Тунис-Россия. Русская Эскадра пришла в Бизерту...
Шестьдесят лет назад, 20 марта 1956 года, Франция признала независимость Туниса.
15 апреля 1956 года премьер-министром Туниса стал лидер национальтного движения Хабиб Бургиба.
11 июня 1956 года Советский Союз и Тунис установили дипломатические отношения.
Русская эскадра в Тунисе
Посвящается 60-летию дипотношений между СССР-Россией и Тунисом
Однажды Президент Тунисской Республики Хабиб Бургиба, обращаясь к представителю русской колонии в Бизерте, сказал: «Русские всегда могут рассчитывать на мою особую поддержку».
Почему он так сказал? Потому что в тридцатые годы он серьезно заболел и его вылечил доктор, русский морской офицер. Но об этом – в будущем очерке…
Русская эскадра в Тунисе
В 1920 году в Бизерту пришли 33 корабля Русской эскадры из Севастополя. Этот тунисский город-порт стал для них последней стоянкой.
5 сентября 2006 года Анастасии Александровне Ширинской-Манштейн, которая жила в маленьком доме в Бизерте, исполнится 104 года. А в декабре 1920 года восьмилетняя девочка Настя, дочь командира эскадренного миноносца «Жаркий», старшего лейтенанта Александра Сергеевича Манштейна, прибыла с мамой и сестрами в Бизерту на одном из кораблей Русской эскадры.
Я часто встречался с Анастасией Александровной, сделал о ней вместе с Виктором Лисаковичем и киностудией «ЭЛЕГИЯ" полнометражный документальный фильм «АНАСТАСИЯ» и написал книгу «Анастасия Александровна Ширинская-Манштейн. Судьба и память».
***
Ноябрьский день 2005 года в Бизерте. То солнце греет, то ветер холодный дует. Анастасия Александровна приняла нас радушно в своем домике рядом с православной церковью Александра Невского и сразу пригласила за стол. Сегодня, по ее словам, праздник: она угостила нас омлетом, который сама изготовила с картошкой, переданной из Петербурга.
– Картошка из Петербурга! – повторила с гордостью Анастасия Александровна. – И очень вкусная! – добавила она.
И поверьте, омлет был действительно очень вкусным. Так за столом в тунисском доме, за нехитрым блюдом с русской картошкой шла наша неторопливая беседа о Русской эскадре, России и Тунисе. Вот что рассказала нам русская женщина, которую тунисцы уважительно называют «Анастасией Бизертской».
Андреевский флаг
– Именно в Бизерте, куда в 1920 году после остановки в Стамбуле, а затем в Наваринской бухте пришли русские корабли, – рассказывает Анастисия Александровна, и память ее хранит прошлое до мельчайших подробностей, – был спущен Андреевский флаг, который когда-то поднял сам Петр Первый. Непобедимый и непокоренный флаг, спущенный самими русскими офицерами! В 17 часов 25 минут 29 октября 1924 года…
Я помню эту церемонию последнего подъема и спуска Андреевского флага, которая прошла на эсминце «Дерзком». Собрались все, кто еще оставался на кораблях эскадры: офицеры, матросы, гардемарины. Были участники Первой мировой войны, были и моряки, пережившие Цусиму. И вот прозвучала команда: «На флаг и гюйс!» и спустя минуту: «Флаг и гюйс спустить!» У многих на глазах были слезы...
Помню взгляд старого боцмана, смотрящего на молодого гардемарина, взгляд непонимающий. Никто не понимал, что происходит. Веришь ли ты, Великий Петр, верите ли вы, Сенявин, Нахимов, Ушаков, что ваш флаг спускают? И французский адмирал переживал все это вместе с нами…А недавно мне подарили картину, вот она, художника Сергея Пен, «Спуск Андреевского флага…»
Анастасия Александровна показала рукой на картину, висевшую на стене, и замолчала…
Есть минуты, когда все слова ничтожны, чтобы передать трагедию происходящего, именно происходящего, потому что есть картины прошлого, которые всегда будут возникать перед нашими глазами... И это не воспоминание, это переживание сегодня того, что произошло давным-давно, но что снова происходит сейчас, с нами, стоящими на борту русского эсминца…
Это те минуты, когда молчание красноречивее любых слов…
Молчание прервала сама Анастасия Александровна.
– …И эти курсанты, молодые, бравые… В 1999 году в Бизерту пришел барк «Седов» с курсантами. И мне выпала честь совершить на барке подъем Андреевского флага... Три четверти века спустя… Эсминец «Дерзкий» – барк «Седов». Я подняла в небо этот флаг, символ России. Если бы могли это увидеть те, кто стоял в двадцать четвертом году на эсминце!
А 11 мая 2003 года, когда Петербург праздновал трехсотлетие, раздался звонок и знакомый голос Бертрана Деланоэ, мэра Парижа, моего ученика, мне говорит: «Угадайте, откуда я вам звоню?» – «Из Парижа, конечно!» – отвечаю я. А он говорит: «Я стою перед Петропавловской крепостью, в Петербурге день солнечный, прекрасный, и над Адмиралтейством развивается Андреевский флаг!»
