августин

Среди выдающихся личностей, деятельность которых связана с Карфагеном, стоит особо выделить Августина Аврелия (354-430 гг.). Он родился в городе Гиониона, в Северной Африке, Был воспитан на античной философии и литературе. Римский курс наук прошел в Карфагене. За свою жизнь написал 93 труда, излагая и развивая христианское учение.

В трактате «О граде Божьем» Августин изложил свои представления об обществе. История Человечества, писал он, это единое целое и отдельные события имеют смысл лишь в контексте этого целого. Историю общества Августин разделил на шесть периодов и полагал, что эти периоды заполнены борьбой между «градом божьим» и «градом земным». «Град божий», в его понимании, составляли праведники и ангелы, а «град земной» – грешники и дьяволы. Рим был «градом дьявола» и поэтому пал под ударами варваров. Отсюда следует, что христиане должны не жалеть, а радоваться захвату Рима готами, ибо на него обрушилась кара Господня.

Книгу «Исповедь» он написал, будучи уже епископом Карфагена. Это – яркий документ о величии и ничтожестве человеческой природы, гениальности и беспомощности души, гимн радости и благодарности Богу.

Важными богословскими трудами Августина признаны также книги «Против академизма», «Жизнь в единении с Богом», «Порядок» – о познании разумом божественной гармонии; «Солилогвия» – разговор души с разумом о богопознании и бессмертии; «О нематериальности души». Эти книги стали фундаментальными трудами католичества.

Приведем еще несколько афоризмов из его трудов.

«Нет никакой заслуги в том, чтобы жить долго, ни даже в том, чтобы жить вечно, но велика заслуга того, кто живет добродетельно».

«Счастье – это высшая дружба, основанная не на привычке, а на разуме, при которой человек любит своего друга благодаря верности и доброй воле».

«Каждое существо, до тех пор пока оно существует, должно быть добрым».

«Любовь к ближнему ограничена тем, насколько каждый человек любит себя».

«Неужели ты так низко пал, что забыл, что ты африканец?»

Православные храмы в Тунисе

История Русской Православной общины в Тунисе начинается с 1920 года, когда в портовом городе Бизерта нашли свое последнее пристанище корабли Русской эскадры. Прихожане храма были объединены в Культурную ассоциации православных в Бизерте, которая была зарегистрирована 25 января 1937 года. Многие годы возглавляет эту ассоциацию Анастасия Александровна Ширинская-Манштейн.

В Тунисе находятся два православных христианских храма: Церковь Александра Невского в столице и православный храм Воскресения Христова в Бизерте.

– В середине тридцатых годов, среди русских моряков возникла прекрасная мысль: увековечить память русских кораблей, построить храм в память о Русской эскадре, – вспоминает Анастасия Александровна. – С полного одобрения Французского морского командования образовался комитет по сооружению в Бизерте памятника-часовни. В состав комитета вошли контр-адмирал Ворожейкин, капитаны первого ранга Гильдебрант и Гаршин, капитан второго ранга Рыков, капитан артиллерии Янушевский и мой отец. Комитет обратился с призывом ко всем русским людям общими усилиями помочь делу сооружения памятника родным кораблям на африканском берегу. Приступили к постройке в 1937 году. А в 1939 году храм был закончен. Завесой на Царских вратах храма стал сшитый вдовами и женами моряков Андреевский флаг. Иконы и утварь были взяты из корабельных церквей, подсвечниками служили снарядные гильзы, а на доске из мрамора названы поименно все 33 корабля, которые ушли из Севастополя в Бизерту…

В 1942 году храм пострадал от бомбардировок. И снова было обращение контр-адмирала Тихменева за помощью к русским людям, в котором выражалась надежда, что «Храм этот будет служить местом поклонения будущих русских поколений».

Двадцать лет спустя, в 1957 году, опять же на средства русских эмигрантов, потомков русских моряков, в городе Тунисе был построен православный храм Воскресения Христова. Храм был освящен Архиепископом Иоанном и находится на авеню Мухаммеда V в центре города.

В 1990 году Анастасия Александровна Ширинская-Манштейн обратилась к Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси с просьбой направить в Тунис священника из России. В Тунисе побывал и встретился с верующими архимандрит Феофан (Ашурков). По письму Анастасии Александровны и рапорту Феофана митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл в 1992 году представил Синоду вопрос о необходимости принятия под юрисдикцию Русской Православной Церкви прихода в Тунисе.

Настоятелем храмов в Тунисе был назначен священник Димитрий Нецветаев. С его приездом началось возрождение церковной жизни в Тунисе – храм стал родным не только для эмигрантов первой волны, но и для соотечественников, уехавших в Тунис позднее. Сегодня храмы в Тунисе объединяют духовно не только русских, но и тунисцев, болгар, сербов, румын, палестинцев и граждан других стран.

Примечания

[1] При написании этой главы использованы материалы интереснейшей книги Адальбера-Гюстава Амана «Повседневная жизнь первых христиан 95-197».

[2] I-III вв. были временем развития и становления в недрах Римской империи новой религии – христианства. Первый период продолжался со времени казни Иисуса Христа до начала II в., и обычно обозначается в литературе как Апостольский век. Первостепенную роль в этом сыграл апостол Павел, адресовавший христианскую проповедь к язычникам-неиудеям и много сделавший для распространения первохристианства за пределами Палестины.

[3] Важное значение в этот период имела Иудейская война (66-72 гг.), в ходе которой были физически уничтожены сторонники борьбы с Римом, был разрушен Иерусалимский храм - центр ортодоксального иудаизма. Однако для распространения первохристианства особое значение имело рассеяние иудеев, среди которых было немало и иудеохристиан, по всей Римской империи.

[4] В Суссе есть христианские катакомбы, места захоронения первых христиан.

[5] На вторую половину II в. и первую половину III в. приходится деятельность таких выдающихся христианских мыслителей как Ириней, Тертуллиан, Климент Александрийский, Киприан и Ориген. Двое из них – Тертуллиан и Киприан, жили в Карфагене.

[6] Период с середины III в. до начала IV в. - эпоха гонений на христиан. Удары, нанесенные христианству в период от императора Деция до императора Диоклетиана, были самым суровым испытанием за все время его существования.

[7] Киприан Карфагенский, родился после 200 г., в 246 г. принял крещение, с 248 г. - епископ Карфагена, крупнейший церковный авторитет. Сохранились его произведения и письма. Обезглавлен римлянами в 258 г.

[8] Цит. по «Жития св. Перпетуи».

[9] Цит. по «Жития св. Перпетуи».

[10] Римская империя к исходу IV в. становится христианской. На Карфагенском соборе в 418 г. был окончательно утвержден состав Нового Завета.

Первая публикация - 15 июля 2007 г.

Авторы этой статьи - Сергей Филатов и Николай Сологубовский, журналисты и историки, которые с 1983 года начали изучать эту страну, исколесили ее вдоль и поперек и стали участниками событий в Тунисе, в том числе «Революции жасминов» 1987 года и событий 2011 года…

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/mp/karfagen/

Православие под африканским небом

Из всех государств Северной Африки Тунис – единственная страна, где широко распространено православие. Неудивительно, ведь это святая земля, обильно политая кровью христианских мучеников. Русскую православную церковь с 1992 года здесь представляет протоиерей Димитрий (Нецветаев), с которым встретился журналист "РВ".

- Отец Димитрий, с чего все начиналось?

- Русские в Тунисе появились под конец 1920 года. В приморский город Бизерта пришла эскадра военной флотилии, которая отказалась подчиняться советской власти. Среди беженцев оказалось 13 священников. Как только вынужденные эмигранты более-менее обустроились, первым делом они задумались о строительстве церкви. В 1938 году на пожертвования русских беженцев был отстроен храм святого Благоверного Великого Князя Александра Невского. А в 1956 году уже в столице страны, городе Тунис, построена и освящена церковь Воскресения Христова.

Однако с 1963 года службы в храмах практически не велись, не было священника. Муниципальные власти даже хотели отобрать наши здания под тем предлогом, что они не используются по назначению. Если бы не активные действия главы русской православной общины в Тунисе Анастасии Александровны Ширинской-Манштейн, наверное, служить сегодня было бы негде. Эта потрясающая женщина тридцать лет делала все возможное для сохранения храмов. В феврале 1990 года она обратилась с письмом (его подписали 37 человек) к Патриарху Московскому и всея Руси Пимену, в котором попросила принять местную русскую православную общину под юрисдикцию Московской Патриархии и направить в Тунис священника из Москвы. Вот так в июне 1992 года я и появился здесь.

- Трудно было поначалу?

- Нелегко. Не было машины, квартира неблагоустроена, отсутствовал кондиционер, что очень чувствуется жаркими летними месяцами. Первые месяцы жили всей семьей в одной комнате. Появлялись деньги, делали ремонт. Потом ждали, пока соберем еще хоть что-то. Но ничего, слава Богу за все. Люди приходят. Если раньше вечером я служил в одиночестве, на литургии стояло человека три-четыре, то сейчас на обычные службы приходят в десять раз больше. На Пасху в этом году пришло 450 человек, а храм у нас рассчитан максимум на 300, так что многие люди стояли во дворе.

- Как строятся ваши отношения с российским посольством?

- Сперва никак не строились, из посольства никого не было. Сейчас в наш храм в Тунисе они ходят. Помимо того, большую помощь оказывают в решении каких-то бытовых вопросов. С их помощью, например, удалось решить вопрос с приобретением автомобиля. Так что отношения наши сегодня можно назвать добрососедскими.

- Русская эмиграция вас сразу приняла?

- В основном, да. Но сейчас из тех, кто высадился в 1920 году в Бизерте, осталась только Анастасия Александровна Ширинская-Манштейн. С ней с самого начала сложились хорошие отношения. Было дело, правда, когда я только начинал служить, одна из прихожанок, Ирина Викторовна Алярд-Мартино, внимательно присматривалась ко мне. Это понятно. Ее муж был некоторое время послом ФРГ в СССР. И потому она всех "оттуда" считала большевистскими шпионами. Когда я на службу в честь мучеников надел облачение соответствующего красного цвета, Ирина Викторовна возмущенно мне заметила: "Почему вы, батюшка, и тут хотите ввести красный?". Но потом привыкла, даже помогала нам с финансированием ремонта храма в городе Тунис.

- Тунис хотя страна и светская, но с преобладающим мусульманским населением. Как это влияет на вашу деятельность?

- Сложностей много. Да, мы, христиане, здесь не можем громко подавать свой голос. Русская православная церковь допущена в Тунис только на тех условиях, что миссионерскую работу мы можем вести исключительно среди русских, прозелитизмом не имеем права заниматься. Но и других хватает опасностей. Одно время появилась у нас модернистская секта. Стали заманивать туда моих прихожан. Многие потянулись. Пришлось объявить им "войну". Под угрозой отлучения от Церкви я запретил нашим прихожанам бывать на их собраниях. Раз в месяц читал специальные лекции в Российском культурном центре. Сейчас в этой секте состоит всего два человека.

- Местные власти не чинят вам препятствий?

- Нет, они спокойно к нам относятся. Иногда помогают. Когда в Тунис приезжал глава Отдела внешних церковных связей митрополит Кирилл, к нам приходил представитель местного министерства по делам религий, предложил помочь с ремонтом храма. Поскольку у одного из депутатов тунисского Национального собрания жена родом с Украины, этого парламентария попросили заниматься нашими делами. Он составил письмо в столичную мэрию, в прошлом году бригада местных рабочих покрасила храм, наладили электричество.

- Отец Димитрий, вы ведь не единственные христиане в Тунисе. Есть здесь и католики, и другие православные. Вы сотрудничаете с ними?

- Я считаю, что мы, христиане, в мусульманской стране должны держаться сообща. Поэтому в тех акциях, которые поддерживают наше единство, но не затрагивают важные вероучительные вопросы, думаю, принимать участие стоит. Поэтому, конечно, имеем общение и с католиками. Помимо того, в Тунисе есть три прихода Александрийской православной церкви. Возглавляет их митрополит Алексий. А когда я только сюда приехал, эти церкви окормлял митрополит Ириней. Грек, он прекрасно говорил по-русски. Однажды наши прихожанки-украинки затянули свои народные песни и остановились, не зная всех слов. Так владыка не только подпевал им, но и закончил за женщин. Так что отношения у нас хорошие.

Опубликовано 14.09.2005

Православие под африканским небом. Станислав Стремидловский.

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/mp/1/

Русская православная община в Тунисе. Русские в Бизерте. Олег Фомин

История русской православной общины в Тунисе начинается с 1920 года, когда из Константинополя в тунисский порт Бизерта пришли 35 русских военных кораблей, команда которых отказалась служить большевистскому режиму в России. После эвакуации из Крыма в Константинополь количество и состав экипажей боевых единиц Российского Черноморского Императорского Флота уже не соответствовали его названию и потому Черноморский Флот приказом командующего от 21 ноября 1920 года был переименован в Русскую эскадру. После кратковременного пребывания в Константинополе Русская эскадра, совершив героический переход в тяжелых погодных условиях, встала на якорь в Бизерте, с более чем шестью тысячами русских людей-офицеров, нижних чинов и членов их семей. Вместе с ними прибыли 13 православных священников.

Среди них выделялся отец Георгий Спасский, который, согласно французским архивам, уже с 1921 года начал переписку с властями Франции, осуществлявшей протекторат над Тунисом, об оформлении русского православного прихода. Церковные службы проходили на специально оборудованной для этих целей палубе линейного корабля « Георгий Победоносец» и в созданном неподалеку от Бизерты, в местечке Джебель Кебир на базе французского военного форта, Морском корпусе, который просуществовал пять лет, выпуская гардемаринов.

В 1924 году с признанием Францией Советской России, русские корабли перешли в собственность метрополии. Бывший начальник штаба Русской эскадры в Бизерте контр-адмирал А. Тихменев писал: « В далекой Бизерте, в Северной Африке, где нашли себе приют остатки Российского Императорского Флота, не только у моряков, но и у всех Русских людей дрогнуло сердце, когда в 17ч. 25м. 29 октября 1924 года раздалась последняя команда « На Флаг и Гюйс» и спустя одну минуту — «Флаг и Гюйс спустить». Тихо спускались флаги с изображением креста Святого Андрея Первозванного, символ Флота, нет — символ былой, почти 250-летней славы и величия России». В 1925 году в Тунисе оставалось уже не более 700 русских. Остальные разъехались по всему миру.

Часть русской общины еще ранее перебралась в тунисскую столицу, где в снятом приблизительно в 1922 году доме N 60 на улице Зешегз было оборудовано помещение для церкви, получившей название Воскресения Христова. Сюда привезли иконостас и церковную утварь с кораблей. Служил Отец Константин Михайловский, проживавший с семьей в этом же доме.

Корабельная церковь на «Георгие Победоносце», где до спуска Андреевского флага служил Отец Иоаникий Полетаев, была перенесена в снятую бизертскую квартиру на улице Апри, в одной из комнат которой и происходили службы.

Православный церковный приход, образовавшийся в Тунисе, формально находился под опекой Русской Православной Зарубежной (Карловацкой) Церкви, вначале обосновавшейся в Сербии, а затем в США в Нью-Йорке.

В начале 30-х годов корабли Русской эскадры, переданные французам, пошли на слом. Оставшиеся в Бизерте россияне вынашивают идею о строительстве церкви в память об эскадре. В этих целях создается оргкомитет в составе адмирала Беренса А. М. (председатель), адмирала Ворожейкина С. Н., капитана первого ранга Гильдебранта Г. Ф., капитана-второго ранга Рыкова И. С. и старшего лейтенанта Манштейна А. С. Погибший в Бозе и покоящийся на бизертском кладбище старший лейтенант был отцом поныне здравствующей и проживающей в Бизерте А. А. Ширинской (урожденной Манштейн), попавшей сюда восьмилетней девочкой в 1920 году на борту миноносца «Жаркий» под командой своего родителя.

В 1936 году получено разрешение французских властей на строительство храма. На основании решения муниципалитета N 230 от 11 сентября 1937 года в Бизерте начинается и в 1938 завершается его строительство на пожертвования русских эмигрантов. Первым настоятелем храма, освященного в честь святого Благоверного Великого Князя Александра Невского, был протоиерей Иоаникий Полетаев. Как отметил выше упомянутый контр-адмирал А. Тихменев, «... там, в Бизерте сооружен скромный Храм-Памятник последним кораблям Российского Императорского Флота, в нем завеса на Царских Вратах-Андреевский стяг, в этом Храме-Памятнике мраморные доски с названиями кораблей эскадры. Храм этот будет служить местом поклонения будущих русских поколений».

25 января 1937 года специальным указом разрешено создание Ассоциации православных Бизерты, устав которой был утвержден 28 февраля 1938 года.

После II мировой войны начался сбор средств на строительство православного храма в тунисской столице. Большая часть поступила от русских эмигрантов-родственников различных морских чинов. В 1953 году получено разрешение, а в октябре того же года заложен первый камень на строительстве церкви Воскресения Христова. Под камень помещена частица мощей священномученика Киприана, епископа Карфагенского, знаменитого распространителя христианства на тунисской земле в III веке. С июня 1955 года получает право на существование Православная ассоциация церкви Воскресения в Тунисе. В июне 1956 года строительство церкви завершено, а в июле состоялось торжественное освящение тунисского храма, которое совершил Преосвященный Иоанн, епископ Шанхайский. В церковь переносятся иконы и утварь из бывшего церковного помещения на улице Зешег.

Ассоциации русских православных христиан получают купчую и дарственную на земельные участки под церквями Александра Невского и Воскресения в Бизерте и Тунисе вначале от французских властей, а после признания Францией независимости Туниса 20 марта 1956 года их право на владение участками подтверждается и указами первого президента Туниса Хабиба Бургибы.

После провозглашения независимости большинство русских, имевших французское подданство, вынуждено переехать, во Францию. В начале 60-х годов русская колония в Тунисе представлена всего несколькими семьями. В Бизерте проживали лишь две семьи — Ширинских и Иловайских. Настоятели храмов покидают Тунис. Остро встает вопрос о содержании церквей и сохранении их имущества. В ответ на тревожные письма Иловайского И. О. секретарь Архиерейского Синода Русской Зарубежной Православной Церкви, епископ Григорий сообщает из Нью-Йорка, что Синод постановил поручить Преосвященному Архиепископу Антонию Женевскому и Западно-Европейскому направить кого-либо из его священнослужителей в Бизертудля выяснения положения на месте. Секретарь Архиерейского Синода также предлагает рассмотреть возможность передачи наиболее памятных и ценных церковных предметов на хранение в музей Русской Зарубежной Православной Церкви в Свято-Троицкий монастырь в США. Архиепископ Антоний Женевский способен лишь выразить сочувствие. В своем письме в феврале 1989 года он поддерживает намерение взявшей к тому времени на себя ответственность за русское наследство в Тунисе А. А. Ширинской-Манштейн зарегистрировать приходящие в упадок церкви как памятники истории в надежде получить средства на их ремонт. Но ее обращение к властям остается без ответа. Приезд в Тунис из Нью-Йорка архиепископа Аавра также оказался безрезультатном.

Начиная с 1963 года оба прихода в Тунисе и Бизерте лишь один-два раза в году обслуживал греческий священник Александрийской Патриархии из греческого православного собора в столице. Тем не менее, количество прихожан стало постепенно увеличиваться за счет женщин из России и других республик СССР, вышедших замуж за тунисцев, получивших образование в советских вузах. Многие из них вступили в Православные ассоциации Туниса и Бизерты.

В феврале 1990 года А. А. Ширинская-Манштейн, возглавившая русскую православную общину в Тунисе, выражая волю верующих, обратилась к Патриарху Московскому и всея Руси Пимену. В своем письме она сообщила, что православные " приходы в Тунисе, находящиеся под юрисдикцией Русской Зарубежной Церкви, уже около 30 лет не имеют русского священника, а побывавший в Тунисе в 1989 году представитель Синода архиепископ Аавр не помог возродить духовную жизнь общины. В этой связи А. А. Ширинская-Манштейн попросила Патриарха принять русскую православную общину под юрисдикцию Московской Патриархии и направить в Тунис священника из Москвы. Здесь следует отдать должное архиепископу Антонию Женевскому, который, по свидетельству А. А. Ширинской, проявил понимание и согласился с ее решением как единственным способом спасти церкви, на которые уже стали покушаться тунисцы под предлогом их бездействия.