Представляете, флаг Великого Петра развевается снова!
И я хочу написать о "reversibilite des temps" , эти слова можно образно перевести как "неизбежное повторение исторических эпох", написать о том, как закрывается один цикл времени и начинается новый. Новый, но который повторяет предыдущий…
И вот в этот момент и бывают встречи или – я помню слова Пушкина – «странные сближенья»…
Я очень чувствительна к переменам времени. Время действительно все необыкновенно меняет. Но надо прожить очень долгую жизнь и быть близким к Истории, чтобы стать свидетелем этих «странных сближений», о которых говорил Пушкин.…
И еще я хочу написать, – Анастасия Александровна говорила спокойно, ничем не выдавая своего волнения, – о тех временах, когда убивали офицера только потому, что он носил фуражку морского офицера. Когда за слово «Родина» люди платили своими жизнями…
И о новых временах тоже! – Анастасия Александровна улыбнулась. – Когда пережито все тяжелое, когда можно увидеть, как великий народ начинает по-своему осваивать это пережитое, долго пребывая в неведении причин… Потому что трудно уничтожить память народа! И народ рано или поздно начинает искать следы своего прошлого!
Я вот думаю, сколько книг пишется, сколько нового люди узнают. Одни решаются сказать, другие решаются прочитать… Вот почему ко мне приходят люди. И они знают, я расскажу все искренно. Для того, кто любит Историю. Для того, кто не делит ее на «вчера» и «сегодня». Для него все интересно! И нет ничего более интересного, чем история своего народа.
Миноносец «Жаркий»
–…В Новороссийске весной девятнадцатого года возрождался Черноморский флот. Папа ремонтировал миноносец «Жаркий». О Новороссийске у меня осталось одно воспоминание: ветер! Ветер сумасшедшей силы и улицы, запруженные беженцами... Помню такой же ветер в ноябре 1920-го в Севастополе, когда начался исход из Крыма Белой армии… Я и сейчас вижу толпы людей, куда-то спешащих, в руках узлы, чемоданы, баулы… И маму с корзинкой в руках, где были наши единственные ценности: иконы, старые фотографии и рукопись книги Христофора Германа Манштейна о России.
В ноябре двадцатого года «Жаркий» стал одним из кораблей Императорской эскадры, которая ушла с тысячами жителей Крыма на борту кораблей в Константинополь. Все моряки считали, что они вернутся в Севастополь, как только перевезут людей…
Почему я называю эскадру Императорской? Потому что до 1924 года на ее кораблях поднимались Андреевские флаги, символ Русской империи. А ведь они были отменены еще в 17-м году Временным правительством Керенского! Оно первым нанесло удар по традициям флота Петра Первого. А на эскадре в Бизерте сохранялись все традиции Российского Императорского флота и даже его морская форма. Кроме того, большинство офицеров, включая моего отца, никогда не присягали ни «временным», ни большевикам. Офицер присягает один раз в жизни, вы знаете это?
Помню, как миноносец «Жаркий» стоял пришвартованный недалеко от Графской пристани. Папа с матросами продолжал его ремонтировать, собирал машину. Кто-то сказал: «Манштейн сумасшедший!» А отец ответил: «Моряк не оставит свой корабль!» Корабли уходили один за другим, а его миноносец все еще стоял у пристани. Так и не получилось у отца завести машину. И тогда к нам подошел буксир, к нему прицепили миноносец, и наш корабль двинулся от причала туда, где на рейде стоял огромный корабль «Кронштадт», плавучий завод с мастерскими.
Когда мы вышли в море, начался шторм! Буря! Тросы начали лопаться. Старый боцман, звали его Демьян Чмель, на вопрос: «Тросы будут держаться?» ответил: «Может, будут, а может, не будут». Он хорошо знал: с морем ничего заранее неизвестно…
Командиром «Кронштадта», на борту которого было около трех тысяч человек, был Мордвинов. Он видел, как лопались тросы, как «Жаркий», тоже с людьми на борту, исчезал в темных волнах, но он также знал, что на «Кронштадте» мало угля, и его может не хватить до Константинополя. Но снова и снова «Кронштадт» разворачивался, искал «Жаркого»…
Анастасия Александровна замолчала. Наступила тишина. И только было слышно, как завывал холодный ноябрьский ветер за окном ее бизертинского дома. Как тот ветер, 84 года назад, в бушующем Черном море…
– И снова «Кронштадт» находил, снова матросы крепили тросы…, и снова огромный «Кронштадт» тащил маленького «Жаркого» на буксире, но Мордвинов сказал: «Если оторвется, больше искать не будем!» И тогда нас ночью, с огромным трудом пересадили на «Кронштадт», а Демиян Чмель прибег к последней мере… – Анастасия Александровна улыбнулась. – Он привязал икону Николая Угодника с миноносца «Жаркий» к веревке и спустил ее в воду. И «Кронштадт» шел вперед, таща за собой «Жаркого», беспомощного, без машин, без матросов на борту, до самого Константинополя, на буксире и с верой старого боцмана в Николая Угодника…
Анастасия Александровна повернулась и посмотрела в угол комнаты. На икону Христа Спасителя.
– Эта икона тоже была на «Жарком». Папа спас ее в девятнадцатом году во время эвакуации из Одессы, вырвал из рук грабителей Храма. А в двадцать четвертом году папа взял ее домой. Когда кончилась судьба «Жаркого» и других кораблей… папа часто молился перед этой иконой. И я тоже. И чаще всего не за себя. А за других…
Мои ученики мне часто звонили и говорили: «Я буду держать экзамен. Вы за меня помолитесь!» И вот недавно звонит один тунисец, представляется и говорит: «Я ваш бывший ученик, я теперь выхожу на пенсию, я инспектор образования, но я помню и сейчас, как я попросил вас, когда пошел на экзамен, тогда, давно, я попросил вас помолиться за меня, и я сдал экзамен, и вот теперь я хочу поблагодарить вас…»
Мой правнук, он наполовину уже француз, но когда в 2003 году он приезжал в Бизерту, его крестили в православную веру в церкви, в честь моряков, чтобы он не забывал, что его бабушка – дочь моряка!
Как эскадра попала в Бизерту?
Из сообщения штаба русского флота:
«Из Константинополя в Бизерту [вышли корабли]
с 6388 беженцами, из которых – 1000 офицеров и кадет,
4000 матросов, 13 священников, 90 докторов
и фельдшеров и 1000 женщин и детей».
– О, это длинная история!.. Через полтора месяца после исхода из Севастополя, уже в декабре 1920 года, когда мы были в Константинополе, Франция принимает решение предоставить Русской эскадре под стоянку порт Бизерта в Тунисе, находившемся в то время под французским протекторатом. Правда, при этом было заявлено, что отныне эскадра «не принадлежит никакому государству, а находится под покровительством Франции».
Переход российских кораблей в Бизерту возглавил командир французского крейсера «Эдгар Кине» Бергасс Пти-Туар. Корабли плыли с французскими флагами на грот-мачтах, а на корме развевались Андреевские флаги.
Нас с мамой, как и других членов офицерских семей, доставил в Бизерту пассажирский пароход «Великий князь Константин».
Русские корабли плыли к стране древнего Карфагена. Эней когда-то плыл той же дорогой, и Одиссей – какой совпадение! – этой же дорогой доплыл до Джербы, острова лотофагов (этот остров, современный курорт, находится на юге Туниса – авт.). Все это впоследствии будет для меня тесно связано с историей Туниса, куда так неожиданно занесла нас судьба.
…Помню, 23 декабря 20 года мы увидели с палубы Бизерту, этот тунисский порт, в котором многим из нас предстояло прожить всю жизнь. Мы пришли одни из первых. Военные корабли стали прибывать группами уже вслед за нами.
Всего их было тридцать три, включая два линкора «Генерал Алексеев» и «Георгий Победоносец», крейсеры «Генерал Корнилов» и «Алмаз», десять эскадренных миноносцев – среди них был и миноносец «Жаркий» под командованием моего отца, он пришел 2 января – а также канонерские и подводные лодки, ледоколы, буксиры, другие суда. Мы приветствовали появление каждого нового корабля. Праздником стал день 27 декабря, когда за волнорезом появились огромные башни линкора «Генерал Алексеев». Он доставил в Бизерту гардемаринов и кадетов Севастопольского морского корпуса.
«Жаркий» пришел одним из последних. Бравый Демиан Логинович Чмель очень переживал вместе с нами отсутствие «Жаркого». Каждое утро, с восходом солнца, он уже был на палубе и обозревал горизонт. Он и увидел его первым!
2 января 1921 года мы проснулись от стука в каюту. В утреннем тумане, на гладкой воде рейда, маленький миноносец – наконец-то на якоре – спал... спал в настоящем смысле слова. Никого не было видно на палубе. Ничего на нем не двигалось. Люди проспали еще долго, и мы поняли почему, когда услышали их рассказы о последнем переходе.
На чужом берегу
– То, что все корабли дошли до места назначения, кажется чудом! Чудом, которым мы обязаны нашим морякам и деятельной помощи французского флота!
Всего же на кораблях, ушедших из Константинополя, было перевезено в Тунис более шести тысяч человек. Так на земле Туниса, под синим небом «Африки моей» – помните эти слова Пушкина? – среди пальм и минаретов, возникла небольшая русская колония!
Но на землю эту мы вступили не сразу. Вначале был долгий карантин, французы боялись «красной чумы», они в каждом русском матросе видели большевика. Корабли стали на якоря у южного берега Бизертского канала и в бухте Каруба. Наши офицеры и матросы сдали свое оружие сразу же по прибытию в Бизерту; и теперь корабли на рейде охранялись тунисскими часовыми...