В марте и июне 1990 года в Тунисе побывал и встретился с верующими Экзарх Патриарха Московского и всея Руси при Патриархе Александрийском архимандрит Феофан. В своем рапорте председателю Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата архиепископу Смоленскому и Калининградскому Кириллу он констатировал наличие в Тунисе, помимо представителей старой эмиграции, более тысячи соотечественниц, проявляющих большой интерес к вере и по-настоящему верующих. Архимандрит Феофан также отметил имеющий место неформальный интерес к церкви членов советской колонии в Тунисе. Он заключил свой рапорт выводом о целесообразности принятия православных соотечественников, проживающих в Тунисе, под омофор Патриарха Московского и всея Руси и направления туда священника. По информации архимандрита компетентные тунисские власти не возражали против открытия прихода Русской Православной Церкви в Тунисе, а посольство СССР обещало всяческую поддержку.

18 февраля 1992 года Патриарх Московский и всея Руси и Священный Синод постановили принять Русскую православную общину в Тунисе под юрисдикцию Московского Патриархата и назначить священника Димитрия Нецветаева настоятелем Воскресенского храма в столице Республики. К этому времени, благодаря взносам новых членов Православных ассоциаций Туниса и Бизерты, удалось частично отремонтировать храмы. Благотворительный взнос в размере трех тысяч американских домаров на приведение в порядок церквей поступил от Ясира Арафата - руководителя Организации освобождения Палестины, штаб-квартира которой находилась в тунисской столице. В феврале 1992 года на освящении храма Александра Невского после ремонта присутствовала супруга Я. Арафата — Суха, христианка по происхождению. Она сделала вклад в церковь в виде искусно выполненной из оливкового дерева «Тайной Вечери».

Приезд священника Димитрия Нецветаева, ставшего настоятелем русских православных храмов в Тунисе и Бизерте, сплотил верующих и значительно оживил приходскую жизнь. Церкви стали центрами притяжения для наших соотечественниц и их детей, число которых в Тунисе по состоянию на начало 1997 года составляет более 2500 человек. На богослужениях присутствуют сотрудники Посольства РФ, других российских учреждений, наши соотечественники-предприниматели, обосновавшиеся в Тунисе, а также православные болгары, румыны, сербы, палестинцы. Во время двунадесятых праздников, когда обычно в Воскресенском Храме служит Вы-сокопреосвященнейший Ириней, Митрополит Карфагенский, экзарх Северной Африки, количество прихожан достигает 300 человек. Здесь совершаются обряды крещения, венчания, заказываются различные молебны.

Православные церкви в Тунисе, благодаря деятельности отца Дмитрия, поддерживаемого во всех его благих начинаниях Посольством, превратились в действенное место общения и укрепления связей с соотечественниками, воспитания детей от смешанных браков в духе любви и уважения к родине их матерей и ее тысячелетней православной культуре.

Церковно-приходский совет обоих храмов тесно взаимодействует с представительством Российского центра международного научного и культурного сотрудничества (РЦМНиКС) при Правительстве Российской Федерации и Российским центром науки и культуры (РЦНК) в Тунисе. Они вместе проводят музыкально-литературные вечера и кинопросмотры, отмечают знаменательные даты в истории России, изыскивают средства для ремонта храмов и ухода за могилами русских моряков на бизертском кладбище, стремясь вовлечь в сферу своей деятельности каждого соотечественника. В 1997 году они осуществили ряд ярких совместных мероприятий, посвященных 300-летию Российского Флота. Представительство и центр помогают настоятелю храмов в их превращении в места паломничества возрастающего потока российских туристов в Тунис. Эта деятельность получила положительную оценку Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, наградившего представителя РЦМНиКС, директора РЦНК Памятной грамотой.

Однако вошедшую в нормальную колею жизнь постепенно увеличивающейся за счет вновь прибывающих соотечественниц православной общины в Тунисе омрачает одно серьезное обстоятельство. Оно касается права собственности на церковные земельные участки. Дело в том, что возглавлявшие Православные ассоциации далекие от политики и весьма преклонного возраста женщины, в частности А. А. Ширинская, не были своевременно осведомлены о провозглашении в 1988 году, после прихода к власти ныне действующего президента Тунисской Республики Зин Эль-Абидин Бен Али, закона, предписывающего обязательную перерегистрацию всех общественных организаций в шестимесячный срок с момента его публикации в официальном бюметене. Время было упущено и в результате 1 октября 1994 года МИД Туниса со ссылкой на закон N 90 от 2 августа 1988 года уведомил Посольство РФ в ноте N Д IV 107/ 94 о том, что Православная ассоциация церкви Воскресения распущена, а земельный участок под храмом передан в собственность тунисского государства.

За два года до отправки ноты тунисское правительство в целях противодействия исламскому фундаментализму, вылившемуся в трагедию соседнего алжирского народа, издало закон о запрете и роспуске в стране всех религиозных, включая мусульманские, организаций. Этот закон поставил дополнительный и практически непреодолимый барьер на пути всех поддержанных посольством попыток русской православной общины пройти перерегистрацию Ассоциации церкви Воскресения и восстановить свои права на владение церковным земельным участком.

Вопрос о судьбе земельного участка под храмом в Бизерте, купленного Ассоциацией в 1937 году, как бы «подвис», поскольку никаких обращений тунисцев ни в Посольство РФ, ни к командированному священнику Московского Патриарха до сих пор не последовало. Однако участок находится под постоянной угрозой отторжения, так как фактически он принадлежит юридически несуществующей Ассоциации православных Бизерты.

Следует признать, что нынешние власти Туниса, постоянно подчеркивающие свою веротерпимость и выступающие с позиций «светского ислама», пока никаких претензий к православной общине и настоятелю обоих храмов не имеют. Они не чинят препятствий членам приходов в отправлении их духовных потребностей и даже обещают зарегистрировать бывшую православную Ассоциацию, но уже в светской оболочке и под названием «Русско-славянская культурная» ассоциация».

« В то же время практическая национализация земельных участков вселяет среди прихожан чувство неуверенности в завтрашнем дне, на который могут повлиять изменения в стране или смена ныне веротерпимого политического курса. Не следует сбрасывать со счетов и возможные посягательства на расположенные в престижных городских районах участки со стороны их соседей. В Тунисе это — банковские структуры, а в Бизерте — свободная экономическая зона.

Контакты и встречи Посла Российской Федерации в Тунисе В. В. Попова с тунисскими министрами внутренних дел, по делам религий, мэром столицы позволяют надеяться, что официальное обращение Патриарха Московского и всея Руси к высшему тунисскому руководству с просьбой решить вопрос о церковных земельных участках в пользу Русской Православной Церкви могло бы встретить положительный отклик. Здесь также следует учитывать, что перевод церковных земельных участков из собственности тунисского государства в собственность Московского Патриарха (по аналогии с осуществленным ранее переводом земельных участков католических храмов в Тунисе в собственность Папы Римского и англиканского храма-Королевы Английской) может иметь для нынешнего тунисского режима, пекущегося о своем международном авторитете, значительный политический эффект.

По мнению Посольства РФ и убеждению многочисленных прихожан для решения тунисской стороной вопроса о закреплении земельных участков за Русской Православной Церковью, помимо обращения Патриарха Московского и всея Руси к президенту Тунисской Республики, исключительно важное значение имели бы его личный приезд в Тунис и официальные переговоры с тунисскими властями.

В настоящее время русская православная община связывает большие надежды на решение вопроса о церковной земле и своих других проблем с визитом в Тунис председателя Совета внешних церковных связей Русской Православной Церкви, Митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла. Пребывание члена Священного Синода в Тунисе, на чьей гостеприимной земле 76 лет назад был возжен очаг русской православной культуры, даст новый мощный заряд духовности всем проживающим здесь православным людям и будет способствовать дальнейшему укреплению российско-тунисских связей.

Олег Фомин

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/mp/fomin/

17 января 2011. Тунис православный: «Мы не знаем, сможем ли служить на Крещение»

События в Тунисе во всех новостях: беспорядки, стрельба, отъезд президента, эвакуация русских туристов. А многие ли знают, что в этой далекой стране в Северной Африке есть несколько храмов Русской Православной Церкви и немаленькая община верующих?

Редакции портала «Православие и мир» удалось связаться с настоятелем храма Воскресения Христова в Тунисе протоиереем Димитрием Нецветаевым. Отец Димитрий служит в столице Туниса, раз в месяц в Бизерте, а на большие праздники – в храме на Мальте.

- Отец Димитрий, какая сегодня обстановка в стране? Не пострадали ли прихожане и храм?

- Я 12 января (2011 года) полетел на Мальту, и тут начались эти события (в Тунисе). Только сегодня прилетел.

У нас в храме все спокойно: храм стоит на большой улице недалеко от центрального банка, поэтому эту улицу хорошо охраняют со всех сторон, никого не подпускают.

Перед моим отъездом с Мальты мне позвонил митрополит Карфагенский Алексий и попросил, чтобы я отменил сегодня службу, сказал, что в греческом храме тоже не будет службы. Я сказал, что служба будет на Мальте.

Не знаю, как будем служить на Крещение: кто сможет прийти, кто не сможет. В стране комендантский час введен с 17.00 до 7 утра.

В целом благоприятная ситуация. Да, звонят прихожане, некоторые шокированы, у кого-то происходили неприятные события, но сегодня уже ничего не было. Вчера-позавчера были манифестации, стрельба под окнами. У нас тут недалеко тоже стреляли.

- Мы знаем, что сегодня были эвакуированы многие русские семьи, кто теперь будет ходить в храм?

- У нас костяк прихода составляют русские женщины, которые вышли замуж за тунисцев, поэтому они все останутся, никто не собирается покидать страну. Мы молимся, чтобы все утряслось, Тунис был благоприятной страной, и мы молимся, чтобы все стало на свои места.

- Отец Димитрий, вы говорили, что вы много лет пытаетесь организовать роспись храма….

- Храм был построен в 1956 году, в том же году Тунис получил независимость, многие разъехались. Храм не был расписан. Когда я приехал сюда, ко мне мне обратился архитектор храма, которому было уже 95 лет, он в своем письме просил закончить работу, расписать храм. Но сколько не пытались мы, пока ничего не получилось. Мы нашли художников, они согласились приехать, но мы не нашли денег.

Мы благодарим отца Димитрия и просим молитв о нем и наших братьях и сестрах во Христе, живущих в этой неспокойном сегодня государстве.

Анна Данилова

Хранители православия в Тунисе

Интервью со священником Димитрием Нецветаевым

Церковь среди мечетей

– Отец Димитрий, как встретил Вас Тунис?

– До приезда сюда у меня о Тунисе были только общие сведения. Знал, что здесь раньше был Карфаген, что это Северная Африка, мусульманская страна. Меня сразу поразил сам город. Еще из самолета я увидел, что он – абсолютно белый. Здесь все дома красят в белый цвет, может потому, что он отражает солнце – чтобы не было очень жарко летом. Потом поразили люди. В Москве все куда-то торопятся, а здесь часами сидят в кафе, разговаривают или просто смотрят на прохожих. Поначалу это казалось странным. Сейчас, за четырнадцать с половиной лет, которые я здесь прожил, уже, конечно, ко всему привык.

Когда мы приехали, тунисский храм был просто в ужасном состоянии. По всем стенам шли черные трещины, покрытые плесенью, крыша протекала, отопления не было. А зимой здесь все-таки температура опускается до плюс пяти и сырость ужасная. Все дома построены из камня и складывается ощущение, что ты находишься в ледяном каменном мешке. Порой на улице бывает теплее и комфортнее, чем дома. Одна знакомая сказала, что нигде она так не мерзла, как в Африке!
Вдобавок обнаружилось, что нам негде жить: квартиру под церковью занимали беженцы из Ирака. Когда мы их, наконец, переселили, надо было эту квартиру капитально ремонтировать. В ней не было никакой мебели, кроме массивного дубового стола из кают-компании одного из прибывших кораблей. А денег ни на что нет. Пришлось взять в аренду из торгпредства две кровати и шкаф. Стали просить людей о помощи. Сотрудники нашего посольства собрали 60 долларов, торгового представительства – 70. А ведро краски стоило 30 долларов…

– А в каком состоянии был приход?

– Да прихода-то как такового, можно сказать, и не было. Да, написали люди письмо, попросили прислать священника, но больше для проформы: хорошо, чтобы был – можно раз в полгода прийти на Пасху и Рождество. Бывало, идет служба – а прихожан нет. Очень печально было. Но постепенно люди стали приходить, стали активнее. Сейчас уже совсем другое дело.

– И кто Ваши прихожане?

– В основном русские, украинки, белоруски, которые вышли замуж за тунисцев. Большинство из них познакомились с будущими мужьями еще в институтах, в Советском Союзе. Вместе учились, расписались в СССР и приехали сюда жить. Многие пришли к Богу именно здесь. И многие говорят: надо же было приехать в мусульманскую страну, чтобы почувствовать здесь себя православными.

– А как Вы думаете, что они ищут в храме, зачем приходят?

– Для чего любой человек приходит в Церковь? В первую очередь, чтобы соприкоснуться с Богом. За границей приходят еще и для того, чтобы получить частицу русского духа. На самом деле, как можно жить без веры? Здесь это особенно чувствуется…

– Как тунисцы относятся к православным?

– Очень лояльно. Не было случаев, чтобы смеялись, глумились над религией. Разве что подростки иногда. Но это, сами знаете, и в нашей стране случается.

– А как мужья относятся к тому, что их жены, которые раньше не были верующими, вдруг по приезде сюда стали православными?

– По-разному. Есть такие, которые вообще не пускают жен в церковь, и им приходится обманывать – говорить, что идут в культурный центр или к подруге. А другие специально рано утром будят своих жен, чтобы на службу не опоздали. И вот ведь парадокс: те мужья, которые сами не очень религиозные, они-то как раз самые нетерпимые. Много говорят о своей религии, а сами ее порой и не знают. А вот по-настоящему верующие мусульмане с уважением относятся к вере своих жен. Хотя и говорят что, дескать, наша религия более правильная, но у вас тоже правильная, потому, что вы почитаете одного Бога, а не нескольких. А в Коране написано, что к людям, почитающим Книгу и верующим в Единого Бога, надо относиться как к братьям.

– Есть какие-то специфические проблемы, с которыми сталкиваются здесь интернациональные семьи?

– Самая главная проблема – воспитание детей. Особенно если муж и жена по-настоящему религиозные люди. Многие говорят, что не нужно давить на ребенка в плане духовного воспитания, что ребенок вырастет и сам выберет, какая религия ему ближе. Но я считаю, что говоря так, люди лукавят. Ведь в школе детей обучают Корану, все праздники и обычаи – мусульманские, обрезание мальчикам делают обязательно, а со стороны матери – фактически ничего. Про Крещение же говорят: вырастет, захочет – сам крестится. Но, бывает, что совершают и обрезание, и Крещение.
Потом, традиции разные. Случалось, что женщин с детьми мужья не пускали не только в церковь, но даже на новогоднюю елку в русский культурный центр. Поначалу мужу и жене трудно со своими взглядами и традициями двигаться навстречу друг другу. Но, как правило, со временем притираются, привыкают.

– Службы у вас такие же как в России или как-то адаптированы?

– Точно как в России. Единствен-ное, на Пасху читаем Евангелие еще и на арабском языке. И в колокола здесь не разрешают звонить на улице, потому что мусульманская страна. Поэтому когда у нас появились колокола, мы их повесили внутри храма.

– Как Вы считаете, легче было бы служить в России?

– С одной стороны легче, с другой сложнее. Здесь община небольшая, и я каждого прихожанина знаю – что он собой представляет, чем дышит. Я и настоятель, и духовник всем. Когда у нас подходят к Причастию, редко кто называет свое имя, разве что приезжие. Когда людей так хорошо знаешь, то к каждому легко найти подход. А в России в каждом храме тысячи прихожан и постоянно приходят новые, и все ожидают твоего совета. А как его дать, когда не знаешь, что на самом деле человек собой представляет?

Хотя с советами и здесь не все просто. Допустим, когда бывает мусульманский праздник, вся семья собирается и режут барана. А у нас, допустим, Великий Пост. Как быть? Не съешь мяса – обидишь окружающих. Приходится давать благословение, если это, конечно, не Страстная Седмица. Я говорю: вы можете съесть это мясо ради уважения к семье мужа, ради послушания. А дальше, конечно же, продолжайте пост.

– Есть ли различие между православными той, первой волны эмиграции и нынешними вашими прихожанами?

– Конечно, есть. Те люди были воспитаны в Православии, а теперешние прихожане в атеизме. Отсюда и разница. Эмигранты первой волны с молоком матери впитали и праздники, и обряды, они не представляли себе жизни без Церкви. Анастасия Александровна рассказывала, как они, отказывая себе во многом, собирали деньги на храм и давали, что могли. Как-то пришел к ней человек, она его напоила чаем, а он – осоловел. Выяснилось, что этот человек полгода чай из экономии не пил. Она так удивилась! Знала, что он постоянно деньги на храм давал. Сейчас такое уже, пожалуй, многим показалось бы невозможным.

Эмигранты последней волны стали посещать храмы только с моим приездом. На самом деле, многие из них и не знали, что им нужна Церковь, пока не стали регулярно приходить в храм. Но сейчас для них возможность прийти на службу очень много значит.

Матушка Светлана – помощница своему мужу. Когда отец Димитрий служит, она поет на клиросе. У них вообще своеобразный “семейный подряд”: дети тоже помогают – и Галинка и Антоний.

Матушка Светлана: Когда мы только приехали, всё было ужасно: храм разваливается, прихожан нет, денег на ремонт нет, жить негде, всё вокруг чужое. Галинка маленькая, а ее даже помыть негде, так как в квартире под храмом даже не было душа. Я ночами плакала – так тяжело мне здесь было. А службы! Батюшка служит, я пою и, кроме нас, в храме больше никого нет. Батюшка, говорю, зачем мы сюда приехали, кому это надо? Хочу домой, давай напишем прошение в Москву, чтобы нас отозвали. А он мне: что ты, ведь это первый мой приход, как я могу уехать, ничего не сделав! Потом, с Божьей помощью, все потихоньку начало налаживаться.

Батюшка старался сам все ремонтировать. Он и плитку клал, и штукатурил, и красил, и мебель делал. Однажды попробовал электропроводку чинить, так его током ударило – цепочка, на которой крестик висел, лопнула и отлетела в угол комнаты. Говорят, что это его и спасло – заряд не дошел до сердца. А на стене еще долго был черный след от его ладони. И рука долго заживала. Пришлось перенести несколько операций.

Первый ремонт храма мы, можно сказать, хитростью сделали. Рядом построили банк и по храму пошли трещины. И вот надоумил нас Господь: батюшка уговорил наше посольство, они пошли в этот банк целой делегацией и сказали, что мы подаем на них в суд за развал здания храма. На самом деле мы бы не подали – денег не было судиться. Но они этого не знали и за свой счет все отремонтировали: заделали трещины, построили ограду, выложили вокруг храма плиткой и покрасили храм.

Мы выкручивались здесь, как могли. Например, не было у батюшки помощников – ни иподьякона, ни пономаря. Пришлось обходиться тем, что было. А была у нас только наша дочка. Вот Галинка и начала с трех с половиной лет в храме прислуживать. Сначала папа просто давал ей свечку, и она стояла с ней на амвоне. А потом покойный митрополит Ириней Карфагенский благословил ее входить в алтарь, и правом ношения стихаря и ораря. И стала наша Галинка иподьяконом. Прислуживала даже двум Александрийским Патриархам. (Покойному Петру и ныне здравствующему Феодору).

Теперь у нас Антоний иподьяконствует. Однажды такая служба была! Интронизация митрополита Алексия Карфагенского в греческом храме. Служба шла часа четыре с половиной, и Антонию надо было держать очень тяжелый подсвечник. Ничего, выдержал. Хотя, конечно, это было трудно – он тогда совсем маленький был, всего пять лет. Потом жаловался, что руки-ноги болят и требовал в качестве компенсации пиццу, несознательный элемент.

Антоний у нас снега никогда не видел: в Россию мы редко приезжаем, да и то летом, потому что у нас зимней одежды нет. Как-то вырезали они в школе при русском посольстве снежинки из салфеток. Так Антоний решил, что настоящие снежинки такие и есть – размером с тарелку. Он очень хочет посмотреть на настоящий снег.

Тунис – самая северная страна Африки. А Белый мыс – самая крайняя ее северная точка. Когда-то сюда пришла маленькая девочка Анастасия Ширинская, рассудив, что здесь ближе всего до родины. Стоя на ветру, она кричала: “Россия, я люблю тебя!” Сегодня в Тунисе она осталась единственной, кто помнит бегство из Крыма, приход Русской эскадры в Бизерту и силу духа отцов, лишившихся всего.

Два маленьких белых православных храма тоже много повидали на своем веку. Они стали свидетелями трудных лет обустройства русских эмигрантов на новом месте, пережили годы упадка и запустения. И вот теперь открыли свои двери для русских, которые здесь, в мусульманском Тунисе, стали православными.

Вера стала мне опорой

Впервые я приехала в Тунис в 1985 году. Обычная история: я из Одессы, муж там учился, поженились по большой любви и шесть лет вместе прожили в России. Потом приехали сюда. Уезжала со скандалом – в то время у нас считалось неприличным выходить замуж за иностранца. Отношения со всеми испортились, мой отъезд сильно осложнил жизнь моим родителям.

А в Тунисе мы с мужем прожили вместе год и разошлись. Оказалось, что вместе жить невозможно. Нельзя было общаться с русскими подружками, ходить в культурный центр. О церкви вообще речи не было. Хотя он образованный человек, архитектор. С тех пор так здесь и живу. Сначала надо было отсудить детей – на это ушло два года. А потом как-то застряла. Был момент, когда хотела было уехать, но испугалась – в России тогда все так менялось, шла Перестройка.

Детей я крестила в храме Воскресения Христова. Настоятеля не было, но изредка сюда приезжали православные священники. В один из таких приездов батюшка Феофан из Египта и крестил моих детей. Старшим было 10 и 11 лет, младшему четыре. Когда их крестили, не оказалось мира для миропомазания. Пришлось ждать другого батюшку, он и вручил им крестики. А когда подросли, сами сознательно стали ходить в храм. В России я в церковь не ходила, и родители мои не ходили. И детей крестила просто так – за что-то надо было ухватиться: я одна, в мусульманской стране, все чужое. Религия стала мне опорой. Мой бывший муж знает, что дети крещеные, и относится к этому спокойно. Ему важно было только, чтобы это не афишировалось.

Когда приехал батюшка, наш храм преобразился. До него здесь был полный развал: мы газеты стелили на пол, такая была страшная сырость, везде паутина, стены черные. А теперь, с Божьей помощью, все лучше и лучше. С батюшкой приехала матушка. Она так тонко, мягко, мудро стала нам потихонечку объяснять – что да как. Мы ведь здесь совершенно дикие были. Я так понятия не имела о вере, о Евангелии. Матушка начала нас потихоньку подталкивать, а батюшка уже – руководствовать. Я чувствую, что очень изменилась: стала намного мягче. Сейчас в церковь хожу часто. Матушка нас учит, что надо почаще причащаться, вот и прихожу каждое воскресение. Мы все только одного боимся – что отец Димитрий с матушкой от нас уедут.

Людмила Ф.

В наш храм хочется приходить всегда

Мой муж – русский. Работает здесь с 1998 года по контракту старшим механиком на рыболовецком судне. Три года назад мы с дочерью приехали к нему. Живем в Бизерте. В храм впервые пришли благодаря Анастасии Александровне Ширинской – она нас пригласила на Пасху. С тех пор ходим на каждую службу.

У нас здесь очень теплая атмосфера. Здесь наш второй дом. Вот сегодня плохо себя чувствовала, думала – не пойду. А потом как представила – вот сейчас пропущу и потом целый месяц буду без службы. Решила: ну, нет!

В России мы жили в Санкт-Петербурге. В церковь иногда ходили, но в какие-то особенные, чаще тяжелые моменты. А здесь хочется приходить всегда. Мы, русские, могли бы встречаться где угодно, но собираемся именно в храме.

Анастасия Александровна очень много для нас значит. Она из первой волны эмиграции – очень духовно сильный человек. Именно такие люди построили здесь церкви, сохранили русский язык. Вот недавно Анастасия Александровна заболела, перенесла сложную операцию, так вы не представляете, как мы за нее переживали, как боялись, молились, чтобы все прошло хорошо. И вот, слава Богу, наша бабушка (мы так Анастасию Александровну называем) снова здоровая, веселая, бодрая. И этим всех нас заряжает.

Наталья Кирьянова

В храме я чувствую себя как на родине

Мы с мужем вместе учились во Львове, в Политехническом институте. Он родом из Туниса. С 1980 года живем в Бизерте. Моя бабушка в детстве крестила меня в Католичестве. Я этого, правда, не помню. В Советском Союзе в храм я ходила только по праздникам – на Пасху, на Рождество. У нас, школьников, это было модно, потому что было запрещено. Но и тогда я не была атеисткой. Бабушка была из закарпатских немцев, она научила меня молиться по-немецки, и я молилась утром и вечером.

Здесь, в Бизерте, храм для меня – прежде всего общение. Я чувствую здесь себя немножко как на Родине. Вначале мы сюда приходили не очень часто, храм тогда практически был закрыт. Но потом Анастасия Александровна заставила нас действовать. Мы написали письмо в Москву, в Патриархию, и к нам приехал батюшка. Зарегистрировали нашу общину как культурную организацию. И постепенно мы стали не просто сюда ходить, но и молиться.

Муж мой атеист. Правда, когда мы познакомились, он молился и даже Рамадан соблюдал. Но на старших курсах в институте мы проходили “основы научного атеизма”, и он проникся. Может, это и к лучшему… Когда дочери были маленькие, муж просил, чтобы дома не было ничего религиозного – ни христианского, ни мусульманского – чтобы не влиять на детей. Считал, что они должны сами выбрать, как жить. Мы даже елку на Рождество не ставили, пока они не подросли и не стали немножко разбираться в себе. Старшая о религии как-то никогда особо не спрашивала. А вот младшая тянется к христианству. Давно мечтает покреститься, но все как-то не получается. Хотя она даже имя себе уже выбрала. Правда, батюшка говорит, что такого имени в православных святцах нет.

Мария Уадур

Православный храм в Бизерте принадлежит истории

Этот храм – часть великой русской культуры и часть культуры Бизерты. Когда русские бежали сюда в начале века из России, их здесь очень хорошо приняли. Им никогда не мешали исповедовать свою веру. В Тунисе ислам очень терпимый, с большим уважением относящийся к разным религиям. Это особенность тунисского народа.

И до сих пор к русским сохранилось очень хорошее отношение. Здесь, в Бизерте, есть даже площадь, которая носит имя Анастасии Александровны Ширинской. Когда этот храм был в запустении, она одна держалась, и сохранила его. Хотя здесь очень хорошее место, вокруг красивые дома, и людям не нравилось, что рядом развалины. Я тогда помогал ей с ремонтом, с покраской. Просто потому, что этот храм принадлежит истории Бизерты. И истории России, конечно. А значит, и моей истории.

Юсеф Уадур

Мой “Аленький цветочек” – православные иконы

Я сама из Беларуси, из Минска. Познакомилась там с тунисцем, студентом Политехнического института. Мы поженились, и в 1974 году я приехала к мужу в Тунис.

Муж мой, конечно, мусульманин, но скорее, человек светский. Ходить в церковь он мне не запрещает. У нас трое детей – два сына и дочь, уже взрослые. Они некрещеные. Мальчики отказались: “Мы как папа – мусульмане”. Хотя сами, конечно, не молятся. А дочь… Ей то буддизм нравится, то еще что-то. Она иногда задает мне вопросы о христианстве. Что знаю, объясняю. Но чаще говорю: “Лучше спроси у батюшки. Понятнее никто не объяснит”.

Сама я впервые оказалась в храме двадцать лет назад. Была в Париже, зашла в Нотр Дам, и, знаете, эта музыка органная и атмосфера… И что-то словно снизошло на меня. Я подумала: Боже, как люди должны были верить в Тебя, чтобы построить такое чудо! Прошло еще десять лет. Однажды моя подруга собралась ехать в Россию и спросила, что мне купить. И я… как в “Аленьком цветочке”… попросила у нее иконы. Это были первые иконы в моей жизни – два маленьких образка: Богоматери и Спасителя.

Сейчас я стараюсь ходить в церковь постоянно. Здесь мне хорошо. Однажды даже как-то сами собой стихи написались:

Здесь храм Господний: запах фимиама.
Мир и покой, и некуда спешить.
Я в тишине таинственного храма
Зажгу свечу и для моей души.

Шепну тихонько: “Господи, помилуй
И душу грешную не отвергай!
Как много я ошибок совершила,
Но сжалься, Боже, и не повергай

В ту бездну из которой нет возврата,
В ту тьму, где не видать ни зги.
Не закрывай пред мною рая врата,
Позволь лишь прислониться к ним”.

Я встану незаметной бренной тенью,
Молящей избавление мое.
Дай мне живот, о Боже милосердный
Егда приидише на Царствие Твое.

Галина Р.

Оказаться в Тунисе, чтобы прийти к Православию

Для меня все начиналось с того, что Анастасия Александровна организовала русских спасать храмы, чтобы их не забрали. И мы написали письмо в Московскую Патриархию. Подписали все – верующие, неверующие. Для многих было важно сохранить церкви как памятниками культуры.

И вот нам прислали батюшку. Он был молодой, но очень мудрый. Он ничего не насаждал, не предъявлял непосильных требований, а давал нам православие как лекарство детям – маленькими порциями. Мы очень изменились с тех пор, как стали постоянно приходить в храм. Меня избрали старостой церкви Воскресения Христова в Тунисе.

Мой муж мусульманин. Он верующий человек – всегда молился, соблюдал Рамадан. Но он с уважением относится к христианству. В доме у нас стоят иконы, мы отмечаем и мусульманские и православные праздники. Более того, наш второй ребенок крещен благодаря мужу. Моя мама просила крестить внука, а я была тогда атеисткой и не хотела. Муж начал меня стыдить: почему мать не уважаешь?

Так и получилось, что дети у нас крещеные. Но все же они выбрали мусульманство. Это довольно просто объяснить. Я сама-то в церковь пришла в 40 лет, до этого была неверующей и не приучила детей к христианской религии. Правда, наш сын до десяти лет ходил в церковь, даже прислуживал. Но муж попросил меня ничего не насаждать. Сказал, пусть сам выберет. А в школе они учат Коран, молятся, окружение мусульманское. Плюс любовь и уважение к отцу. Меня часто спрашивают – как я отношусь к их выбору. Что сказать? Думаю, что если бы я была в молодости верующей, то за мусульманина бы замуж не пошла. Но что сделано, то сделано. У нас хорошая семья, мы уважаем веру друг друга. А дочь моя мне как-то сказала, что ей очень приятно, что за нее молятся и папа и мама, каждый по-своему.

А я часто думаю: это надо же было оказаться в Тунисе, чтобы прийти к Господу, к православию.

Журнал «Фома», 2008 г.

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/mp/17_01_2011/

Русский Тунис. Эту небольшую африканскую страну связывают с Россией особые узы. В.Попов.

Порой весьма причудливо переплетались судьбы русских и тунисских людей. Это находит свое проявление во многих вещах, например в том, что в самом центре тунисской столицы уже более 40 лет действует Русская православная церковь, а по радио и телевидению для многих музыкальных заставок используют произведения П.И. Чайковского.
     Россия и Тунис волею судеб оказались соединенными весьма крепко с 1920 года. Именно в декабре 1920 года, январе-феврале 1921 года в тунисский город Бизерта, что в 70 км от столицы, на военно-морскую базу Франции пришли около четырех десятков кораблей Черноморской эскадры, на борту которых находились шесть тысяч русских людей.
     28 октября 1924 года Франция установила с СССР дипотношения. В декабре в Бизерту прибыла российская делегация для отвода кораблей в Севастополь, но Франция оставила корабли в качестве возмещения за царские долги. До 1930 года Франция постепенно распродала корабли.
     Последним свидетелем той эпохи является Анастасия Ширинская. Она родилась в 1912 году на Украине и четыре года жила с семьей на "Георгии Победоносце" (на Венецианском фестивале в 1997 году имел большой успех фильм, посвященный ее судьбе). Ширинская является президентом Русско-славянской ассоциации в Тунисе.
     В память о последней эскадре Российского императорского флота в 1937 году в Бизерте на средства русских эмигрантов и их потомков был воздвигнут первый русский православный храм Святого Благоверного князя Александра Невского. В 1953 году во время французского протектората русская православная община получила от французских властей право на строительство в городе Тунисе другого храма – Воскресения Христова и дарственную на земельный участок. Строительство храма было завершено в 1956 году. Однако в апреле 1999 года на христианском кладбище Бизерты был открыт памятник с мемориальной доской на русском и французском языках. "В память о моряках русской эскадры и всех российских людях, покоящихся в тунисской земле". Этот памятник был сделан на средства русской колонии в Тунисе.

     Александр Рубцов – имя наиболее известного тунисского художника. Он оставил о себе добрую память своими работами, воспевавшими Тунис. Интерес к художнику в последнее время быстро нарастает (во Франции в 1990-х годах вышли два альбома, посвященных Рубцову).     Рубцов впервые прибыл в Тунис в 1914 году. Тунис в тот период был тонизирующим, вдохновляющим, и после всех поисков Рубцов предпочел остаться именно там. Он написал в общей сложности около трех тысяч холстов, полотен и рисунков. Тунис покорил Рубцова, он был влюблен в эту страну, восхищался ею, он видел ее совершенно в ином свете, как показывают его многочисленные картины. Он сумел, может, как никто другой, передать очарование этой североафриканской страны, увидев ее глазами талантливого русского художника.
     Интересно, что многие свои произведения он подписывал на арабском языке. Исследователь его творчества Пьер Дюма указывал на важный аспект работ Рубцова – этнографический: по его работам можно изучать быт и нравы Туниса: "Счастливый Тунис, поскольку этот человек, пришедший из далекой России, так увидел твою живописность, твои нравы, твои дома, одежду, которую ты, Тунис, хранил тысячелетия, и все это теперь отражено, нарисовано". Рубцов увековечил Тунис, теперь эти работы пережили их автора, и они составляют подлинную славу Туниса. Тунисцы считают его своим художником, гордятся, а это своеобразная связь не только времен, но и стран, достаточно, казалось бы, далеких друг от друга.

     Наталья Маркова-Лагодовская, русская художница, которая была замужем за русским архитектором, также жила в Тунисе. Кстати, ее картина экспонировалась на выставке "Антология тунисской живописи" и вошла в одноименный сборник. Она была частым гостем у Рубцова. По ее словам, когда он заболел туберкулезом, то лежал в военном госпитале на жесткой железной кровати в очень маленькой комнате и стал говорить только по-русски. Тогда мсье Фише, художник и президент тунисского Салона, позвонил ей и сказал: "Наташа, Александр в госпитале, но он говорит только по-русски, никто его не понимает". Наталья Маркова пришла к нему и была с ним до последнего момента.

     Гениальный музыкант А.Горчаков уехал вместе с остатками армии Врангеля из Крыма. Благодаря помощи своей матери, которая происходила из Бессарабии, и небольшому денежному довольствию, которое было определено для русских студентов в Тунисе, Горчаков сумел уехать в Европу, остановился в Марселе, где он занимался охраной кораблей. Затем он скопил денег и, став своеобразным Растиньяком, снова уехал в Париж. Там он встретил Прокофьева; надо сказать, что великий русский композитор Сергей Сергеевич Прокофьев с 1923 по 1932 годы жил во Франции. В течение десяти лет они работали вместе, играли, выступали в крупнейших концертных залах Европы, но когда Прокофьев возвратился в Москву в 1932 году, Горчаков вернулся в Тунис. Как и Рубцов, он во время войны прятался от немецких оккупантов и был воспитателем в семье бея. В тот период дворец бея был единственным местом, в котором немцы не проводили обысков. Интересно, что Горчаков, как и Рубцов, старался игнорировать русскую колонию, и его ученики вспоминают его своеобразным аскетом в белой блузе, в круглых очках в металлической оправе. Он напоминал в какой-то степени Ганди, может быть, старался походить на него. Это был удивительный человек: его энциклопедические знания, не конформистские, очень своеобразные, привлекали к нему людей. Он жил в старом дворце вплоть до 1980-х годов.

     Мир тесен, из-за скоростей сокращаются расстояния. Судьба забрасывает русских в самые различные уголки земного шара.

     В первые месяцы войны к английскому военному корреспонденту, аккредитованному в Москве, прикомандировывают молодую русскую девушку. Англичанин делает ей предложение и увозит в Каир, куда его переводят на работу. Затем она работает во Франции, потом – в Англии, где принимает английское подданство. В конце 1950-х годов мужа направляют в Тунис по линии Би-Би-Си. Там он умирает, а девушка (ее зовут Татьяна) остается вместо него корреспондентом Би-Би-Си по Средиземноморью. С тех пор она жила в Тунисе, сохраняя английское подданство. Любопытно, что у детей ее уже не русское гражданство, а американское, английское и тунисское.

     Татьяна Метьюз почти 40 лет работала корреспондентом Би-Би-Си (с начала 60-х годов) по Северной Африке и жила в Тунисе. Ежедневно она готовила материалы для английской, арабской и русской секций Би-Би-Си. В первые дни 1999 года по Би-Би-Си прошел материал о русской колонии в Тунисе, который подготовила Татьяна Метьюз. Она написала также три книги. В 1997 году ей в торжественной обстановке был вручен орден Британской империи. Она умерла в Тунисе в марте 1999 года в возрасте 86 лет.

     В Тунисе и сейчас живут несколько сотен русских. В основном это наши женщины, вышедшие замуж за тунисцев. Они продолжают сохранять связи с Россией. По-разному сложились их судьбы, но каких-либо крупных проблем не возникает. Многие женщины чувствуют себя достаточно комфортно, неплохо интегрируются в тунисское общество, чему способствует его традиционная терпимость. Немало наших гражданок работает, как правило, в частном бизнесе.

В.Попов

"Международная жизнь"

(публикуется в сокращении)

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/tr/8/

"Память об эскадре". Кирилл Муратов

Так называется документальный фильм, создание которого приурочено к одной из самых значительных дат в истории Гражданской войны - 80-летию исхода из Крыма остатков армии Врангеля и части кораблей Черноморского флота.

Приказ об эвакуации Крыма вышел 28 октября (10 ноября по новому стилю) 1920 года, а спустя неделю, 18 ноября, около 150 тысяч русских людей навсегда покинули Россию. Их увозили на торговых и военных судах из Севастополя в Константинополь. Там, на чужбине, им предстояло пройти протянувшиеся через многие десятилетия дороги эмиграции.

Разными были эти дороги...

В конце декабря 1920 года на боевых кораблях (33 вымпела) несколько тысяч россиян - матросов, кадетов Севастопольского морского корпуса, офицеров и членов их семей - перебрались из Константинополя в Бизерту. Этот порт, находившийся в тогдашнем французском протекторате Тунисе, был предоставлен русской эскадре как временное убежище. Ведь и у Франции - союзницы России по Первой мировой, и у самих эмигрантов еще теплилась надежда, что эскадра вернется в Севастополь с победой, под отвергнутым большевиками Андреевским флагом.

Но шло время, ветшали на бизертинских причалах русские крейсера и эсминцы, и настал момент, когда признавшая Советский Союз Франция осенью 1924 года объявила невозможным присутствие эмигрантской эскадры в своих водах. Стороны, от которых зависела дальнейшая судьба кораблей, не смогли договориться между собой. Французы соглашались передать корабли Советам, если они признают долг царской России Франции. Советы долг не признавали. Корабли оставались в Бизерте. И поскольку советское правительство отказывалось платить за их содержание, Франция постепенно, один за другим, в конце 20-х и начале 30-х годов продавала их на металлолом.

В Советском Союзе о судьбе бизертинской эскадры долгие годы предпочитали помалкивать. Даже в Большой советской энциклопедии ей не было уделено и двух строк. Вроде бы и не существовала никогда такая эскадра.

Но времена изменились, и в конце прошлого года по инициативе фонда содействия флоту "Отечество" нашими земляками-петербуржцами было совершено очередное, четвертое по счету, паломничество к месту последней стоянки покинувших Россию в конце Гражданской русских кораблей... Тогда же был и отснят материал для фильма "Память об эскадре".

Она действительно до сих пор существует - эта память об эскадре. Причем добрая память.

Оставшиеся жить в Тунисе русские возвели здесь два православных храма: церковь Воскресения Христова - в столице государства, и церковь Благоверного святого князя Александра Невского - непосредственно в Бизерте.

Храм в Бизерте, построенный в 1937 году на пожертвования эмигрантов, стал и своеобразным памятником эскадре. Завесой здесь на Царских вратах - Андреевский флаг, сшитый женами и вдовами моряков, а на мраморной доске золотом выбиты названия кораблей Бизертинской эскадры.

Из всех государств Магриба Тунис по сию пору - единственный, где столь широко представлено православие. Эти русские храмы не закрывались и тогда, когда в 1957 году получивший независимость Тунис закрыл у себя все католические соборы.