Потом нам не мешали сходить на берег, – продолжает свой рассказ Анастасия Александровна. – Мы могли спускаться сколько угодно. Но денег ни у кого не было, покупать мы ничего не могли, мы никого не знали... Так что жизнь, особенно для детей, шла на корабле. Это был наш особенный мир. У нас была школа, была церковь. Вся жизнь протекала по старым русским обычаям. Русские праздники праздновались.
«Надо признать, что длительное пребывание Русской эскадры в стране протектората было связано для Франции с очень большими трудностями. Но какой бы ни была политика правительства, зависящая от складывающихся в данный момент обстоятельств, всегда за ней стоят люди. В эти 1920-1925 годы, когда решалась судьба русского флота, французское военно-морское командование в Тунисе сделало все, чтобы помочь своим бывшим союзникам. Адмиралы Варней, Гранклеман оставили в памяти эмигрантов светлое воспоминание»[1].
– Французы осознали, что эти русские останутся в Тунисе надолго, – продолжает свой рассказ Анастасия Александровна, – поэтому и приняли решение создать для них лагеря беженцев. Не все же время людям жить на борту кораблей! И вот в Бизерте, Табарке, Монастире и еще нескольких городах организовали семь лагерей.
«Капитан 2-го ранга Н.Монастырев, бывший среди эмигрантов, вспоминал в книге «В Черном море», изданной в Париже: «Лишь начались работы по строительству лагерей, многие отправились на берег, несмотря на то, что зарплату предлагали маленькую... Власти озаботились поисками работы для беженцев, а те искали ее со своей стороны, поскольку в самих лагерях жизнь им не нравилась. Быстро эти лагеря опустели, и вскоре остались в них лишь женщины, дети да инвалиды».
– А что же было делать? – задает вопрос Анастасия Александровна. – Французы брали русских на предприятия и в учреждения: на железные дороги, на почту, в школы и даже в медицинские ведомства. Очень много русских работало на тунисских дорогах. Русские работали там, где никто не хотел. На юге, в Сахаре, например. А туда сообщение было трудное – машин никто не имел, автобусы ходили очень редко. Мой двоюродный брат два года пробыл на юге, в пустыне и научился местным языкам – знал диалекты, берберский язык.
Морской корпус
В те времена в Тунисе, как рассказала Анастасия Александровна, ходила такая фраза: «Если вы видите палатку на краю дороги или убежище под дубами Айн-Драхама, вам может пригодиться знание русского языка: один шанс на два, что этот землемер или лесник – русский».
Если беженцы из числа гражданских думали о хлебе насущном и о том, как устроить свою новую, далеко не легкую жизнь, то часть морских офицеров, не теряя духа, решила воссоздать в Бизерте Морской корпус.
Несколько слов об истории Морского корпуса. Он был создан Петром I в 1701 году сначала в Москве под названием Школа математических наук и навигации, а затем в Петербурге уже как чисто морское училище. Его слушателей именовали гардемарины. Со временем учебное заведение получило имя Морского корпуса.
…До сих пор на горе Кебир, в трех километрах от центра Бизерты видны остатки старого форта, где в двадцатые годы разместились учебные классы Морского корпуса. Рядом разбили лагерь Сфаят – для персонала и складов. С 1921 года началась подготовка младших офицеров и гардемаринов. Под руководством директора училища адмирала А. Герасимова программы занятий были преобразованы для подготовки воспитанников в высшие учебные заведения во Франции и в других странах.
Директор, говоря о своих подопечных, подчеркивал, что они «готовились стать полезными деятелями для возрождении России». До конца дней продолжал Александр Михайлович переписку со многими из своих воспитанников, сохранив в их сердцах благодарную память.
Морской корпус просуществует до мая 1925 года.
Поразила нас еще одна деталь, связанная с историей Морского корпуса, в воспоминаниях о тех днях контр-адмирала Пелтиера, бывшего курсанта Морского корпуса в Бизерте. публиковавшихся в 1967 году в «Морском сборнике», издававшемся во Франции:
«Дозволено думать, что бывшие ученики Морского корпуса с интересом, а возможно, и с ностальгией следят за прогрессом морского дела в России, от которого они отрезаны и которое в ленинградском училище, носящем имя Фрунзе, возродилось в стенах, где прежде Санкт-Петербургская школа готовила офицеров. Каков бы не был политический режим, военные моряки остаются самими собой...».
… А когда Германия захватила Тунис в годы второй мировой войны, то военные моряки и их дети на чужбине воевали с фашизмом. Их имена – на мраморной доске в русской церкви Воскресения Христова в Тунисе.
Два брата
– Мы еще продолжали жить на «Георгии», когда в Бизерту прибыла советская комиссия по приемке кораблей Русской эскадры. Возглавлял комиссию известный ученый, академик Крылов. Был среди ее членов и бывший главнокомандующий Красным Флотом Евгений Беренс, старший брат адмирала Михаила Андреевича Беренса, последнего командующего последней русской эскадры под Андреевским флагом.
Два брата, которые могли протянуть друг другу руки…
На период осмотра кораблей советскими экспертами Михаил Андреевич уехал из Бизерты в столицу. Братья, которые не виделись столько лет, так и не встретились! Почему? Разгадку нашли потом в французских архивах: французы взяли с членов советской комиссии подписку, что у них не будет никаких контактов ни с русскими офицерами, ни с тунисцами!
Комиссия ни до чего не договорилась с французами. Флот, покровителем которого в свое время объявила себя Франция, стал предметом торга. Франция соглашалась передать военные корабли только в том случае, если Советский Союз признает дореволюционные долги России Франции….
Комиссия уехала из Бизерты ни с чем. Переговоры длились годами, русские корабли так и стояли в озере и в арсенале Ферривиль. Все матросы и офицеры вынуждены были покинуть корабли. После спуска Андреевского флага это уже не была территория России. И мы становились просто беженцами, и с паспортом беженца, я не отказалась от российского гражданства, я прожила все эти годы…
Потом Франция начала продавать корабли на металлолом. В 1922 году первыми были «Дон» и «Баку». К концу года подобная участь постигла корабли «Добыча», «Илья Муромец», «Гайдамак», «Голанд», «Китобой», «Всадник», «Якут» и «Джигит». Все они были проданы Францией в Италию, Польшу и Эстонию. Огромный «Кронштадт» был переименован в «Вулкан» и отдан французскому флоту.
«В начале тридцатых годов корабли все еще стояли в военном порту Сиди-Абдаля. Мой старинный друг Делаборд, назначенный в те годы в Бизерту, был так поражен их призрачными силуэтами, что по сей день он говорит о них, будто они все еще у него перед глазами:
«Я бродил по пустынной набережной Сиди-Абдаля вдоль ряда судов без экипажей, нашедших здесь покой в грустной тишине, – целая армада, застывшая в безмолвии и неподвижности.
Старый броненосец со славным именем «Георгий Победоносец»; другой – «Генерал Корнилов», совсем новый еще линейный корабль водоизмещением 7000 тонн; учебные суда «Свобода», «Алмаз»; пять миноносцев... чуть слышен плеск волн меж серыми бортами да шаги часовых «бахариа» в форме с синими воротничками и в красных шешьях с болтающимися помпонами».
Эти корабли тогда еще хранили свою душу, часть нашей души»[2].
Старожилы Бизерты помнят эти призрачные силуэты русских кораблей, застывших безжизненно и одиноко под африканским солнцем. Можно ли найти более печальную картину?!
…Постепенно и другие корабли были проданы на слом: «Георгий Победоносец», «Кагул» («Генерал Корнилов»), «Алмаз», «Звонкий», «Капитан Сакен», «Гневный», «Цериго», «Ксения»… Число русских в Тунисе уменьшалось. Они уезжали в Европу, Америку, даже в Австралию… А когда морякам поступило из Парижа обещание обеспечить туда бесплатный проезд, то многие уехали из тех, кто еще нес службу на кораблях. В 1925 году в Тунисе оставалось только 700 русских, из которых 149 жили в Бизерте.
Храм Александра Невского в Бизерте
– И судьба «Жаркого», нашего миноносца, тоже была печальной, – вспоминает Анастасия Александровна. – И тогда, в середине тридцатых годов, среди русских моряков возникла прекрасная мысль: увековечить память этих кораблей, построить храм в память о Русской эскадре. С полного одобрения Французского морского командования образовался комитет по сооружению в Бизерте памятника-часовни. В состав комитета вошли контр-адмирал Ворожейкин, капитаны первого ранга Гильдебрант и Гаршин, капитан артиллерии Янушевский и мой отец. Комитет обратился с призывом ко всем русским людям общими усилиями помочь делу сооружения памятника родным кораблям на африканском берегу. Приступили к постройке в 1937 году. А в 1939 году храм был закончен. Завесой на Царских вратах храма стал сшитый вдовами и женами моряков Андреевский флаг. Иконы и утварь были взяты из корабельных церквей, подсвечниками служили снарядные гильзы, а на доске из мрамора названы поименно все 33 корабля, которые ушли из Севастополя в Бизерту…
Пятиглавая церковь носит имя святого князя Александра Невского. В ней состоялись прощальные церемонии по кораблям эскадры. Отпевали здесь, прежде чем проводить на кладбище, и русских офицеров и матросов.
В 1942 году храм пострадал от бомбардировок. И снова было обращение за помощью к русским людям, в котором выражалась надежда, что…
Анастасия Александровна достала рукопись.
– Я вам прочитаю то, что написал контр-адмирал Тихменев: «Храм этот будет служить местом поклонения будущих русских поколений».
Она протянула нам рукопись.