Вообще к русским в Тунисе всегда относились хорошо. В этом заслуга некогда существовавшей здесь в 20-е и 30-е годы обширной колонии эмигрантов-россиян.

"Слово "русси", - вспоминает в своей книге "Бизерта - последняя стоянка" дочь командира эсминца "Жаркий" Александра Манштейна Анастасия Ширинская-Манштейн, - не было обидой на устах мусульманина, а скорее рекомендацией. Много лет спустя уже в независимом Тунисе его президент, обращаясь к представителю русской колонии, сказал, что она всегда может рассчитывать на его особую поддержку".

Русские прекрасно воспитывали своих детей и становились в тунисских семьях отличными учителями и гувернерами. Жены офицеров, как правило, имея хорошее образование, не чурались никакой работы. Их охотно брали в мастерские, торговые конторы, магазины. Вообще культурный уровень этой эмиграции, ее профессионализм и добросовестность были высоко оценены тунисским обществом.

Память об этих людях долга и чести и сегодня витает в улочках старой Бизерты. Здесь они жили, здесь всегда вспоминали Россию, тосковали о ней и любили ее беззаветно.

Обо всем этом и рассказывает документальный фильм, снятый по сценарию Виктора Бузинова кинооператором Юрием Самило. В фильме использовано большое количество архивных фотографий 20 - 30-х годов, свидетельства очевидцев, а также кинодокументалистика дня сегодняшнего.

Кульминацией фильма стали кадры, на которых Анастасия Ширинская-Манштейн - последняя свидетельница спуска Андреевского флага на флагмане эскадры "Георгий Победоносец" (ей тогда было 12 лет) - 75 лет спустя совершила его символический подъем на мачту пришедшего в Бизерту парусника "Седов".

Премьерный показ кинофильма "Память об эскадре" (продюсер - фонд содействия флоту "Отечество") состоялся в последнюю субботу октября на канале ТРК "Петербург".

Впереди его демонстрация на других российских телеканалах, а также выпуск видеокассет с фильмом.

Кирилл Муратов

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/tr/flot/1/

АНДРЕЕВСКИЙ СТЯГ ВЕРНУЛСЯ ИЗ ЭМИГРАЦИИ

В Санкт-Петербурге состоялась церемония передачи в Военно-морской музей Андреевского флага с крейсера “Генерал Корнилов”, входившего в состав русской эскадры, покинувшей Крым после разгрома белой армии.

     В музей стяг после тщательной экспертизы передал житель Афин Владислав Нелавицкий. Флаг оставил ему отец, служивший на “Генерале Корнилове” лейтенантом. Именно на этом крейсере была последняя ставка барона Врангеля. Получается, что и переданный в музей флаг — последний военный стяг белой армии и флота...
     Врангель в своих записках, изданных в Берлине, вспоминал, как русская армия в ноябре 1920 года покидала на кораблях Крым: “В 2 часа 40 минут мой катер отвалил от пристани и направился к крейсеру “Генерал Корнилов”, на котором взвился мой флаг. С нагруженных судов неслось “ура”. “Генерал Корнилов” снялся с якоря... Прощай, Родина!”
     Когда русская эскадра пришла в Бизерту, во всеобщем смятении про флаг, наверное, забыли. Экипажи крейсера и других кораблей сошли на берег и рассеялись по миру. Молодой лейтенант Нелавицкий снял флаг, привез его в Грецию, где и хранил долгие годы, а перед смертью передал реликвию сыну.
     Жизнь бывшего морского офицера в жарких Афинах оказалась тяжелой. Пришлось мести полы в ресторанах, подрабатывать на других черных работах. В свое время Ян Нелавицкий окончил в Петербурге лицей, где всех обучали какому-нибудь ремеслу. Он выбрал переплетное дело, полагая, что на досуге будет переплетать книги в своем имении в Керчи. Однако этим ремеслом на старости лет русскому офицеру пришлось кормиться в Греции. Увы, в Петербург он так и не вернулся. Он умер в Афинах в 1974 году.

Владислав Янович родился уже в эмиграции. Юноша выучился на инженера, дослужился до поста директора крупной судоверфи в Пирее, строил корабли, а потом основал в порту свою собственную фирму. Сейчас стал еще и председателем Ассоциации судоверфей Греции. В молодости Владислав Янович был бравым юношей. “В 1951 году, — улыбается он, — сборная Греции по плаванию состояла из трех человек: чемпиона по плаванию кролем Юрия Сидорова, на спине — Игоря Павлова, и брассом — Владислава Нелавицкого”. Все трое были греческими гражданами, но русскими по происхождению.
Поначалу Владислав Янович сам не догадывался, какой реликвией обладает. “Это просто удивительно, — покачал головой Владислав Янович, когда я прочитал ему строки из воспоминаний барона Врангеля. — Я про такие подробности не знал...” И вот флаг в Петербурге!

— Я счастлив, что исторический Андреевский флаг наконец-то вернулся на Родину, — заявил “МК” Владислав Нелавицкий. — Моя мечта и мечта моего отца сбылась...

Елена ПАВЛОВА, Севастополь; Владимир МАЛЫШЕВ, Санкт-Петербург—Афины
Московский Комсомолец от 26.07.2004

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/tr/flot/2/

''Я русская и никогда не забывала об этом!''

Если поинтересоваться у людей, живущих в североафриканской республике Тунис, кого из русских они знают, они назовут не Михаила Горбачева и не Бориса Ельцина — в ответ прозвучат имя и фамилия женщины, которую в России знали тогда очень немногие. Это — Анастасия Ширинская.

Маленькой девочкой на военном корабле, которым командовал ее отец, она покинула Крым и оказалась в далекой Африке, где, конечно, никогда и не думала оказаться. Но жизнь сложилась так, что Тунис стал ее вторым домом. И сегодня Анастасия Александровна Ширинская — единственный представитель некогда обширной тунисской колонии русских эмигрантов.

Много лет Анастасия Ширинская работала преподавателем — она учила математике. И до сих пор ее ученики, бывая в городе Бизерта, обязательно заходят к ней. Когда мы встречались с Анастасией Ширинской, раздался телефонный звонок: звонил мэр Парижа Бертран Делано — один из любимых учеников Анастасии Ширинской («Он бегал во дворе вместе с моими детьми. Они вечно здесь крутились, когда я давала уроки. Какой-то французский писатель сказал, что родина — это страна твоего детства. Нынешний мэр Парижа вырос в Бизерте, и мой дом для него тоже родной»).

Но уважают Ширинскую очень разные люди не только за ее педагогическую деятельность. Благодаря ее трудам и заботам в Тунисе сохранились православные храмы, которые могли бы исчезнуть, и никто бы о них не вспомнил. Именно благодаря Анастасии Ширинской не забыты и не заброшены могилы русских морских офицеров, не изменивших присяге. Фактически она сохранила часть истории России и сегодня может быть спокойна, потому что теперь за храмом и русскими могилами ухаживает Российский военно-морской флот.

Родина наградила Анастасию Ширинскую орденом Дружбы, Морское собрание Санкт-Петербурга вручило «Орден за заслуги», Русская православная церковь — медалью Святой княгини Ольги, а президент Туниса Зин Абедин Бен Али пожаловал орден «Командора культуры». О ней снят фильм «Анастасия из Бизерты». Одно из местных изданий объяснило, почему в этой арабской стране снят фильм о русской женщине: «От этой женщины, прожившей всю сознательную жизнь у нас, исходит какой-то загадочный свет далекой России, страны великой культуры». Но сама Анастасия Ширинская самой большой наградой для себя считает день 20 июня 1996 года, когда российские моряки передали храму Александра Невского, построенному в Бизерте в память о последней эскадре, горсть земли, взятую у входа во Владимирский собор Севастополя. Именно в этом храме получали благословение русские моряки, навсегда покидавшие Родину. Правда, они тогда об этом не знали.

Журналистов «Вечернего Новосибирска» Анастасия Александровна принимала в своем доме, в котором живет уже более семидесяти лет. Точнее, дом-то не ее, она здесь просто квартирует. Гостей принимает в кабинете. В углу — иконы, на стенах — портреты последних императора и императрицы, фотографии российских военных кораблей, закончивших свой славный боевой путь у берегов Туниса, пейзаж с родными березками. Кругом книги, среди которых много современных: рядом с мемуарами Георгия Жукова и трудами по истории белой эмиграции — современная беллетристика. С книг и началась наша беседа.

— Единственное, что мне сейчас нужно, — мой чай и книги. У меня бывает много гостей, приходит немало писем из России — на них нужно обязательно ответить. А потом я сажусь распивать чай и читать мои книги. Вот недавно прочитала очень хорошую книгу Виктора Ерофеева — буквально в одну минуту. Она называется «Хороший Сталин». Тем, кто не читал, очень рекомендую: здесь замечательно показано, как в зависимости от внешних обстоятельств меняется внутренний мир и как порядочный человек молчит и сам себя убеждает, что он прав. Я вообще много читаю, но никогда не думала, что сама стану писателем на старости лет.

— Ваша книга «Бизерта. Последняя стоянка» стала в России библиографической редкостью. Тысяча экземпляров — это не так много, учитывая огромный интерес, который вызывают сегодня страницы русской истории, фактически находившиеся под запретом.

— Я, честно говоря, не люблю писать и всегда стеснялась это делать. Многое ведь уже сказано — например, прекрасный фильм о русской эмиграции, в том числе о судьбе эскадры, снял Никита Михалков. Но я поняла, что должна рассказать о том, что знаю лично я. Господь Бог дал мне память. Я помню себя трехлетней, когда в имении на берегу Донца хоронили мою прабабушку. Помню семейное кладбище, помню поворот аллеи и помню, какие там росли ирисы…

Когда я решила работать над книгой, сразу же встал вопрос: на каком языке писать — на русском или на французском? Было это в 1993 году. Выбрала французский, потому что там уверена в грамматических правилах, что же касается родного языка, то я ведь учила старую орфографию, так что решила не делать ошибки.

А вы знаете, что сначала книга должна была выйти в Германии? Ее перевели на немецкий, но поскольку я этот язык достаточно хорошо знаю, то увидела, что многое переведено неправильно. Вот, например, о вашем городе я знаю, потому что в немецком варианте говорилось о том, что в двадцатом году российские корабли покинули… Новосибирск. Ну как вам это понравится?!

Конечно, я очень рада, что книга вышла в России, и теперь у меня есть большая почта.

— А вы помните свой первый день в Африке?

— Это была зима. Мне было восемь лет, когда я увидела город, в котором мне суждено будет прожить мою жизнь. Я увидела этот город с борта корабля. Мой отец — старший лейтенант Александр Манштейн — был командиром миноносца «Жаркий».

В России не все сегодня знают, что 33 корабля Черноморского флота, покинувшие Крым, оказались в порту Бизерта, и случилось это только благодаря благожелательной позиции Франции. Я помню, как корабли стояли вплотную друг к другу, и можно было ходить с одного на другой, потому что были специальные мостики между ними. Нам ведь нельзя было выходить на берег — таковы уж были международные обстоятельства. И четыре года мы провели в нашем городке на воде. У нас была своя интересная жизнь. На «Георгии Победоносце» были церковь и школа для девочек, на «Генерале Корнилове» учили гардемаринов, на подводной лодке «Утка» работала редакция журнала «Морской сборник». Были даже ремонтные мастерские, потому что моряки верили, что когда-то корабли вернутся на Родину…

— Но вернуться им было не суждено. Как складывалась жизнь русской общины?

— На берег сошли гражданские, а моряки не могли бросить эскадру и продолжали службу до 1925 года, когда, поскольку Франция признала Советский Союз, мы должны были спустить Андреевские флаги. Это случилось 29 декабря 1924 года в 17 часов 25 минут. Я очень отчетливо помню этот момент.

Вскоре шесть тысяч человек, прибывших из России, разъехались по разным странам. В основном, уезжали в Париж. Осталось около семисот человек, которым жилось очень трудно. Они не уехали, потому что отказались изменить присяге. И мой отец говорил, что никогда не изменит присяге, и я на всю жизнь запомнила слова: «За веру, царя и Отечество!»

Как жили? Очень непросто. Женщины стирали белье, шили, офицеры ловили рыбу, батрачили, работали официантами. Это были русские аристократы, но они не боялись любого труда, они боялись, что могут сказать: «Русские плохо работают». Но так никто не говорил. А я помню, как контр-адмирал Старк был таксистом, а генерал Завалишин хотел стать садовником.

В тяжелых условиях наша эмиграция показала себя очень хорошо. Никто не был замешан ни в какие темные истории, не было никакого криминала. Наши отцы работали за очень небольшие деньги и говорили спасибо! Спасибо за то, что есть работа.

У всех были семьи. И в Бизерте в русских семьях рождались дети. В нашей семье на корабле родилась Машенька. Но когда была эпидемия, все младенцы в русских семьях умерли от дизентерии. Помню, что отец сам сделал для Маши деревянный гробик… Отец зарабатывал тем, что делал рамки для фотографий, но торговать ими он, по правде говоря, не умел. Моя мама стирала.

Но был день, когда все менялось, и к этому дню мы готовились целый год — я говорю о бале. Все одевали лучшую одежду, и казалось, что возвращается наше недавнее прошлое. Никогда не забуду, как вальсировала с адмиралом Беренсом…

— Анастасия Александровна, как же появились в мусульманской стране русские православные храмы?

— У тех, кто пришел — я не оговорилась: именно пришел, потому что флот ходит, — не было ничего, но был Андреевский стяг. Люди понимали, что имя Россия стерто с географической карты и на его месте появились какие-то отдельные буквы, в которых нет ни одного воспоминания о великой стране. Они понимали, что истребляется крестьянство, которое несло культуру земли, истребляется религия. Но и в самое трудное время наши отцы знали, какая сила есть в православии.

Поэтому, когда не стало корабельной церкви, мечтали о том, чтобы построить храм. И в 1937–1938 годах появились в Тунисе два православных храма: один — в столице, другой — в Бизерте. Деньги на их строительство собирали буквально по всему миру. Храм Александра Невского был построен в честь нашей эскадры. Со временем русских становилось все меньше. Наши отцы умирали, и мы хоронили их на европейских кладбищах. Есть в Тунисе «русский квадрат», но в Бизерте нет специального русского кладбища. Здесь покоятся многие русские офицеры, здесь похоронены и адмиралы.

Сейчас, когда восстановлена связь времен, я уверена, что эти могилы не будут забыты и заброшены. А был период, когда мы могли лишиться наших православных храмов. Ведь не было денег, а в конце концов остались одна старушка в Тунисе и одна — я, в Бизерте. Наши отцы не могли оставить нам деньги, но они научили нас любить русскую культуру. Когда в России начались перемены, я обратилась в Московскую патриархию, и в начале девяностых к нам прибыл священник из Москвы! И вот я могу вам сказать, что у французов в Тунисе было восемьдесят церквей, а осталось пять, а у нас было две, и обе мы сохранили.

Я должна сказать, что очень хорошие отношения всегда были с тунисцами. Первый президент Туниса Хабиб Бургиба говорил тем, кто уезжал во Францию: если что-то не получится — возвращайтесь, я помогу. И тунисцы все видели и все понимали. Они знали, что православные храмы построили в их стране уже хорошо знакомые им люди, чтобы не просто сохранить русскую культуру, а передать ее следующему поколению. Но культуру можно сохранить, только передав веру и надежду. Вот зачем появился православный храм!

— Ваша мечта сбылась — вы побывали в России…

— Я давно могла бы там побывать, но для этого надо было получить паспорт с гербом интернационала. Но я человек русский и хотела стать гражданином России. Я долго ждала и дождалась — мне вручили паспорт с двуглавым орлом!

Меня очень хорошо приняли на Родине, и я даже побывала в имении на берегу Донца. Конечно, нет давно уже дома с белыми колоннами, нет парка, по дорожкам которого я ходила маленькой девочкой. Но я все это нашла в глазах людей. Кто-то задал мне смешной вопрос: не собираюсь ли я претендовать на имение? Я сказала, что, конечно, нет. Я просто хочу увидеть Родину. Мне было даже как-то совестно отвечать на этот вопрос. Я помню, как отец, покидая корабль, ставший для него домом, уходил с него последним. Он мог взять с собой все: дорогую посуду, мебель, но отец посчитал это невозможным для морского офицера. Я могу назвать вещи, которые он взял: икону, фотографии из семейного архива и рукопись одного из своих предков.

— Вы очень любите историю и наверняка знаете о своих предках. Так?

— Конечно. Среди них много людей, которые известны в нашей истории. Например, один из моих предков Христофор-Герман Манштейн арестовывал знаменитого временщика Бирона, а генерал Александр Насветевич был флигель-адъютантом императора Александра II. Он учил фехтовать наследника и был удостоен высокой чести — его сына крестил император. А Ширинская я по мужу. Это тоже известная фамилия. Она принадлежит старинному татарскому роду. Мне нравится, что у нас в роду всегда было много детей. У меня, например, их трое. Очень мне жаль, что сегодня русские женщины рожают мало детей!

— Вы не только видели, но и пережили драматичные страницы в истории нашего народа. Сегодня тоже времена не из простых. Что вы о них думаете?

— Всегда нужно сохранять достоинство и нужно трудиться. Работать по-настоящему — это и есть работать по-русски. Против нашего народа была совершена большая агрессия, но он выстоял благодаря тому, что очень одарен. Не получилось истребить наши тысячелетние традиции и не получится. Помните, что в Евангелии говорится о том, что кому много дано, с того много и спросится. Вот с этими словами и нужно жить и работать.

Благодарим за помощь в организации интервью заместителя директора национального представительства Республики Тунис по туризму в России и странах СНГ Межида Кахлауи.

Вечерний Новосибирск

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/tr/chirinskaya/2/

5 сентября в тунисской Бизерте каждый год отмечают день рождения Анастасии Александровны Ширинской-Манштейн, дочери русского морского офицера, пережившей в 20-м году прошлого века вместе с 6 тысячами соотечественников драматический переход Русской эскадры из Севастополя в древнюю гавань на севере Африки, основанную финикийцами.

Анастасия Ширинская. Бизерта, 30 августа 2008 года

В Тунисе пик туристического сезона. Но в Бизерте туристов почти нет. Окрестности Старого порта заполнены местными жителями, неспешно выбирающими простецкий товар в бесчисленных лавочках, облепивших изнутри и снаружи глухие стены Медины. Торговцы здесь непохожи на сытых владельцев сувенирных магазинчиков где-нибудь в Сиди-бу-Саиде или сверкающем витринами Ясмине неподалеку от Хаммамета. Они спокойно взирают на то, как вы роетесь в безделушках из меди и латуни, уступая их почти даром. В воздухе пахнет рыбой.

«Наш адрес ничего не скажет ни прохожим, ни таксистам, - говорит мне в телефонную трубку бодрый женский голос. – У них другие ориентиры. Но если вам интересно, можете записать: улица Пьера Кюри, 4». Это Элеонора. Час спустя я выясню, что она – медседстра. Полтора года назад приехала в Бизерту из Новочеркасска, чтобы помогать Анастасии Александровне справляться с преклонным возрастом. Следуя указаниям Элеоноры и выглядев впереди минарет, я сбавляю и без того небольшую скорость взятого напрокат «Рено». Пешеходы здесь движутся по проезжей части наравне с автомобилями.

В полутораэтажном особнячке нас просят подождать. Хозяйка прощается с делегацией из Российского культурного центра. О временах, когда соотечественники сторонились этого «белогвардейского гнезда», здесь стараются не вспоминать. Быстрее всех в доме освоилась моя 6-летняя дочь, которой уже поднадоели стандартные забавы аниматоров в отеле, и она с легкостью отправилась с нами в поездку через полстраны. Пока я выяснял, что вошедший в гостиную мужчина лет шестидесяти – Николя, племянник Ширинской, дитя уже вручило хозяйке букет миниатюрных тунисских роз и отправилось играть с носящимся из комнаты в комнату пуделем.

Перед Анастасией Александровной на столе лежит альбом, и она, медленно переворачивая страницы, не без легкой бравады говорит, что помнит всех одноклассников русской прогимназии, которая размещалась на броненосце «Георгий Победоносец». Там же, на «Георгии», они и жили первые четыре года после прибытия в Бизерту – мама и три младших сестры Анастасии. «Математике нас учил сам генерал Оглобленский! – хозяйка многозначительно поднимает вверх указательный палец. – Он преподавал астрономию еще в петербургском Морском корпусе».