– Здесь я написала об Андреевском флаге. В память о моих родителях… Всему приходит свое время. Всему – но не для всех. В этом храме я прощалась в феврале 1964 года со своим отцом… Его гроб был покрыт Андреевским флагом, тем, который развевался над его кораблем… Потом провожала и других… Все они умерли в большой бедности…
Как сложилась судьба русских офицеров?
– Многие попали во Францию и там работали таксистами и рабочими на заводах. Сейчас много книг выходит, в которых рассказывается о судьбах русских за границей. Вот недавно вы мне передали книгу от Ирины, она живет в Ливане, в книге она рассказывает о себе и других русских… А в Париже живет очень знающий историю Русского флота человек, инженер по образованию, Александр Плотто. Ему дали право изучать архив Русского флота во Франции, и он сидит днями за компьютером.
Я звоню ему: «Алик, есть много людей в России, которые начинают понимать. И кто им может помочь? Я делаю все, что могу. Вот еще один человек обратился ко мне. Ты сможешь?»…
И он потом мне позвонил: «Спасибо, что ты указала мой адрес и телефон. Я теперь могу помочь тем, кто ищет родственников…»
И вот Александр Плотто мне сообщает: в 1900 году в порт Бизерты заходил броненосец «Александр Второй». В 1904 году в порту побывал корабль «Николай Второй». В 1908 году в Бизерту заходили русские моряки – балтийцы после кругосветного плавания. Интересна и такая деталь: морской отряд под командованием Небогатова бросил здесь якоря на пути к Цусиме. И вот в 1920 году знакомый русским морякам порт становится для покинувших Россию пристанищем. Кому временным, кому вечным…
«Я хотела остаться русской!»
– Меня часто спрашивают, почему я не покинула Бизерту…. У меня не было никакого другого гражданства. Отказалась от французского! Я хотела остаться русской! Здесь я вышла замуж, в 1935 году, мои трое детей родились в Бизерте. Здесь жили мои родители. В Бизерте живут мои первые ученики; мне выпало учить и их детей и внуков.
В 17 лет я начала немного подрабатывать репетиторством, покупала книги, одевалась и даже начала собирать деньги, чтобы продолжать учиться в Европе.
Я зарабатывала частными уроками математики, и только потом, после пятьдесят шестого года, когда Тунис стал независимым, мне разрешили постоянно преподавать в лицее. Работы было много. После лицея я бежала домой, где меня ждали ученики и частные уроки…
Моя жизнь тесно связана с развитием Бизерты, европейской части которой было в те времена не более тридцати лет. Большая часть французского населения состояла из военного гарнизона, который обновлялся каждые два или четыре года. Но было также много статского населения: чиновников, врачей, фармацевтов, мелких коммерсантов... Все они обосновались «на веки вечные», все видели будущее своих семей в стране Тунис.
Добавим от себя, что русские тоже внесли свою долю в развитие города. Культурный уровень этой эмиграции, ее профессиональная добросовестность, умение довольствоваться скромными условиями – все это было оценено разнородным обществом в Тунисе. Эти качества первой русской эмиграции объясняют ее популярность: слово «руси» не было обидой в устах мусульманина, но скорей – рекомендацией.
Много лет спустя, уже в независимом Тунисе, президент Бургиба, обращаясь к представителю русской колонии, сказал, что русские всегда могут рассчитывать на его особую поддержку.
– В Бизерте конца двадцатых годов русские не были больше иностранцами, – улыбается Анастасия Александровна. – Их можно было встретить везде: на общественных работах и в морском ведомстве, в аптеке, в кондитерских, кассирами и счетоводами в бюро. На электрической станции тоже было несколько русских. Когда случалось, что свет тух, всегда кто-нибудь говорил: «Ну что делает Купреев?»
Она рассмеялась и повторила: – Да, все так и спрашивали: «Опять этот Купреев? Что делает Купреев? – И уже серьезно добавила: – Так Бизерта стала частью моей души… И меня уже никогда не отпустят тени тех, о чьей честности, верности присяге, любви к России я должна говорить всем, кто сегодня приезжает сюда…
17 июля 1997 года в Посольстве России в Тунисе Анастасии Александровне был торжественно вручен красный российский паспорт.
– Да, теперь о Бизерте, о русских людях и кораблях в России вспомнили. И я уверена, что сбудутся пророческие слова контр-адмирала Александра Ивановича Тихменева о том, что этот город будет служить местом паломничества будущих поколений россиян.
Ко мне часто приезжают русские туристы, приходят работающие здесь русские специалисты; целые делегации навещают меня из Севастополя, из Петербурга, из Киева, из других городов. И приезжают, и рассказывают о России хорошие новости, оставляют деньги на церковь… Из Тулы недавно приехали, с самоваром и с пряниками. Как же иначе, из Тулы без самовара! А из Петербурга картошку привезли и я ее храню как бриллиант! Вот, и для вас приготовила…
И Анастасия Александровна улыбнулась своей милой материнской улыбкой.