Ширинской было восемь лет, когда русские корабли стали на последнюю стоянку в Бизерте. Тунис находился под французским протекторатом, и до тех пор, пока в 1924 году Франция не признала советскую Россию, русские моряки с семьями терпеливо ждали своей участи, налаживая жизнь в плавучем городе из 33 военных кораблей. На мой вопрос, насколько тяжелой была эта жизнь, Анастасия Александровна почти с негодованием ответила: «Нам даже не хотелось сходить на берег!» Тем не менее в своей книге «Бизерта. Последняя стоянка» Ширинская пишет, что в первые же месяцы в эскадре было несколько самоубийств. «Двадцатитрехлетний Коля Люц оставил письмо: просил прощения у товарища, что покончил с собой его револьвером». «В одно прекрасное утро, - пишет Анастасия Александровна, - большой французский буксир доставил нас в госпиталь Сиди-Абдаля… После почти холодной бани нас, женщин и детей, повели голыми через длинный и широкий коридор на раздачу госпитальной одежды: ночных рубашек и пижам, по выбору, пока дезинфицируют нашу одежду. Как унизительно показалось мне идти, как в стаде, по этому коридору, на глазах госпитального персонала, не всегда скрывающего свое любопытство».

Верные присяге русские моряки продолжали нести вахту. Но Бизертская эскадра была обречена. Париж уже вел переговоры с Москвой о судьбе «эскадры Врангеля». 29 октября 1924 года на кораблях были спущены андреевские флаги. Покинувшие корабли россияне постепенно разъехались по всему миру. В 1925 году русская община в Тунисе насчитывала не более 700 человек. Анастасия Александровна вспоминает, что в поисках средств к существованию стерлась грань между чинами и учеными степенями. «Только врачи могли надеяться на работу по специальности. Престарелый генерал Завалишин просил место сторожа или садовника. Генерал Попов искал место механика. Алмазов, который когда-то готовил докторскую степень по международному праву в Париже, был готов выполнять обязанности писаря. Моя мама, как и многие дамы, подрабатывала дома, штопая одежду, стирала и гладила белье».

В 30-х годах в Тунисе стали бродить освободительные идеи. Чтобы укрепить свои позиции, Париж обязал всех госслужащих принять французское гражданство. Для семьи Анастасии Александровны это означало окончательно потерять Россию, которую они «понесли в себе». Ее отец, последний командир «Георгия Победоносца» Александр Манштейн отказался стать французом. Вслед за ним то же сделали жена и дочь.

«Какие это были преданные России люди, - медленно говорит Анастасия Александровна, глядя на старые фотографии. - Никогда мои родители не плакали о том, что потеряли имение, потеряли деньги. Мама говорила: как можно плакать о потерянном имуществе, когда мы потеряли Родину!»

Храм Александра Невского в Бизерте был построен в 1937 году на средства русской общины

Анастасия Ширинская почти всю жизнь прожила русской эмигранткой. Не имея гражданства, но обладая педагогическим талантом, она учила математике французов и арабов в местном лицее, подменяя штатного преподавателя; давала частные уроки. Среди ее учеников – мэр Парижа Бертран Деланоэ.

«Я не нажила состояния, - говорит Анастасия Александровна, - даже квартира, в которой я прожила все эти годы, мне не принадлежит, я плачу каждый месяц за ее аренду. Но у меня всегда была Россия».

Оставшись в Бизерте единственной свидетельницей событий 20-годов, в самые трудные годы Ширинская хранила главное свое богатство: Родину и веру. «когда страна снова стала Россией, Российской Федерацией, я попросила гражданство. И теперь я гражданка России».

Сильный характер позволил Анастасии Александровне воспитать троих детей. Дочери получили хорошее образовании. Взрослые внуки обожают русскую бабушку. Их, как и двоих правнуков, Ширинская крестила в православную веру в маленьком храме Александра Невского, построенном в Бизерте на средства русской общины.

На вопрос, как остаться русским, прожив вне России и практически не зная ее, Анастасия Александровна отвечает короткой фразой: «Я знаю, что такое Россия». И читает нам стихи:

Белый дом и белые колонны.

Двести лет на берегу Донца
В старом парке прячутся вороны,

и алеют розы около крыльца.
Как вернуться в старую усадьбу,

как найти дорогу в небытье?
Только сердце может хранить правду,

рассказать что было… Было и прошло.
Я вернусь, и в зарослях сирени

заливаться будет соловей,
Я вернусь, чтоб встретить в парке тени

дорогих и близких мне людей...

Александр Кулыгин, Бизерта - Москва

5.09.2008

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/tr/chirinskaya/5/

Островок русской истории в Тунисе

Здесь будет создан музей русской диаспоры

     "Создание музея русской диаспоры в Тунисе позволит глубже изучить историю России, узнать много нового о проживающих здесь или когда-либо посещавших эту страну соотечественниках, а также будет способствовать дальнейшему укреплению отношений дружбы и сотрудничества между двумя государствами", – сказал директор Российского центра науки и культуры (РЦНК) Олег Фомин.
     Идея создания такого музея возникла в клубе соотечественников, членами которого являются проживающие в Тунисе граждане РФ и других стран СНГ, а РЦНК выделил специальное помещение для этих целей.

     История русской диаспоры в Тунисе насчитывает многие десятилетия, но отсчет ее основного периода, пожалуй, можно начать с декабря 1920 года., когда в тунисский порт Бизерта пришли 33 российских корабля, на борту которых находилось около 6 тысяч человек, включая офицеров, матросов и членов их семей. Это были эвакуировавшиеся из Крыма остатки армии Врангеля. Четыре долгих года большинство из них жили на борту стоявших на рейде кораблей. Каждое утро над эскадрой взвивался Андреевский флаг, офицеры и матросы поддерживали надлежащий порядок на кораблях, их жены работали как на кораблях, так и на берегу, а дети учились в корабельной школе. 29 октября 1924 года последняя эскадра Императорского флота России прекратила свое существование, а жившие на кораблях люди сошли на берег.

    …Нелегко сложилась судьба проживавших вдали от своей родины россиян. Часть из них так и осталась жить и работать в Тунисе, некоторые впоследствии разъехались по другим странам. С тех пор прошло много лет, и прах большинства из тех, кто прибыл сюда на кораблях Императорского флота, покоится на кладбище города Бизерта и на кладбище Боржель тунисской столицы. Князь Владимир Шахавской, генерал Российской императорской армии Владимир Басов, художник Александр Рубцов, офицеры и матросы с русских кораблей – все они нашли последний приют в далекой от России тунисской земле. Необходимо отметить, что за могилами соотечественников заботливо ухаживают представители существующей здесь православной общины, работающие здесь россияне. В ходе визита в Тунис в 2001 году ракетного крейсера "Москва" на кладбище Боржель было произведено торжественное перезахоронение последнего командующего эскадрой императорского флота России контр-адмирала Михаила Беренса.

     Во время Второй мировой войны в Северную Африку было переброшено более 20 тысяч советских военнопленных, которые в неимоверно трудных условиях занимались строительством дорог и фортификационных сооружений для корпуса немецкого генерала Роммеля, разгромленного впоследствии союзными войсками. Большая часть военнопленных навсегда осталась в Северной Африке. В мае 2002 года в расположенной в тунисской столице церкви Воскресения Христова установлена Мемориальная доска в память о русских военнопленных, которые погибли в годы Второй мировой войны на территории Туниса и Ливии.

     Не останется без внимания музея развитие политического, торгово-экономического, научного и культурного сотрудничества между Россией и Тунисом, а также и современная жизнь. Следует упомянуть, что в настоящее время здесь проживает около 3 тысяч граждан Российской Федерации и бывшего Советского Союза, которые также оставят свой след в развитии отношений между двумя государствами.

"Клуб соотечественников, посольство РФ в Тунисе, а также РЦНК предпримут активные шаги для сбора материалов и экспонатов для создаваемого музея. Может быть, в скором времени он сможет превратиться в еще одно место, где будут продвигаться российско-тунисские отношения", – сказал Олег Фомин.

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/tr/9/

В Тунисе открылся Клуб соотечественников

В настоящее время в Тунисе проживают около трех тысяч выходцев из бывшего СССР, которых и объединит Клуб

     "Клуб соотечественников станет источником тепла, добра и взаимопомощи для всех нас", – заявила на официальной церемонии открытия клуба в Российском центре науки и культуры /РЦНК/ в Тунисе старейшая представительница российских граждан в этой стране Анастасия Ширинская. Идея создания такого клуба в Тунисе возникла после того, как в Москве состоялся Конгресс соотечественников, на котором президент России Владимир Путин высказался за необходимость налаживания хороших связей российских властей, деловых кругов и деятелей культуры с проживающими за рубежом гражданами РФ и бывшего Советского Союза.
     РЦНК выступил активным проводником решений прошедшего в Москве конгресса, и именно под эгидой центра был создан Клуб соотечественников, получивший название "Жаркий". Это имя много лет назад было начертано на борту миноносца, которым командовал отец Анастасии Ширинской.
     В 1920 г. в тунисский порт Бизерта прибыли 33 корабля Черноморского императорского флота. На их борту было около шести тысяч человек, покинувших Крым вместе с остатками армии генерала Врангеля. Так в Тунисе появились первые русские эмигранты. С тех пор прошло несколько десятилетий. Теперь единственной представительницей той первой волны русской эмиграции является здесь дочь командира миноносца "Жаркий" Анастасия Ширинская, которая в этом году будет отмечать свой 90-летний юбилей.
     В настоящее время в Тунисе проживают около трех тысяч выходцев из бывшего СССР, которых и объединит Клуб соотечественников. Как заявил директор РЦНК Олег Фомин, "эта организация будет оказывать посильный вклад в развитие и углубление многосторонних российско-тунисских отношений, поможет оперативно решать возникающие у проживающих здесь соотечественников проблемы, послужит объединяющей основой для находящихся вдали от родины россиян".
     Сам вечер прошел в уютной и непринужденной обстановке. Участники встречи смогли посмотреть выставку картин российских художников, насладиться красотой слога Есенина, Цветаевой и других поэтов в подготовленной своими силами литературно-музыкальной композиции, послушать русские романсы и даже посмеяться над задорными частушками.
     Планируется, что в ближайшее время под крышей РЦНК будет открыто "Кафе импровиз", где будут проводиться регулярные встречи Клуба соотечественников.

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/tr/10/

«Ле рюс блан» в Тунисе. Александр Наумов

Сегодня в сознании большинства наших соотечественников Тунис – это курортный отдых, море, финики, а еще древний Карфаген, который, как и требовал Марк Порций Катон, все же оказался разрушен. И мало кто знает, что Россию с этой небольшой североафриканской страной связывают особые исторические узы

Первым россиянином, посетившим (с тайной разведывательной миссией) эту провинцию Османской империи, стал в 1776 году русский путешественник, писатель и морской офицер, участник легендарной Чесменской битвы Матвей Григорьевич Коковцов. Пробыв на севере Африки под видом русского купеческого поверенного и французского туриста несколько лет, Коковцов возвратился в Россию, где издал путевые записки под названием «Описание Архипелага и Варварийского берега… с присовокуплением древней истории…»¹. Так в России узнали о Тунисе.

В конце XIX века в Тунис, ставший колонией Франции, начали заходить русские военные корабли. В октябре 1897 года тунисский порт Бизерта посетил крейсер Императорского флота «Вестник». Еще через три года ситуация повторилась, и на рейде Бизерты встал на якорь российский броненосец «Александр II».

Эпизодические визиты в Тунис, несмотря на теплые русско-французские отношения, не могли привести к созданию здесь многочисленной русской колонии; в дореволюционные годы русских в Тунисе насчитывалось не более сотни человек. Однако в начале 1920-х годов численность русской диаспоры в Тунисе внезапно выросла более чем в шестьдесят раз.

…Осенью 1920 года в России подходила к концу Гражданская война. Лишь Крым оставался последним бастионом Белого движения. Однако в начале ноября красноармейцы под командованием М.В. Фрунзе при поддержке отрядов Махно сумели прорвать оборону и начать наступление вглубь полуострова.

Шансов у белой армии барона П.Н. Врангеля не было, и белый генерал отдал приказ об эвакуации армии и флота из Крыма. Основная нагрузка по эвакуации и размещению многочисленных беженцев легла на Францию, которая подписала с правительством Врангеля конвенцию о приеме под свое покровительство армии, флота и сторонников генерала взамен на доходы от продажи военного и гражданского флота².

6 ноября 1920 года министр военно-морского флота Франции телеграфировал командующему французской эскадрой на Ближнем Востоке де Бону: «Помогайте Врангелю защищать Крым... В случае ухудшения обстановки и эвакуации обеспечьте эвакуацию иностранных миссий и русских, особенно скомпрометировавших себя перед большевиками. Используйте русские военные корабли или французские торговые суда. Обеспечьте эвакуацию всех боеспособных кораблей и сосредоточьтесь в Константинополе»³.

За несколько дней более сотни судов, взяв курс на турецкую столицу, увезли в изгнание почти 150 тыс. человек. Эвакуация больше походила на бегство. «Пассажиры всех кораблей страдали от морской качки, тесноты, антисанитарии, от недостатка пищи, вся эта эскадра не была построена для такого количества пассажиров», – вспоминал очевидец тех событий Г.Л. Языков (он приходился правнуком замечательному русскому поэту XIX века Николаю Михайловичу Языкову. – Прим. ред.)⁴.

12 ноября 1920 года высокий представитель Франции в Константинополе де Франс сообщил последние известия: «...положение Врангеля отчаянное. Севастополь может быть взят за 48 часов. Врангель предложил свой военный и торговый флот на покрытие расходов эвакуации»⁵.

Большая часть бывшей сухопутной белой армии обосновалась на греческой, болгарской и югославской земле, а затем рассеялась по миру. Судьба русского флота сложилась иначе. 1 декабря 1920 года французское правительство, памятуя об обещании Врангелю, взяло русские корабли под свою опеку⁶.

Уже 8 декабря 1920 года первые русские корабли начали покидать Константинополь, взяв курс на французскую военно-морскую базу в тунисской Бизерте. В середине февраля 1921 года прибыла вся эскадра – 33 корабля, имевшие на борту почти 6 тыс. человек, в том числе эвакуированный из Севастополя в полном составе Морской кадетский корпус, бросили якорь в военной гавани Сиди-Аб-Далла близ Бизерты.

Так в Тунисе появилась русская диаспора. Из доклада представителя русского Красного Креста П.П. Перфильева, побывавшего в Бизерте летом 1921 года, ясно, что по своему составу контингент эскадры не был исключительно военным. Наполовину он состоял из крестьян, казаков и рабочих; остальные – это офицеры флота, члены их семей.

По поручению французского правительства эскадру встречал лично маршал А. Петен – герой Первой мировой войны, «победитель Вердена». Местные власти тем не менее приняли эскадру холодно. Уже 23 декабря 1920 года одна из крупнейших газет того времени, «Тюнизи франсэз», в статье под заголовком «Русские Врангеля в Бизерте» писала: «...кто эти люди, мы не знаем. Среди них, возможно, есть элементы, особо опасные тем, что в состоянии спровоцировать столкновения с нашими войсками... Мы рекомендуем всем торговцам в Бизерте относиться к русским с осторожностью – какой валютой собираются оплачивать они свои покупки?.. Можно и не проповедовать большевистские взгляды, чтобы увидеть, с какой наивностью французское правительство выбросило миллиарды франков, снабжая генералов и их так называемые контрреволюционные войска всем необходимым, а эти генералы и эти войска фактически нигде не устояли против красных армий... Надо бы отправить их отсюда прямиком в Алжир»⁷.

О реакции разных слоев тунисского общества на прибытие эскадры пишет в своих воспоминаниях и участница событий Анастасия Александровна Ширинская-Манштейн – дочь одного из командиров русских кораблей. По ее словам, местная еврейская община вспомнила, что «Врангель имел репутацию антисемита, социалисты видели в эмигрантах штрейкбрехеров, рабочие организации и туземное население протестовали без всякого милосердия против возможных конкурентов»⁸. После прохождения карантина всем желающим было предложено списаться на берег.

Французские власти начали подготовку к размещению лагерей беженцев. Всего было организовано семь таких пунктов, в том числе в Бизерте, Табарке, Монастире, в которых разместилось около тысячи человек. Положение русских в этих лагерях описывает один из преподавателей Морского корпуса, Николай Кнорринг, семья которого проживала в лагере Сфаят: «Положение беженцев, сбитых в кучу, хотя и сытых, благодаря заботливости французов, было незавидным в моральном отношении: не было работы, все сидели без дела и скучали… Многие томились в этой обстановке непривычного безделья»⁹.

Гораздо насыщеннее была жизнь людей, связанных с Морским кадетским корпусом, организованным в 1921 году при поддержке французских властей в трех километрах от Бизерты, в старом французском форте на горе Эль-Кебир. По словам того же Кнорринга, они «имели свое дело, причем национальное, которое давало возможность служить России даже на чужбине». В своем роде это учебное заведение было абсолютно уникальным. Ему удалось сохранить традиции русской военноморской школы и дать воспитанникам, многие из которых оказались сиротами, прекрасное образование. В 1925 году после установления дипломатических отношений между СССР и Францией корпус окончили последние две кадетские роты, набранные уже в Бизерте. Триста выпускников Морского корпуса в Бизерте получили возможность продолжить образование во Франции, Чехии, Бельгии, Югославии¹⁰.

Не все из многочисленной русской колонии смогли связать свою судьбу с Морским кадетским корпусом. Надо было как-то устраивать свою жизнь – началось рассеивание русской диаспоры по стране. Французские власти старались помочь русским поскорее найти работу. Например, для этого при управлении полиции Бизерты специально для русских было открыто Бюро труда. Правда, французы установили довольно жесткие правила: беженец, нашедший работу, получал паспорт для проживания в стране, но навсегда исключался из списков лиц, состоящих на иждивении французского правительства, и не имел права возвратиться в лагерь, даже если он очень скоро эту работу терял¹¹.

Многие русские, не сумевшие адаптироваться к сложным условиям жизни в Тунисе, начали покидать страну. В основном уезжали те, у кого были родственники в США, Европе или Австралии. Большое число русских из Туниса устремилось во Францию, так как это была единственная страна, признавшая правительство Врангеля. К тому же в 1924 году французские власти предоставили право бесплатного проезда всем русским беженцам, пожелавшим покинуть Тунис в направлении Франции.

Число русских, остававшихся в Тунисе, начало стремительно сокращаться. В большей степени новая волна эмиграции касалась гражданского населения, офицеры и матросы оставались верными присяге и не могли оставить корабли без соответствующего приказа. Четыре с половиной года военные моряки и члены их семей жили непосредственно на кораблях, стоявших в бизертской бухте. Такое положение дел продолжалось вплоть до середины осени 1924 года.

28 октября 1924 года Франция признала Советский Союз. Французский морской префект в Тунисе адмирал Эксельманс лично объявил об этом собравшимся на эскадренном миноносце «Дерзкий» офицерам и гардемаринам. Бывший начальник штаба Русской эскадры в Бизерте контр-адмирал А.И. Тихменев так описал этот поистине драматический момент: «В далекой Бизерте, в Северной Африке, где нашли себе приют остатки Российского императорского флота, не только у моряков, но и у всех русских людей дрогнуло сердце, когда в 17 часов 25 минут 29 октября 1924 года раздалась последняя команда: «На Флаг и Гюйс» и спустя одну минуту – «Флаг и Гюйс спустить». Тихо спускались флаги с изображением креста Святого Андрея Первозванного, символ Флота, нет – символ былой, почти 250-летней славы и величия России»¹². Так Русская эскадра прекратила свое существование, все россияне были вынуждены сойти на берег.

В декабре 1924 года в Тунис для осмотра кораблей и решения вопроса об их дальнейшей участи прибыла советско-французская комиссия. С советской стороны ее возглавляли академик А.Н. Крылов и советский военно-морской атташе в Великобритании и Франции Е.А. Беренс (для последнего эта миссия была особенно сложной, так как командиром бизертской эскадры был его родной брат, контрадмирал М.А. Беренс). В результате переговоров между французскими и советскими официальными лицами было достигнуто предварительное соглашение о передаче кораблей Советскому Союзу.

Однако когда пришло время реализовать договоренности, в дело вмешалась большая политика. Во-первых, суда нуждались в серьезном ремонте, а французы категорически отказались брать на себя ответственность за их техническое состояние. Во-вторых, во франко-советских отношениях остро стояла проблема возвращения царских долгов, которые составляли 125 млрд франков. Еще на Генуэзской конференции весной 1922 года Русская эскадра впервые оказалась в центре внимания всей Европы, когда в ответ на вопрос Англии и Франции о царских долгах советская делегация выдвинула требование возвратить флот. Тогда проблему взаимных претензий решить не удалось. Наконец, едва ли не главным препятствием для возвращения русских кораблей на родину стала боязнь западных держав усиления советского флота за счет бизертских кораблей.

Проблема эскадры приобрела общеевропейский масштаб. Не осталась в стороне даже Лига Наций, где развернулась острая дискуссия по этому поводу. В итоге общий политический настрой в Европе послужил основной причиной отказа от плана возвращения российских кораблей в СССР¹³.

Корабли остались в Бизерте. В 1930 году французы приступили к демонтажу пришедших в полную негодность уже немногочисленных русских судов. Простояв в тунисском порту еще примерно шесть лет, остатки Русской эскадры были проданы на металлолом.

Так в истории последней эскадры Российского императорского флота была поставлена точка. Тогда же обозначился своеобразный рубеж в истории русской диаспоры в Тунисе. Четыре года, от прибытия первых кораблей в самом конце 1920 года и вплоть до ликвидации Русской эскадры в году 1924-м, представляют собой целый этап в жизни русской колонии в Тунисе. Это был совершенно особый, довольно замкнутый мир, со своей жизнью, своими ожиданиями, своими надеждами, объединенный вокруг эскадры, лагерей для беженцев и Морского корпуса. Многим русским белоэмигрантам тогда пришлось принимать непростое решение: либо остаться в Бизерте, либо уехать к родственникам, рассеянным по всему миру, или просто попытать счастья где-то на другом конце света.

После спуска Андреевского флага в 1924 году начался новый период в жизни русской диаспоры в Тунисе. Здесь, на южном берегу Средиземного моря, осталось менее тысячи русских белоэмигрантов, которые решили связать свою жизнь и жизнь своих детей с этой далекой от России, но уже ставшей им родной африканской страной…

Жизнь после Русской эскадры

1924 год – год расформирования Русской эскадры – принес большие изменения в жизнь русской диаспоры в Тунисе. К этому времени здесь оставалось не более 700 русских, из них 149 человек – в Бизерте¹⁴. Значительную часть этих людей составляли женщины, старики и дети; многие белоэмигранты нуждались в медицинской помощи.

Все, кто был трудоспособен, пытались изо всех сил найти работу и брались за любое дело. Русские эмигранты нанимались в батраки, работали в сельском хозяйстве, строительстве, участвовали в общественных работах. Причем благодаря высокому уровню образования французы предпочитали русских арабам.

Зачастую русским беженцам приходилось отправляться работать в самые отдаленные местности Туниса, куда отказывались ехать даже работники из местного населения. «Если вы путешествуете по Тунисии, – сообщалось во французском справочнике того времени, – и в какой-нибудь пустынной местности увидите палатки, то лучше, подходя к этим палаткам, знать несколько слов по-русски, так как там, скорее всего, окажется именно русский. Они приспосабливаются ко всему»¹⁵.

Несколько лучше устраивались русские беженцы, работающие в морском ведомстве, аптеках, кондитерских, на электростанциях, кассирами или счетоводами в бюро. Но и эти работы оплачивались очень скромно; много лучше зарабатывали русские музыканты, которые давали частные уроки, играли в оркестре в немом кинематографе или на балах. Некоторым даже удавалось организовать небольшой частный бизнес. Также с конца 1920-х годов хорошо устраивались врачи, получившие разрешение на частную практику у французских властей. Например, самыми известными стоматологами в Бизерте были С.И. Запольская (до сих пор в одном из фешенебельных пригородов Бизерты одна из вилл принадлежит семье Запольских, проживающих ныне во Франции) и Е.Н. Хомиченко. Жены офицеров и матросов работали кассиршами и билетершами, преподавателями музыки и модистками, но чаще всего – домработницами или нянями в семьях зажиточных французов¹⁶.

Что касается местного арабского населения, то изначально русские пришельцы были им восприняты как совершенно чужие, но постепенно к ним привыкли, настороженность пропала, арабы подчеркивали присущую основной массе русских эмигрантов интеллигентность и образованность. Эмигрантская газета «Русская мысль» тогда писала: «Нужно отметить, что очень быстро после своего появления в Тунисе русские эмигранты завоевали самое дружественное отношение со стороны туземного населения и пользуются и поныне в стране большим уважением». Местные жители стали называть русских «ле рюс блан» (les russes blanс), справедливо полагая, что они являются представителями именно «белой» части России, которая после 1917 года разделилась на два непримиримых лагеря. Кстати, это определение сохранилось в Тунисе и в наши дни, однако сегодня мало уже кто помнит его происхождение.

Со временем в среде русской диаспоры в Тунисе возникла потребность в организационном оформлении. Так как большинство русских устроились в столице, именно там был создан Русский клуб, которым заведовал созданный здесь же «Союз русских ветеранов». В тунисской столице во многом благодаря музыкальным и артистическим способностям эмигрантов проходила довольно оживленная культурная жизнь; в центре Туниса была открыта балетная школа бывших танцоров балета Большого театра, Футлина и Дебольской, которая просуществовала более полувека. Одним из главных светских событий для столичной публики был ежегодный бал, который давался «Союзом русских ветеранов». Кроме того, лауреат Санкт-Петербургской консерватории и бывший дирижер императорской капеллы И.М. Шадрин самостоятельно сформировал хор в сорок певцов и ездил с концертами по всей стране, причем успех выступлений был огромен, а залы не вмещали всех желающих¹⁷.

Но главным стержнем, вокруг которого группировалась русская колония в Тунисе, было, конечно, православие. Еще в 1921 году на кораблях Русской эскадры в Бизерту прибыли тринадцать православных священников. Наиболее выделялся среди них отец Георгий Спасский, который, согласно французским архивам, уже с 1921 года начал переписку с властями Франции о создании в Тунисе русского православного прихода¹⁸.

Первое время церковные службы проходили на специально оборудованной для этих целей палубе «Георгия Победоносца», а также в стенах Морского корпуса. В 1922 году домашняя церковь, получившая название Воскресения Христова, появилась и в столице Туниса. После расформирования Русской эскадры в 1924 году корабельная церковь с «Георгия Победоносца» была перенесена в снятую квартиру в Бизерте, в одной из комнат которой и происходили службы. Православный приход, образовавшийся в Тунисе, находился под опекой не Московского патриархата, а Русской православной церкви за рубежом (так называемой Карловацкой).

Однако высокий патронат мало помогал православным в Тунисе, и они взяли дело в свои руки. 25 января 1937 года колониальные французские власти специальным указом разрешили создание Ассоциации православных Бизерты во главе с капитаном первого ранга Г.Ф. Гильдебрандтом. Осенью 1937-го на собранные русскими эмигрантами средства началось (по проекту и под руководством военного инженера Н.С. Сухаржевского) строительство храма, который по замыслу его создателей должен был стать своеобразным памятником Русской эскадре. Назвать храм решили в честь покровителя российского воинства, князя Александра Невского.

В середине 1938 года в храме Святого Благоверного князя Александра Невского, первым настоятелем которого стал протоиерей Иоаникий Полетаев, начались церковные службы.

В 1953 году русская православная община получила от властей право на строительство второго православного храма, на этот раз в городе Тунисе. К 1956 году строительство было завершено, и в столице страны проявился храм Воскресения Христова.

Осенью 1942 года в Тунис пришла Вторая мировая война – его территория была оккупирована германо-итальянскими войсками, и вплоть до мая 1943 года там шли тяжелые бои между германским корпусом генерала Роммеля и англо-американскими союзниками. Лишь 13 мая 1943 года войска держав «оси» капитулировали, и тунисцы вновь вздохнули свободно.

Однако за полгода господства нацистов в Тунисев жизни русской диаспоры произошли существенные изменения. Дело в том, что в период 1942–1943 годов на территорию Северной Африки, контролируемую странами фашистского блока, в том числе в Тунис, было переброшено несколько тысяч советских военнопленных, которые в неимоверно трудных условиях занимались строительством дорог и фортификационных сооружений для нужд вермахта. Многие русские солдаты так и остались лежать в пустынях Туниса, а часть выживших навсегда осталась в этой стране. Так, при подобных поистине драматических обстоятельствах две России – белая и красная – вновь объединились, в этот раз на тунисской земле.

В послевоенные годы русская колония в Тунисе продолжала уменьшаться. Это было связано с новыми французскими законами, по которым всем государственным служащим было предложено принять французское гражданство или уволиться со службы. Большинство русских беженцев, даже те, кто отказался сделать это в 1920-е годы, были вынуждены принять французское гражданство¹⁹. Когда же в 1956 году Тунис обрел независимость, многие русские эмигранты поспешили покинуть страну и переехали в страну своего нового гражданства – Францию. В начале 1960-х годов русская колония первой волны в Тунисе сократилась до минимума и была представлена всего несколькими семьями.

Русский очаг в Тунисе оказался на грани исчезновения. Но все-таки русская колония в Тунисе выжила (и это утверждение не будет преувеличением) во многом благодаря усилиям одного человека – Анастасии Александровны Ширинской, человека-легенды Русского мира, прибывшей сюда в 1921 году восьмилетней девочкой и до сих пор остающейся непререкаемым лидером, сердцем, душой и символом русской диаспоры в Тунисе.

В наши дни Ширинская осталась последней из тех, кто пришел в Тунис с Русской эскадрой. Прибыв в Бизерту в начале 1921 года, она четыре года жила с семьей в импровизированном общежитии на «Георгии Победоносце», а затем сошла на берег, где и прожила всю свою сознательную жизнь. Бизерта стала ее вторым домом. Однако никто не смог заставить ее забыть родину – Россию, она прекрасно говорит на правильном русском языке, великолепно знает русскую историю и культуру. Она одна из немногих русских эмигрантов отказалась от французского гражданства и упорно не желала принять его на протяжении семидесяти лет. В итоге Анастасия Александровна была по достоинству отблагодарена за верность своей стране – в 1997 году Ширинской было предоставлено гражданство Российской Федерации.

В 2003 году А.А. Ширинская была награждена орденом Дружбы. В 2006 году муниципалитетом Бизерты было принято решение назвать ее именем одну из площадей. «Вы – пример твердости духа и убеждений, гражданского мужества и нравственной силы», – такие слова можно прочитать в поздравительной телеграмме, направленной Ширинской президентом России В.В. Путиным в 2007 году²⁰.

Сегодня в свои 95 лет А.А. Ширинская продолжает вести активную общественную жизнь, направленную на благо российской диаспоры в Тунисе.

Усилиями Ширинской в Тунис вернулось и православие. В 1990 году она обратилась к Патриарху Московскому и всея Руси Пимену с просьбой направить в Тунис священника из России. Как следствие – в 1992 году два православных прихода Туниса были приняты в лоно Русской православной церкви.

Настоятелем тунисских храмов, которые благодаря взносам членов православной общины удалось частично отремонтировать, был назначен священник отец Дмитрий Нецветаев. С его приездом началось подлинное возрождение церковной жизни в Тунисе. Храм Воскресения Христова распахнул свои двери не только для эмигрантов первой волны, но и для соотечественников, уехавших в Тунис позднее; сегодня приход в Тунисе окормляет духовно не только русских, но и болгар, сербов, румын, палестинцев²¹. Представители православной общины продолжают ухаживать за могилами соотечественников на кладбище Бизерты и кладбище Боржель в городе Тунисе.

В апреле 1999 года на средства русской колонии в Тунисе на христианском кладбище Бизерты был открыт памятник с мемориальной доской на русском и французском языках, надпись на ней гласила: «В память о моряках Русской эскадры и всех российских людях, покоящихся в тунисской земле»²². Спустя еще два года, в 2001-м, в ходе визита в Тунис ракетного крейсера «Москва» на кладбище Боржель было произведено торжественное перезахоронение последнего командующего эскадрой Императорского флота России, контрадмирала Михаила Беренса²³. Наконец, в мае 2002 года в храме Воскресения Христова в городе Тунисе была установлена мемориальная доска в память о русских военнопленных, которые погибли в годы Второй мировой войны на территории Туниса и Ливии²⁴.

Сегодня российская колония (непосредственно к русским эмигрантам первой волны добавились представители других национальностей Русского мира) в Тунисе невелика, она насчитывает около 3 тыс. человек, причем более 600 из них – российские гражданки, вышедшие замуж за тунисских выпускников советских и российских вузов, и оформившие российское гражданство члены их семей²⁵.

В Тунисе действует Российский центр науки и культуры (РЦНК) во главе с Олегом Фоминым, при котором открыты художественная, балетная и музыкальная школы. На сцене центра проходят концерты и спектакли детской самодеятельности, конкурсы рисунков и викторины, новогодние елки, работает киноклуб «Аленький цветочек» и клуб любителей русской культуры им. А.С. Пушкина²⁶.

В начале 2002 года под эгидой центра и при деятельном участии А.А. Ширинской был открыт клуб соотечественников «Жаркий» (так назывался корабль, которым командовал ее отец). Клуб стал центром притяжения соотечественников, а также выходцев из других республик СССР, тяготеющих к России и чувствующих с ней духовно-культурную общность. Клуб регулярно проводит литературные, поэтические и музыкальные вечера, организует лекции, здесь отмечают как российские, так и тунисские праздники. Кроме того, клуб оказывает посильную помощь нуждающимся соотечественникам, а также принимает активное участие в мероприятиях под эгидой посольства и РЦНК²⁷.

Таким образом, появившись в начале 1920-х годов при столь трагических обстоятельствах и внеся немалый культурный вклад в развитие Туниса, русская диаспора сегодня одновременно хранит память о тех временах и идет в ногу со временем.

Александр НАУМОВ
кандидат исторических наук, советник
аналитического отдела фонда «Русский мир»

Примечания:

1. См.: Коковцов Матвей Григорьевич // Электронные публикации Института русской литературы (Пушкинского Дома)
2. Гриценко Т. Вклад русской эмиграции в культуру Туниса (1920–1930-е годы) // Россия и Восток: взгляд из Сибири в конце столетия. Материалы и тезисы докладов к международной научно-практической конференции. Иркутск, 2000. С. 220
3. Цит. по: Попов В. Русский Тунис // Международная жизнь. №5. 2002. С. 116–117
4. Цит. по: Языков Г.Л. Эвакуация Черноморского флота из Крыма в Бизерту в 1920 году // Новый часовой. №4. 1996. С. 162
5. Попов В. Указ. соч. С. 117
6. Кадесников Н.З. Краткий очерк Белой борьбы под Андреевским флагом на суше, озерах и реках России в 1917–1922 гг. СПб., 1991. С. 10
7. Россия в изгнании. Судьбы российских эмигрантов за рубежом. М., 1999. С. 71
8. Ширинская А.А. Бизерта. Последняя стоянка. М., 1999. С. 126
9. Цит. по: Узники Бизерты. Документальные повести о жизни русских моряков в Африке в 1920–1925 гг. СПб., 1998. С. 141
10. См.: Гриценко Т. Указ. соч. С. 222
11. См.: Русская военная эмиграция 20–40-х годов. Документы и материалы. Т. 1. Кн. 2. С. 67
12. Цит. по: Узники Безерты… С. 239
13. См.: Гриценко Т. Указ. соч. С. 223
14. Ширинская А.А. Указ. соч. С. 127
15. Цит. по: Хренков А. Русская диаспора. // Азия и Африка сегодня. 1997. №11. С. 27
16. См., напр.: Россия в изгнании… С. 78; Ширинская А.А. Указ. соч. С. 127; Гриценко Т. Указ. соч. С. 224; Тунис. Бизерта // Россия в красках
17. Гриценко Т. Указ. соч. С. 225
18. Россия в изгнании… С. 81
19. Гриценко Т. Указ. соч. С. 225–226
20. Путин поздравил Анастасию Ширинскую с юбилеем // Росбалт
21. Русская православная община в Тунисе // Портал «Соотечественники»
22. Попов В. Русский Тунис // Портал «Соотечественники»
23. Постаногов С. Островок русской истории в Тунисе // Russkie.org. Сетевой центр русского зарубежья
24. Там же
25. См.: Посольство Российской Федерации в Тунисской Республике. Соотечественники в Тунисе
26. Там же
27. См.: Посольство Российской Федерации в Тунисской Республике. Соотечественники в Тунисе; в Тунисе открылся Клуб соотечественников // Портал «Соотечественники»

Журнал "Русский мир.ru" / Журнал №3 2008 г.

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/tr/rus/

«Россия всегда оставалась во мне...»

     Без особых торжеств в России (по крайней мере в Москве, Петербурге и Севастополе) прошло 80-летие исхода Русского Императорского флота из Крыма. Спасаясь от преследования большевиков, остатки врангельской армии – моряки и члены их семей – всего пять тысяч человек на 33 кораблях - из разных портов Крыма ушли в Африку, в мусульманский город Бизерту. Это произошло в конце 1920 года, а еще через четыре года на всех кораблях были спущены Андреевские флаги. Так закончилась история последней эскадры Императорского флота России.
     Событие это мало кому у нас сегодня известно, как впрочем, и история первой волны эмиграции. А между тем не грех вновь обратиться к истории, описанной в книге "Бизерта – последняя стоянка". Ее автор – дочь морского офицера Александра Манштейна Анастасия. Она была свидетелем тех давних событий и сейчас живет в Бизерте.

     - Анастасия Александровна, вы действительно остались в Бизерте единственной из тех 5 тысяч русских, прибывших туда более 80 лет назад?
     - Да, одна. Кто уехал, а многие умерли. Мне тогда было 8 лет, и я помню, как одним из первых к берегу причалил "Великий князь Константин". Все вышли на палубу, и мы – три исхудавшие до крайности девочки – стояли рядом с мамой, ей тогда было около тридцати. Наш папа, командир эсминца "Жаркий", в составе эскадры покинул Константинополь со вторым отрядом флота и был еще на пути к Бизерте.

     - Вы были маленькой девочкой, но понимали ли, что произошло в России в 1917 году?
     - Жизнь моя состояла из двух частей: "до 1917 года" и "после". Все, что стало возможно увидеть и определить, называлось "не так, как раньше". Но для моих родителей и их ровесников перемена была полная и резко ощутимая, почти катастрофа.
     Теперь известны многие свидетельства, а Париже в 1918 году была издана книга Клода Анэ "Русская революция". В ней мы находим следующие заявление одного из главных деятелей Совета рабочих и солдатских депутатов Иосифа Годенберга: "В тот день, когда мы создали революцию, мы поняли, что если мы не разрушим прежнюю армию, та она, в свою очередь, раздавит революцию. Нам надо было выбирать между армией и революцией. Мы не колебались, мы выбрали последнюю и применили, смею сказать, гениальным образом необходимые меры". И одними из первых таких мер стали массовые убийства офицеров. И уже 28 февраля 1917 года в портах Балтики десятки офицеров были зверски замучены и убиты. Наша семья жила в это время в Ревеле, но оттуда нам, к счастью, удалось сбежать.
     Приходит момент, когда ты думаешь, что должна дать честное свидетельство о том, что знаешь и видела. Начиная с нашего родового имения Рубежное на Украине. Необходимо помнить и о самом тяжелом для всех русских моряков моменте – спуске Андреевского флага, который произошел 29 октября 1924 года.

     А случилось это после признания Францией Советской России – Тунис ведь был французским протекторатом. Я помню, как к нам пришел французский генерал и с чувством понимания объявил русским офицерам о спуске флага. Он добавил, что придет время, когда Андреевский флаг будет опять развеваться над русскими кораблями. Это стало пророчеством. И в 1996 году моряки из Севастополя на яхте пришли в Бизерту и подняли снова наш Андреевский флаг. Но моряков старой русской эскадры тогда уже не было в живых. Они (около 50 человек) захоронены в Бизерте на православном кладбище. Кладбище это теперь восстановлено на деньги правительства Туниса.
     У нас ведь не принято жаловаться, хотя жилось трудно. Все работали и работу не выбирали. Наша мама (да и многие другие) ходила подрабатывать во французских семьях, прибирала, сидела с детьми. Папа зарабатывал столярным делом. По заказу делал рамки и полочки из красного дерева. Вручную они с мамой часами их полировали. И мама говорила, что ей не стыдно мыть чужую посуду, чтобы накормить своих детей и их научить.
     В 30-е годы совсем обжились. Открылся первый русский клуб и Союз русских ветеранов. Иван Михайлович Шадрин, он был регентом Императорской капеллы, организовал хор. Были вечера, и была Россия. Иногда шутили: "Два англичанина– это футбол. Два немца – это две кружки пива. Двое русских– это хор".
     Мы, русские, всегда были предметом удивления. Нас можно было увидеть везде: работали землемерами, а также на общественных работах и морском ведомстве, в аптеке, кондитерских, на электростанциях. Были модистки и преподаватели музыки. Я играла на фортепиано в немом кинематографе, а в 17 лет начала давать частные уроки. Слово "русси" не было обидным в устах мусульманина, скорее оно стало рекомендацией.