– Очень вкусная картошка! – Мы сказали это искренно: Анастасия Александровна всегда принимала своих гостей с настоящим русским гостеприимством.
– А с Алтая мне привезли алтайский мед! И даже из Сахалина приезжали! Так что мне только остается восклицать, как индейцы, которые кричали Колумбу: «Ура! Нас открыли!»
Анастасия Александровна снова рассмеялась, и лучики побежали по ее лицу. Чувствовалось, что она радуется каждому русскому «Колумбу».
– И не только из России и Украины приезжают. Из Германии, Франции, Мальты, Италии, потомки тех, кто пришел с эскадрой в Бизерту, и мои ученики, которым я преподавала. Мне многие помогают, чем могут. Передают деньги на церковь. Вы знаете, в каком состоянии находился «русский уголок» на бизертинском кладбище? Разбитые плиты, разоренные могилы, запустение... Но с помощью посольства России и Российского культурного центра в Тунисе на кладбище воздвигли памятник офицерам и матросам эскадры. Все больше и больше русских людей приезжает на древнюю землю Карфагена, чтобы найти следы своей Истории, Истории России. Это, я считаю, великий знак!
Почему я говорю об этом? Я хочу сказать, что есть стоимости моральные, которые мне дороги. Я принадлежала к сплоченной, дружной морской среде. И я храню традиции этой среды. И я надеюсь, что мои внуки их сохранят. И что другие тоже их сохранят…
Уже за чашкой чая Анастасия Александровна сказала:
– Из нескольких тысяч русских людей, лишившихся Родины и приплывших в двадцатом году в Бизерту, осталась теперь в Тунисе я одна – единственный свидетель! Ну вот, теперь русские приезжают в Тунис посмотреть на Карфаген и на меня».
И рассмеялась. А в глазах ее заблестели огоньки, похожие то на слезинки о пережитом, то на далекие огни кораблей русской эскадры, уходящих от родных берегов.
***
Книга воспоминаний Анастасии Александровны «Бизерта. Последняя стоянка» вышла на русском и французском языках и выдержала уже несколько изданий. Это – волнующий рассказ о трагической судьбе русских моряков и русских кораблей, что нашли свой последний причал у берегов Туниса. За эту книгу Анастасии Александровне в августе 2005 года была вручена литературная премия «Александр Невский», учрежденная Союзом писателей России и «Центром гуманитарного и делового сотрудничества».
«Нелегко истребить память народа. Придет время, когда тысячи русских людей cтанут искать следы народной истории на тунисской земле. Усилия наших отцов по их сохранению не были тщетны»[3]. Эти слова Анастасия Александровна написала в 1999 году, готовя к печати первое издание своих воспоминаний на русском языке.
Одну книгу она послала В.В.Путину. И в ответ получила книгу «От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным» с надписью, сделанной рукой президента России:
«Анастасии Александровне Манштейн-Ширинской в благодарность и на добрую память. В. Путин. 23 декабря 2000».
Николай Сологубовский, 15 июня 2016. Тунис-Бизерта- Москва
 |
ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ АНАСТАСИЯ https://rutube.ru/video/47d66a558969bcb8d7251fd3e1baa563/\
Призы полнометражного (86 минут!) документального фильма
«АНАСТАСИЯ»
Премия «НИКА» Российской академии кинематографических искусств как лучший неигровой фильм (2008 год, вручена в 2009-м). Именно за этот фильм проголосовало подавляющее большинство киноакадемиков.
Приз «Золотой кентавр» на XVIII Международном кинофестивале «Послание к Человеку» (Санкт-Петербург, июнь 2008 года).
Приз зрительских симпатий на кинофестивале «Русская весна» (Париж (Франция), апрель 2008 года).
Главный приз на Открытом фестивале кинодокумента «Окно в Россию XXI век» (Москва, ноябрь 2008 года).
Главный приз «Золотой меч» на Шестом Международном фестивале военного кино имени народного артиста СССР Юрия Озерова (Москва, октябрь 2008 года).
Главный приз Международного фестиваля военно-патриотического фильма имени С. Ф. Бондарчука «Волоколамский рубеж» (Волоколамск, ноябрь 2008 года).
Главный приз неигрового конкурса — статуэтка «Философский пароход» — на Третьем Международном кинофестивале «Русское Зарубежье» (Москва, ноябрь 2009 года).
Главный приз Международного кинофестиваля «Харьковская сирень» (Харьков (Украина), май 2009 года).
Приз «Лучший документальный фильм» Карфагенского кинофестиваля Carthage Film Festival, он же Journees Cinematographiques de Carthage (Тунис, 2012 год).
Главный приз Международного кинофестиваля «Славянская сказка» (София, сентябрь 2014 года).
Специальный приз XIV Международного фестиваля фильмов о правах человека «Сталкер» (Москва, декабрь 2008 года).
Приз зрительских симпатий, приз Государственного архива кинофотодокументов «За высокохудожественное отражение реальности на экране» и приз Полномочного представителя Президента РФ в Уральском федеральном округе «За развитие патриотической темы» на фестивале документального кино «Россия» (Екатеринбург, июль 2008 года).