     - В Бизерте есть православный храм. Он построен на пожертвования русских беженцев. А вообще, испытывали ли русские дискомфорт на религиозной почве в мусульманской Бизерте?

- Нет. Помню двух последних оставшихся при храме людей – Полину Степановну Суходольскую и Ивана Сергеевича Иловайского. Когда и они умерли, я осталась совсем одна, и был период (более двадцати лет), когда в церкви не было священника. Казалось, что церковь пропадет. Было очень тяжело. Ведь храм – все, что осталось от ушедших близких людей, от их веры и верности, и он пуст.
И я стала писать разные письма, чтобы прислали священника. Мы ведь раньше принадлежали синоду в Америке, но там никто не помог, и я написала в Московскую патриархию. Оттуда и прислали священника – молодого батюшку, отца Дмитрия Нецветаева, который каким-то необыкновенным чудом пришелся этой стране, страна ведь мусульманская, но очень веротерпимая. Когда первый раз на Пасху служил, было почти 500(!) человек в церкви, а раньше-то заходили двое-трое. Присутствовали советский посол вместе с американским. Словом, церковь ожила, и так с Божьей помощью все обошлось.

В Бизерте сооружен храм-памятник последним кораблям Императорского флота. Там есть мраморная доска с названиями кораблей эскадры. В 1996 году, когда праздновали 300-летие Военно-морского флота, из Севастополя в Бизерту привезли горстку земли, взятую у входа во Владимирский собор. Именно там в 1920 году получили благословение русские моряки Черноморской эскадры, уходившие от родных берегов на Бизерту.

Беседовала Светлана Соковнина

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/tr/chirinskaya/3/

Программа "Петербург-Бизерта"
НЕКОММЕРЧЕСКИЙ ФОНД СОДЕЙСТВИЯ ФЛОТУ "ОТЕЧЕСТВО"

от 16 сентября 2005 года

Председателю
Законодательного Собрания
Санкт-Петербурга
депутату В.А.Тюльпанову

Уважаемый Вадим Альбертович!

В нынешнем году исполняется 85 лет исхода Русской эскадры из Крыма с войсками генерала Врангеля.

Более 150 тысяч наших соотечественников покинули Родину. Тридцать три корабля Русской эскадры с пятью тысячами человек ушли в тунисский порт Бизерта.

Так образовалась русская колония в Тунисе.

Сегодня старейшина русской колонии - Анастасия Александровна Ширинская. Дочь русского морского офицера, рожденная и воспитанная в России, она через всю сознательную жизнь пронесла любовь к Родине, заботилась о благоустройстве кладбища русских моряков в г.Бизерта. Она бережно сохраняла традиции русской культуры и православия, никогда не принимала иного гражданства, кроме российского, но искренне способствовала укреплению культурных и дружеских связей народов России и Туниса.

Заботливо сохраненные документы и переписку, касающуюся судьбы Русской эскадры и моряков, А.А.Ширинская передала Санкт-Петербургу: Морской кадетский корпус закончили большинство офицеров и адмиралов эскадры, в том числе и ее отец - А.А.Манштейн.

Анастасия Ширинская написала искреннюю книгу воспоминаний о событиях, связанных с трагической судьбой Русской эскадры, свидетелем и непосредственным участником которых она была: "Бизерта. Последняя стоянка". За написание этой книги Союз писателей России принял А.А.Ширинскую в свои ряды.

В 2003 году при поддержке Комитета по печати Правительства Санкт-Петербурга, в рамках программы "Культура России", книга издана фондом "Отечество".

За многолетнюю подвижническую деятельность Русская Православная Церковь наградила А.А.Ширинскую Орденом равноапостольной княгини Ольги и Орденом Сергия Радонежского. Русское географическое общество наградило ее медалью Литке, а командование ВМФ - медалью "300 лет Российскому флоту". Единственная женщина, которую Санкт-Петербургское Морское Собрание наградило Орденом "За заслуги" - А.А.Ширинская.

Президент Туниса Зин-аль-Абидин Бен Али отметил заслуги А.А.Ширинской в области культуры государственной наградой Республики.

А в апреле 2003 года Указом Президента Российской Федерации Анастасия Александровна Ширинская награждена Орденом Дружбы!

Учитывая изложенное, фонд "Отечество" выступил с инициативой проведения в 2005 году историко-культурной международной акции в рамках программы "Петербург-Бизерта", посвященной памяти погибших и захороненных в Тунисе российских моряков, большинство из которых - выпускники Морского кадетского корпуса Санкт-Петербурга.

В период проведения акции планируется:

- Торжественное вручение А.А.Ширинской Почетного диплома (Благодарности) Законодательного Собрания Санкт-Петербурга, наград и подарков петербургских организаций по случаю 85-летия прибытия Русской эскадры в Тунис (Бизерту), основания российской диаспоры и 93-летия со дня рождения;

- Презентация в Российском Центре науки и культуры книги А.А.Ширинской "Бизерта. Последняя стоянка", выпущенной издательством фонда "Отечество", которая в 2005 году удостоена Диплома Александра Невского и вручение автору Диплома Ассоциации книгоиздателей Санкт-Петербурга;

- Мемориальные мероприятия на русских кладбищах и поминальные службы в православных храмах Бизерты и Туниса;

- Переговоры с Послом РФ, представителями тунисских властей и заинтересованными лицами об организации Музея Русского флота в Бизерте;

- Съемка документального фильма "Русские в Тунисе".

Прилагаем:
Информационно-историческую справку о программе "Петербург-Бизерта".

С искренним уважением

Директор фонда "Отечество"

А.С.Николя

Информационно-историческая справка о программе "Петербург-Бизерта".

2-3 сентября 2001 года на русском кладбище Боржель в Республике Тунис состоялась торжественная церемония перезахоронения праха русского адмирала М.Беренса. В траурной церемонии приняли участие моряки черноморского крейсера "Москва" ВМФ России.

История русских кладбищ в городах Бизерта и Тунис восходит к 1920 году, когда в тунисский порт Бизерта прибыла Русская эскадра, состоящая из 33 кораблей, на борту которых находилось более пяти тысяч человек. Это были офицеры Российского флота, члены их семей, беженцы. Тогда суровые волны штормового Черного моря разделили русских людей на "белых" и "красных".

В сентябре 2001 года дочь русского морского офицера, 88-летняя Анастасия Александровна Ширинская, передала Президенту России В.В.Путину свою книгу-исповедь "Бизерта. Последняя стоянка". Она прожила в Бизерте всю жизнь, прибыв сюда восьмилетней девочкой. Нравственные устои в семьях русских моряков были крепки, и Анастасия Александровна не принимала иного гражданства, желая по духу и по паспорту оставаться русской. И это свершилось. Новая Россия признала своих сынов и дочерей. И в 1997 году Посол Российской Федерации в торжественной обстановке вручил Анастасии Александровне Ширинской российский паспорт.

К далекой Бизерте давно обратили взоры представители морской общественности Санкт-Петербурга. И это понятно - на тунисской земле нашими предками воздвигнуты православные храмы, здесь же и могилы русских моряков-петербуржцев, выпускников Морского кадетского корпуса. На Родине, в России, наконец-то узнали о тех, кто покоится на русских кладбищах на древней земле Карфагена. Наш город по праву гордится тем, что нынешнее поколение петербуржцев разрушило нелепейший стереотип, и доныне бытующий в сознании многих, будто те тысячи россиян, которые по разным причинам оказались на чужбине, за тысячи километров от России, любят ее меньше, чем мы.

В период подготовки к празднованию 300-летия Российского флота, удалось осуществить многие замыслы и прикоснуться к забытой странице славной истории Российского флота.

У истоков проделанной большой работы стояли петербургские организации:

- Фонд содействия флоту "Отечество";

- Русское географическое общество;

- Фонд "Православие".

За это время многое удалось осуществить:

- собраны и переданы средства, необходимые для начала восстановительных работ на русском мемориальном кладбище в Бизерте (1997 год);

- установлены и нотариально удостоверены в посольстве РФ в Тунисе имена чинов Морского ведомства России, захороненных на русских кладбищах городов Бизерта и Тунис (1998 год);

- возвращены и переданы на архивное хранение в Центральный Военно-морской музей и Русское географическое общество, уникальные материалы и фотодокументы о судьбе российских моряков, членов их семей и кораблей Русской эскадры (1998 год);

- издана книга воспоминаний дочери русского морского офицера А.А.Ширинской о событиях, связанных с последними днями Русской эскадры, и судьбах людей (1999, 2003 годы);

- проведена историко-патриотическая акция "Морская слава России. Петербург-Бизерта", в рамках которой впервые в России совершен поход курсантов Санкт-Петербургского Военно-морского института вокруг Европы на крупнейшем в мире паруснике "Седов", принадлежащем гражданскому ведомству (1999 год);

- создан документальный фильм "Память об эскадре", который демонстрировался по петербургскому, тунисскому телевидению и участвовал в международном фестивале документальных фильмов SIGNIS в Италии (2001-2002 гг.).

Организационную и консультационную помощь в организации широкого показа фильма во франкоязычных странах оказал Российский центр науки и культуры в Тунисе, с которым в результате длительного сотрудничества по реализации международной программы "Петербург-Бизерта" установились тесные деловые отношения.

Очередным шагом в реализации Программы явилась проведенная в рамках подготовки к 300-летию Санкт-Петербурга историко-культурная акция "Петербург-Бизерта".

Одним из главных событий акции стало чествование старейшины русской колонии в Тунисе А.А.Ширинской, которой 5 сентября 2002 года исполнилось 90 лет!

Представительство Президента Российской Федерации в Северо-Западном федеральном округе и Администрация Санкт-Петербурга поддержали инициативу Фонда "Отечество" о проведении историко-культурной акции в рамках программы "Петербург-Бизерта" и поручили представителям делегации Санкт-Петербурга вручить А.А.Ширинской Почетные грамоты.

Торжественная церемония чествования юбиляра состоялась в актовом зале Российского центра науки и культуры, находящегося в столице Республики Тунис. Среди приглашенных присутствовали представители официальных кругов и общественности России, Туниса и Франции. Тепло поздравил юбиляра и вручил ценный подарок Чрезвычайный и Полномочный Посол Российской Федерации в Тунисе А.Б.Подцероб.

От имени Русской Православной Церкви А.А.Ширинская была награждена орденом Сергия Радонежского.

А.А.Ширинская - единственная женщина в России, которая за многолетнюю подвижническую деятельность награждена этим высоким орденом.

Вручение Почетных грамот Представителя Президента России и Губернатора Санкт-Петербурга глубоко тронуло и взволновало Ширинскую. Ей, дочери русского морского офицера, чрезвычайно дорого внимание "Морской столицы" России, города, в котором ее отец закончил Морской кадетский корпус.

Санкт-Петербургские СМИ откликнулись на событие информацией в газете "Санкт-Петербургские ведомости" и телевизионным сюжетом на ТРК "Петербург".

В 2003 году издательство фонда "Отечество" в рамках Федеральной целевой программы "Культура России" подготовило новое дополненное издание книги А.А.Ширинской "Бизерта. Последняя стоянка", выход в свет которой символически совпал с эпохальным событием в жизни всей русской эмиграции - за укрепление культурных и дружеских связей народов России и Туниса
Указом Президента Российской Федерации от 16 апреля 2003 года А.А.Ширинская награждена Орденом дружбы.

Культурный уровень эмигрантов-россиян, их профессионализм и добросовестность были высоко оценены тунисским обществом. Одно из ярких свидетельств этому - государственный орден Туниса "За заслуги в области культуры", которым награждена А.А.Ширинская - гражданка России. Из всех государств Северной Африки Тунис - единственная страна, где широко представлено православие и русская культура. Ее авторитетным представителем стал наш земляк, художник А.А.Рубцов, запечатлевший неповторимую красочность Туниса, его нравы, архитектуру, предметы быта и национальную одежду. Он стал одной из ключевых фигур тунисской культуры 1920-1940 годов.

В ноябре 2003 года проведена очередная акция в рамках историко-культурной международной Программы "Петербург-Бизерта".

В программу проведения акции, посвященной 300-летию Санкт-Петербурга и увековечению памяти погибших и захороненных в Тунисе граждан России, большинство из которых - выпускники Морского кадетского корпуса Санкт-Петербурга, были включены:

Торжественное вручение А.А.Ширинской Ордена "За Заслуги" Санкт-Петербургского Морского Собрания;

Презентация в Российском центре науки и культуры в Тунисе книги А.А.Ширинской "Бизерта. Последняя стоянка", изданной в Санкт-Петербурге;

Мемориальные мероприятия на русских кладбищах и торжественные службы в православных храмах в Бизерте и Тунисе;

Съемка документального фильма "Русские в Тунисе", посвященного непреходящим человеческим ценностям, проблеме искоренения агрессии и терроризма из практики международных отношений.

По оценке российских и тунисских информационных агентств проведенная акция еще более укрепила авторитет Санкт-Петербурга и России в установлении нового уровня международных отношений со странами арабского мира, соответствующего современным приоритетам геополитики.

Участниками историко-культурной акции с тунисской стороны являются представители Палаты Депутатов Тунисской Республики, представители общественных организаций и российской диаспоры в Тунисе, которых по данным Посольства РФ, насчитывается около 1500 человек.

Новым шагом в реализации программы "Петербург-Бизерта" стало проведение в октябре-ноябре 2004 года историко-патриотической акции "Петербургские кадеты. Взгляд в прошлое - шаг в будущее".

Акция была посвящена 80-летию последнего поднятия Андреевского флага на кораблях Русской эскадры, находившихся в Бизерте в 1920-1924 годах, 10-летию основания Кронштадтского Морского кадетского корпуса и 260-летию со дня рождения Св. праведного Феодора Ушакова, адмирала флота Российского.

В проведении акции приняли участие кадеты. Глубоко символичным актом явилась передача кадетам Кронштадтского Морского кадетского корпуса исторических и церковных реликвий, хранившихся в храме Св. благоверного князя Александра Невского в Бизерте. Освящение здесь Знамени Корпуса и передача реликвий символизировали преемственность морских традиций, уважение к истории и наследию предков.

Проведение акции, в которой принимали участие и представители российской диаспоры, поддержано Посольством РФ и Представительством Росзарубежцентра в Тунисе.

Реализация международной программы "Петербург-Бизерта" способствует:

- упрочению культурно-исторических основ развивающихся экономических отношений Санкт-Петербурга и России с Тунисом и другими странами арабского мира;

- поддержке и развитию православной и российской культуры в странах Северной Африки, их укреплению на базе регулярных контактов с представителями российской диаспоры;

- укреплению и развитию дружбы между народами России и Туниса, олицетворяющими две величайшие мировые религии - христианство и ислам, создающими крепкие межнациональные семьи, основанные на приоритете высших общечеловеческих ценностей;

- усилению толерантных тенденций в международных отношениях на примере дружбы между народами, исповедующими различные религии, - как реальной альтернативы международному терроризму;

- укреплению международного авторитета, расширению сфер сотрудничества и углублению контактов представителей общественных и коммерческих организаций Санкт-Петербурга и городов Туниса.

Руководитель программы "Петербург-Бизерта",
директор фонда "Отечество"
А.С.Николя

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/tr/p_b/

Тунис. Бизерта

На   эмблеме Бизерты отражены прошлое и настоящее города: финикийская галера, старинная крепость с башнями, три морских конька, оливковая ветвь и пшеничный колос.

     Город (70 тыс. жителей) находится на северо-западе страны в 85 км. к северу от столицы на берегу моря рядом с большим озером Бизерта. Его окружают великолепные леса на склонах потухшего вулкана. Как и многие другие древние поселения южного Средиземноморья, Бизерта была основана финикийцами. Это произошло около 3000 лет назад. С тех времен в городе сохранились только фундаменты некоторых зданий. Во времена римского владычества поселение было известно под названием Хиппо Диархитус. В VII в. арабы переименовали его в Бензерт. Отсюда и нынешнее название города.
     Благодаря выгодному стратегическому положению Бизерта становится в Средние века крупной пиратской базой. Ее главным достоинством была удобная природная гавань (озеро Бизерта), удаленная от моря и связанная с ним нешироким проливом. Здесь оставили свой след такие знаменитые джентльмены удачи как Доргут Реис (Драгут в европейской транскрипции) и Чарльз Квинт.
     В XIX в. сюда пришли французы, которые называли Бизерту во времена Наполеона "пистолетом, нацеленным в сердце Италии". Ведь отсюда до Сицилии всего 137 км. Французы оборудовали в Бизерте мощную военно-морскую базу и покинули ее только в 1963г.,
     Одна из ярких страниц истории города связана с гражданской войной в России. Сюда, после эвакуации из Крыма, были выведены   тридцати три корабля   Черноморского флота (Русская эскадра). На них прибыли в Тунис более шести тысяч русских , в том числе   13 священников. Так в Тунисе появилась русская колония. Один из ее семи лагерей находился в Бизерте.
           Несмотря на тяжелые условия жизни, в 1921 г. русскими моряками в Бизерте при поддержке французских властей была открыта военно-морская школа, наследница петербургского Морского корпуса. Ведь еще оставалась надежда на возвращение в Россию.. Морская школа просуществовала до 1925 г.

Сегодня недалеко от Бизерты можно увидеть остатки форта Джебель Кебир, где когда-то размещались учебные помещения Морского корпуса.

В 1938 г. в Бизерте был построен храм Александра Невского. Его церковной завесой служит Андреевский флаг. Имена кораблей Русской эскадры увековечены в надписях на мраморных таблицах этого храма.

После провозглашения Тунисом независимости многие русские эмигранты переехали во Францию. Местные жители провожали русских по-доброму, как друзей, с которыми не хотелось расставаться. В начале 60-х гг. русская колония в Тунисе была представлена всего несколькими семьями. В Бизерте остались Иловайские и Ширинские.

Храм Александра Невского действует, объединяя вокруг себя православных, оказавшихся в этих местах: русских, болгар, сербов, румын, а также    людей других религий.

     Воинственное прошлое наложило заметный отпечаток на облик Бизерты.   Но в целом - это очаровательный средиземноморский курорт, окрашенный в традиционные сине-белые цвета. Вход в гавань перекрывает солидных размеров разводной мост. Береговая линия обрамлена пальмовыми деревьями, за которыми возвышаются белоснежные корпуса отелей и жилых зданий. К югу от города находится красивый пляж Эль-Ремел.

Достопримечательности

Храм Александра Невского расположен в центре города, фасадом к порту. В 10 минутах ходьбы от Храма - христианское кладбище, где находятся русские могилы..

Форт Джебель Кебир, где располагался русский Морской корпус. Три километра от центра города, на горе Кебир.

Старый порт находится в центре города и разделяет его новую и старую части (медина хорошо сохранилась). На пристани   расположены кафе и магазины. Стены домов выходят к самой воде, на которой покачиваются рыбацкие лодки.

Касба - арабская крепость (VI-XVII вв.) в центре старого города.

Испанский форт (1570 г.), к которому сходятся стены медины.

Большая мечеть (1652 г.) с восьмиугольным красивым минаретом. Ее окружают узкие улочки с   домиками в мавританском стиле.

Океанографический музей в помещениях "малого форта" Сиди-эль-Хани на берегу пролива. Бойницы на стенах застеклены, внутри них представители морской флоры и фауны.   Музей небольшой, но очень интересный.

Озеро Эшкель (Ишкель), 30 км. к юго-западу от Бизерты. Очень красивое место, особенно привлекательное для любителей экологического туризма.

Русские в Бизерте: вчера и сегодня

Расположенный на самом севере африканского континента тунисский город Бизерта купается отражением своих белых домов в водах средиземноморского залива. Рыбацкие шаланды приютились в его удобной бухте. Набережная города-порта плавно переходит в цепочку пляжей с золотистым песком и уютными отелями. Таким остается в памяти побывавшего в Бизерте этот один из древнейших городов Средиземноморья.

Он был основан финикийцами в IX веке до нашей эры, еще раньше Карфагена, под именем Гиппон. В римскую эпоху стал Диаритусом, арабы окрестили его Бензертой, при колониальном правлении Франции его назвали Бизерт.

На протяжении всей своей истории город притягивал пришельцев своим выгодным географическим положением в центре Средиземноморского бассейна. Попутные ветры часто заносили в Бизерту с ее удобной природной гаванью корабли с мореплавателями, торговцами и завоевателями.

Карфагеняне, греки, вандалы, арабские кочевники из Аравии, испанцы, мальтийцы, турки - все побывавшие здесь, так или иначе оставили след в его истории. Прибрежный город кишел людским водоворотом, в котором как в коктейле смешивалось разные языки и расы. Постоянные контакты с внешним миром выработали у местных жителей гибкость мышления, терпимость к разным верам, культурам и обычаям.

С конца 19 века с началом французского протектората, население Бизерты стало пополняться европейцами. Новоотстроенный порт был открыт для международной торговли. Волею судьбы в октябре 1897 года первый иностранный визит в новый порт Бизерты нанес русский крейсер "Вестник".

Кто бы мог тогда предположить, что это название станет предзнаменованием для российского флота, часть которого через 23 года встанет здесь на свою последнюю якорную стоянку.

В 1920 году десятки военных кораблей Черноморской эскадры России под напором Красной Армии ушли из Севастополя в свое последнее плавание. После скитаний по средиземноморским портам они были приняты в Бизерте и нашли приют в местной гавани. Всего на их борту прибыло около 7 тысяч беженцев, в основном военных, и более тысячи гражданских лиц.

Их встретил африканский климат, чужой язык и образ жизни, настороженное отношение колониальных властей и местного общества. Так, руководитель службы безопасности в Тунисе в своем письме, адресованном местным властям, сообщил о своем подозрении, что "большинство прибывших из России пропитано большевизмом", и предлагал укрепить предписанную к Бизерте полицейскую службу политической безопасности.

Верные присяге русские моряки, несколько лет жившие на кораблях, продолжали нести вахту. На борту своим чередом шла служба, даже работала школа для детей. Она официально называлась "Прогимназия бывшего линейного корабля "Георгий Победоносец".

Но Бизертская эскадра была обречена. В октябре 1924 года, когда Франции признала правительство большевиков, с кораблей был спущен андреевский флаг. Еще примерно шесть лет на рейде Бизерты маячили силуэты российских судов, пока их не разрезали на металлолом, а остатки военных и гражданских лиц сошли на берег.

Они оказались в сложной ситуации. Прием на французский флот для русских был закрыт, и даже на каботажном судне беженец не мог быть командиром. Женщинам предлагались места гувернанток, экономок или прислуги.

Свидетельства о реальной жизни русских беженцев мне довелось услышать из уст 89-летней Анастасии Александровны Ширинской - единственной до сих пор здравствующей из послереволюционной волны русских эмигрантов в Тунисе. Ее отец был морским офицером и командиром миноносца "Жаркий", пришедшего в составе Черноморской эскадры в Бизерту. Всю жизнь она прожила в Бизерте, где полвека преподавала математику в местном лицее.

Дом Ширинской расположен по улице Пьеpа Кюpи, неподалеку от порта, где когда-то стояли русские корабли. Внутри его обстановка, мебель, - многое напоминает квартиру петербургских интеллигентов начала 20 века.

"В поисках средств для существования, - рассказала мне дочь морского офицера, - почти все прибывшие соотечественники оказались в равном положении, невзирая на чины или образование. Только врачи могли надеяться на работу по специальности. Престарелый генерал Завалишин просил место сторожа или садовника. Генерал Попов, инженер-механик, как и 20-летний матрос Никитенко, искали место механика. Алмазов, который когда-то готовил докторскую степень по международному праву в Париже, был готов выполнять обязанности писаря. Моя мама как и многие дамы подрабатывала дома, штопая одежду, стирала и гладила белье.

Мария Аполлоновна Кульстрем, вдова бывшего градоначальника Севастополя, ходила по домам штопать белье. Все ее дни были разобраны между французскими видными семьями города: Ануй, Лямбло, Февр-Шалон. Ее дочь Евгения прожила в Бизерте до 90-лет. Отец Евгении - генерал Кульстрем в свою бытность повелел установить в парках Севастополя специальные поилки для кошек и собак. Спустя полвека эта женщина объезжала на велосипеде улицы этого африканского города в поисках покинутых животных, чтобы приютить, накормить, подлечить..."

Добросовестность русских людей, готовность довольствоваться скромным были оценены окружающим их разнородным обществом, в том числе в тунисской деревни, где русские работали землемерами или надзирателями. Слово "русси" не было обидой на устах мусульманина, но скорей рекомендацией.

В начале 20-х годов в провинциальной Бизерте почти не было автомобилей, ни радио. Если под конец дня на улице задерживались запоздалые прохожие, то с темнотой все смолкало.Вечерами эмигранты собирались вместе, вспоминали о навсегда ушедших временах, беззаботных днях жизни на родине.

За горькой повседневностью действительности, по словам А. Ширинской, вставали облики милого прошлого: Новогодние и Пасхальные визиты, целование рук. "Отчасти в первые годы мы еще жили в мире, который навсегда покинули, и, возможно, это именно помогло нам".

Оказавшись на чужбине, в стесненных жизненных условиях, русские не растеряли своего культурного багажа, не стали безликими. Их души тянулись к родной песни, и везде, где селились беженцы -на кораблях, в городах - стихийно рождался хор. Иногда даже говорили: "Два англичанина - футбол", "двое русских - хор".

Привезенные с родины партитуры Гречанинова, Архангельского, Чеснокова открыли местному обществу русскую классику. Немало бизертской молодежи тех лет брали уроков музыки у русских преподавателей.

Существовал даже духовой оркестр под управлением одного из русских офицеров. Ежегодно в праздник Успения жившие в городе итальянцы устраивали большую процессию, в которой маршировал и русский оркестр.

Но нередко музыкантам приходилось играть по скорбным поводам, на траурных процессиях, при проводах умерших соотечественников до европейского кладбища. Однажды оркестр провожал верного вестового адмирала Герасимова, татарина-джигита Хаджи-Меда. На местном мусульманском кладбище его похоронили с воинскими почестями как Георгиевского кавалера, и мусульманское население Бизерты было удивлено и тронуто тем, как русские проводили в последний путь солдата-мусульманина.

К концу 20-х годов большинство эмигрантов разлетелись по разным странам: в Тунисе осталось не более 1000 человек. Их можно было встретить везде: на общественных работах, в аптеке, в кондитерских, кассирами и счетоводами в бюро.

После войны маленькая русская община совсем сжалась. Стали редкими службы в двух церквях, построенных на тунисской земле на пожертвования эмигрантов. Одна из них - церковь Александра Невского в Бизерте, сооруженная в 1937 году в древненовгородском стиле. За ней долгие годы присматривала А.А. Ширинская.

В какой-то момент возникла опасность, что по местным законам храмы закроют как заброшенные. Тогда вместе с одной старушкой дочь российского офицера принялась хлопотать за церкви перед властями Туниса. В это время подоспела перестройка, и пришла помощь Московской патриархии, которая прислала в Тунис молодого, но деятельного священника отца Дмитрия.

Роль небольшой русской общины в истории Туниса не осталось незамеченной. Местные кинематографисты в 90-х годах сняли документальный фильм "Анастасия из Бизерты", посвященный судьбе Ширинской. Авторы ленты отметили вклад небольшой русской колонии в палитру культурно-общественной жизни Туниса.

За вклад в развитие культуры Туниса его президент наградил эту русскую женщину орденом "Командора культуры". От Московской патриархии ей пришла награда-орден "Святой княгини Ольги" за деятельность по сбережению русских морских традиций и заботу о храмах и могилах русских моряков и беженцев в Тунисе.

Среди наших соотечественников, оставивших свой след в культуре Туниса, выделяется фигура художника Александра Рубцова. Он не был эмигрантом в буквальном смысле этого слова. Уроженец Петербурга, он учился в Императорской Академии художеств и как лучший студент был послан на стажировку в средиземноморские страны. Во время своего путешествия он попал в Тунис, с 1915 году поселился и жил в этой стране до своей кончины в 1949 году.

На тунисской земле бывший петербуржец нашел для себя то, что искал в бесчисленных странствованиях по России и странам Средиземноморья -идеальный уголок для творчества. "Яркость солнца, как писал художник в своем дневнике, изысканная световая гамма, сочетающая вечную зелень с охрой пустыни и бесчисленными оттенками морской бирюзы, пленили мое воображение".

Но не только красоты и богатство природы притягивали россиянина. Пристроившись где-нибудь в сахарском оазисе под сенью пальм, он рисовал окружающих людей: бедуинов, торговцев, завсегдатаев старинных мавританских кофеен. Рубцов оставил целую серию народных, как критики назвали, "этнографических" портретов. Под ними художник обычно подписывался по-арабски - "Искандер Рубцоф".

Фанатически привязанный к своей работой Рубцов вел жизнь полуотшельника. Местным жителям, своим тунисским соседям он запомнился как человек с окладистой бородой, одетый в черное и зимой и летом, в сандалиях на босу ногу. За это его окрестили "русским дервишем".

После кончины Рубцова осталось около 3000 картин, рисунков, натюрмортов, портретов и других работ, в том числе большое настенное панно в Торговой палате города Туниса. В современном Тунисе его считают тунисским художником.

В кругах творческой элиты Туниса отмечают и другого россиянина - Абдельмалека Коршакова. Оказавшись в Тунисе в послереволюционные годы, он благодаря небольшой стипендии поехал учиться в Европу. В Париже встретил композитора Прокофьева, которого знал еще на родине. Коршаков провел 10 лет вместе со знаменитым мэтром, играл с ним на концертах и гастролях по всей Евроре.

Великий композитор вернулся на родину, а Коршаков решил не расставаться с Тунисом. Он поселился в одном из дворцов бея-правителя страны и давал уроки для детей его семейства. Коршаков прослыл не только прекрасным исполнителем и сочинителем музыки, но и энциклопедически образованным человеком.

В 60-70-х годах, когда из первой волны русских эмигрантов в Тунисе, почти никого не осталось, в Бизерте, других городах и селениях страны вновь зазвучал русский язык. Сотни молодых тунисцев после учебы в бывшем СССР, возвращались на родину, многие вместе со своими женами - нашими соотечественницами.

Они, в отличие от русских эмигрантов, которых политические перипетии насильно вытолкнули с родины, приезжали в Тунис по своей воле, в дома мужей-уроженцев этой североафриканской страны, часто уже с детьми на руках.

Правда, в доперестроечные времена отъезд за рубеж "по личным мотивам" был сопряжен с рядом условностей. Ведь тогда загранкомандировка считалась поощрением, кандидаты на нее проходили через ритуал формальностей, проверок и пр. Выезжавшие жены иностранцев не вписывались в рамки этих инструкций к неудовольствию чиновников. По терминологии наших консульских служб их стали называть "совгражданками". В Тунисе, арабских и других странах "третьего мира" за последние десятилетия выросло целое поколение детей, у которых в графе национальность матери стоит слово "русская".

Сегодня тема смешанных браков и "совгражданок" потеряла свою идеологическую окраску. Но есть ее чисто человеческий аспект: судьбы, порою неординарные, этих женщин, долгие годы живущих в отличной от родины культурной и бытовой среде.

Со многими из них мне довелось сталкиваться во время работы в Тунисе в качестве корреспондента РИА-Новости. Понятно, что их впечатления от жизни в этой стране окрашены сугубо личным восприятием. Тем не менее, по ним можно составить некую общую картину закономерностей.

По мнению многих моих собеседниц, смешанные русско-тунисские семьи проходят тест не только "на притирку" характеров супругов, но и умение приспосабливаться к культуре, обычаям друг друга.

К слову сказать, Тунис - страна с наиболее либеральным и прогрессивным кодексом в вопросах семьи, брака, положения женщины в арабском мире. Многоженство здесь запрещено, и права женщины, особенно при разводе, защищаются законом. Идея не только формального, но и экономического равноправия женщины поддерживается властями. Все больше местных женщин занято в общественном производстве, образовании, администрации.

Сложности адаптации, по мнению соотечественниц, были велики. Ахиллесовой пятой для большинства стал лингвистический барьер. Некоторые, растерявшись по приезду и прожив годы, так и не смогли прилично освоить ни французского ни арабского языков, что ограничило их независимость и осложнило положение в семье и обществе.

Например, формально женщина имеет равные права с мужчиной. Но надо принять ислам, чтобы воспитывать ребенка в соответствии с местными традициями. Иначе в случае развода местный суд не доверит женщине детей, их воспитание из-за незнания языка, культуры, традиций.

Более прагматичные и целеустремленные из "совгражданок", буквально врубались в "чужой язык". Бывшая ростовчанка Татьяна Зриби, приехав с мужем и маленьким сыном, два года отдала изучению языков, пока не устроилась на работу по специальности инженера. Сейчас она - владелец частной конторы по оказанию туристических и транспортных услуг под названием "Танит" по имени древней финикийской богини.

Вера Хруцкая родом из Полоцка, по профессии инженер-строитель, возглавляет отдел в одном из тунисских министерств.

У Елены Юраш из Санкт-Петербурга стаж пребывания в Тунисе - 15 лет. Выпускница мединститута, она работала в местных больницах, а сейчас практикует в своем частном кабинете в тунисской столице. За это время ей пришлось развестись со своим первым мужем и вступить в новый брак с местным коллегой также врачом по профессии.

"В целом, рассказала мне Татьяна Зриби, тунисское общество с интересом и благожелательностью воспринимает иностранцев: видимо, сказывается менталитет тунисцев, исторически впитавших в себя разные культурно-духовные веяния. Но с другой стороны, мусульманская семья ревниво оберегает свой уклад и традиции и войти в нее не так просто.

Речь идет о сложившемся в мусульманском обществе роли женщины прежде всего как хранительнице очага и матери. Я знаю соотечественниц, которые так не смогли принять нового стиля жизни и ценностей. Страдая ностальгией по родине, они стараются перенести все ее атрибуты - кухню, быт в свой дом, говорят в нем только по-русски".

Общие дети от смешанных браков, по мнению моих собеседниц, поначалу смягчают разрыв между культурами супругов. Но со временем дети начинают говорить на языке отца лучше, чем на языке матери и становятся ближе к нему. Мать чувствует, что дети все больше отделяются от нее, ее языка, менталитета. Бывали кризисные случаи, говорили мне, когда матери, опасаясь, что потеряют взрослеющих детей, забирали их и уезжали.

Многие мои собеседницы отмечали, что по приезде, вдали от дома, чувствовали к себе отношение со стороны посольства и других учреждений как к "отрезанному ломтю," - последствия клише советской эпохи. Оторванные от родины, они жили как-то разрозненно.

С началом перестройки и исчезновением СССР у многих наших соотечественниц возник казус: к какой стране и национальности себя причислять. Ведь многие русские женщины родились или были прописаны в разных республиках. Там же остались их близкие, родственники. Ведь в Тунисе не представлены посольствами многие страны СНГ. Для меня головная боль - как попасть на родину, жаловалась мне женщина по национальности абхазка, по переезде в Тунис, долго жившая в Москве.

С середины 90-х годов резко ожила деятельность Культурного центра РФ в Тунисе. Это проведение вечеров и встреч, показ кинофильмов для взрослых и детей, курсы русского языка и балетная школа. Женщин приглашают в центр на праздники и мероприятия, дорогие всем соотечественникам, вместе с детьми, семьями.

Уголком общения и сплочения женщин разных национальностей - русских, украинок, белоруссок стали две отремонтированные в последние годы церкви: Александра Невского в Бизете и Воскресения Христова в Тунисе. По большим праздникам: на Рождество и Пасху в церкви Воскресения Христова не протолкнуться от народа.

Тунисцы привозят своих празднично одетых жен с детьми на службу и терпеливо дожидаются ее окончания на лестнице перед храмом. Затем многие семьями заходят в расположенную при церкви квартиру отца Дмитрия - настоятеля храма, где уже стучат ножи у праздничного стола.

Стол, обычно накрыт вскладчину, с пирожками, домашней выпечкой, винегретом, салатами и прочими блюдами русской кухни. До поздней ночи здесь звучат тосты, царит оживление и веселье.

Для Бизерты, много повидавшей на своем долгом веку, русское присутствие - мимолетный эпизод в ее истории. Но этот небольшой элемент стал ниточкой, своеобразным вкраплением в многоцветную палитру жизни этого города и всего современного Туниса.

Юрий Зинин

Источник Русское воскресение

http://ricolor.org/rz/afrika/tu/tr/bizerta/

ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ АНАСТАСИЯ https://rutube.ru/video/47d66a558969bcb8d7251fd3e1baa563/\

Призы полнометражного (86 минут!) документального фильма
«АНАСТАСИЯ»

Премия «НИКА» Российской академии кинематографических искусств как лучший неигровой фильм (2008 год, вручена в 2009-м). Именно за этот фильм проголосовало подавляющее большинство киноакадемиков.

Приз «Золотой кентавр» на XVIII Международном кинофестивале «Послание к Человеку» (Санкт-Петербург, июнь 2008 года).

Приз зрительских симпатий на кинофестивале «Русская весна» (Париж (Франция), апрель 2008 года).

Главный приз на Открытом фестивале кинодокумента «Окно в Россию XXI век» (Москва, ноябрь 2008 года).

Главный приз «Золотой меч» на Шестом Международном фестивале военного кино имени народного артиста СССР Юрия Озерова (Москва, октябрь 2008 года).

Главный приз Международного фестиваля военно-патриотического фильма имени С. Ф. Бондарчука «Волоколамский рубеж» (Волоколамск, ноябрь 2008 года).

Главный приз неигрового конкурса — статуэтка «Философский пароход» — на Третьем Международном кинофестивале «Русское Зарубежье» (Москва, ноябрь 2009 года).

Главный приз Международного кинофестиваля «Харьковская сирень» (Харьков (Украина), май 2009 года).

Приз «Лучший документальный фильм» Карфагенского кинофестиваля Carthage Film Festival, он же Journees Cinematographiques de Carthage (Тунис, 2012 год).

Главный приз Международного кинофестиваля «Славянская сказка» (София, сентябрь 2014 года).

Специальный приз XIV Международного фестиваля фильмов о правах человека «Сталкер» (Москва, декабрь 2008 года).

Приз зрительских симпатий, приз Государственного архива кинофотодокументов «За высокохудожественное отражение реальности на экране» и приз Полномочного представителя Президента РФ в Уральском федеральном округе «За развитие патриотической темы» на фестивале документального кино «Россия» (Екатеринбург, июль 2008 года).

Памятный знак и диплом Севастопольского морского собрания на IV Севастопольском международном кинофестивале (июнь 2008 года).

Приз «За лучшее отображение и исполнение заповеди „За други своя"» на Десятом Кубанском фестивале православных фильмов (Краснодар, октябрь 2008 года).

Приз губернатора Вологды «За талантливое воплощение живой исторической памяти, восстанавливающей духовные традиции тысячелетней России» на IV открытом кинофестивале неигрового и анимационного кино для детей и юношества «Фрески Севера» (Вологда, декабрь 2008 года).

Диплом Первого Всероссийского фестиваля документального кино «Человек и война» (Екатеринбург, декабрь 2008 года).

История показа фильма «АНАСТАСИЯ»
по российскому телевидению.

В 2008 году в России был создан полнометражный (86 минут!) документальный фильм «Анастасия» киностудии «ЭЛЕГИЯ». Режиссёр — Виктор Петрович Лисакович. Сценарист и оператор – Николай Алексей Сологубовский. 86 минут. Продюсеры – Левон Манасян и Долорес Мелконян.
Фильм был создан также и на «народные средства», собранные Ильей Сологубовским.
На киноконкурсах «НИКА», «ЗОЛОТОЙ ОРЕЛ» и других и при вручении премий на международных кинофестивалях фильм шёл под оригинальным названием «АНАСТАСИЯ». Название «Анастасия. Ангел русской эскадры» (56 минут) появился позже — его использовал Первый канал при телевизионном показе (после кончины А.А.Манштейн-Ширинской) 21 февраля 2010 года .
В 2022 году, в год своего 85-летия Виктор Петрович Лисакович получил Орден Дружбы — за большой вклад в развитие отечественной культуры и многолетнюю работу. На телеканале «Культура» 6 августа 2022 года состоялся второй показ фильма «Анастасия. Ангел русской эскадры».
Показ полнометражного (86 минут!) фильма «АНАСТАСИЯ» состоялся на телеэкранах Севастополя, Санкт-Петербурга, Харькова, Софии и других городов.

В 2026 году полнометражный (86 минут!) доку ментальный фильм «АНАСТАСИЯ» был показан московской общественности в Центре московского долголетия «Ломоносовский»: 31 августа и 6 сентября состоялись творческие вечера Николая Сологубовского, 7 сентября – вечер Памяти Анастасии Александровны Манштейн-Ширинской. Содействие при организации этих вечеров оказали Императорское православное палестинское общество, Благотворительный Фонд РУССАР и Комиссия по общественной безопасности и народной дипломатии Совета по делам национальностей при Правительстве Москвы.

Возврат к списку

Комментировать

Отправить сообщение

Русские в Тунисе. Русская Эскадра. Русские Храмы.