Памятный знак и диплом Севастопольского морского собрания на IV Севастопольском международном кинофестивале (июнь 2008 года).
Приз «За лучшее отображение и исполнение заповеди „За други своя"» на Десятом Кубанском фестивале православных фильмов (Краснодар, октябрь 2008 года).
Приз губернатора Вологды «За талантливое воплощение живой исторической памяти, восстанавливающей духовные традиции тысячелетней России» на IV открытом кинофестивале неигрового и анимационного кино для детей и юношества «Фрески Севера» (Вологда, декабрь 2008 года).
Диплом Первого Всероссийского фестиваля документального кино «Человек и война» (Екатеринбург, декабрь 2008 года).
История показа фильма «АНАСТАСИЯ»
по российскому телевидению.
В 2008 году в России был создан полнометражный (86 минут!) документальный фильм «Анастасия» киностудии «ЭЛЕГИЯ». Режиссёр — Виктор Петрович Лисакович. Сценарист и оператор – Николай Алексей Сологубовский. 86 минут. Продюсеры – Левон Манасян и Долорес Мелконян.
Фильм был создан также и на «народные средства», собранные Ильей Сологубовским.
На киноконкурсах «НИКА», «ЗОЛОТОЙ ОРЕЛ» и других и при вручении премий на международных кинофестивалях фильм шёл под оригинальным названием «АНАСТАСИЯ». Название «Анастасия. Ангел русской эскадры» (56 минут) появился позже — его использовал Первый канал при телевизионном показе (после кончины А.А.Манштейн-Ширинской) 21 февраля 2010 года .
В 2022 году, в год своего 85-летия Виктор Петрович Лисакович получил Орден Дружбы — за большой вклад в развитие отечественной культуры и многолетнюю работу. На телеканале «Культура» 6 августа 2022 года состоялся второй показ фильма «Анастасия. Ангел русской эскадры».
Показ полнометражного (86 минут!) фильма «АНАСТАСИЯ» состоялся на телеэкранах Севастополя, Санкт-Петербурга, Харькова, Софии и других городов.
В 2026 году полнометражный (86 минут!) доку ментальный фильм «АНАСТАСИЯ» был показан московской общественности в Центре московского долголетия «Ломоносовский»: 31 августа и 6 сентября состоялись творческие вечера Николая Сологубовского, 7 сентября – вечер Памяти Анастасии Александровны Манштейн-Ширинской. Содействие при организации этих вечеров оказали Императорское православное палестинское общество, Благотворительный Фонд РУССАР и Комиссия по общественной безопасности и народной дипломатии Совета по делам национальностей при Правительстве Москвы.
Eskadra (написал комментарий 15 июня 2016, 21:03)Отрывки из сценария полнометражного документального фильма
«АНАСТАСИЯ»
Средиземное море. Волны. Панорама на город Бизерта. Маяк. С моря открывается вид на Бизерту. Голос (Виктор Петрович Лисакович):
– Eй было тогда восемь лет. Вцепившись в корабельный поручень, она с любопытством вглядывалась в незнакомый берег. Было и чудно, и чуть страшно. Как в сказке! Но это не было сказкой: на исходе 1920 года русская военная эскадра, пройдя три моря, медленно вползала в тунисский порт Бизерта, что на севере Африки. Этому предшествовала трагическая развязка гражданской войны на юге России. И никто из русских моряков не знал тогда, что этот африканский берег – их последняя стоянка, причал навсегда…
Анастасия Александровна:
– Может быть, легче всего, чтобы не потеряться по дороге, начать с того момента, когда мы покидаем Россию… навсегда! И это была… середина ноября 1920 года…
Кинохроника. Голос:
– Корабли, стоящие на рейдах, стали последней надеждой для отступающих… Воевать стало некому и нечем…
Анастасия Александровна:
– Пришлось ли вам видеть стихи Туроверова, Николая Туроверова?
Фотография Туроверова. Анастасия Александровна:
– Это был молодой казачий офицер. И Туроверов пишет:
Бахчисарай, как хан в седле,
Дремал в глубокой котловине.
И в этот день в Чуфут-кале,
Сорвав бессмертники сухие,
Я выцарапал на скале:
Двадцатый год – прощай, Россия!
Картина «Исход» Дмитрия Белюкина. Голос Анастасии Александровны:
– Эвакуировалось около 150 тысяч людей…
Кинохроника. Анастасия Александровна:
– Были переполнены корабли. На миноносце «Жаркий» сидело тридцать семей. Мы были в папиной каюте… отделены, каютка, хоть была маленькой, но мы хоть были отдельно, мама и трое девочек…
Картина «Исход». Голос Анастасии Александровны:
– Стояли плечом к плечу… Иногда невозможно было сесть…
Кинохроника. Анастасия Александровна:
– И тот же Николай Туроверов пишет:
Помню горечь соленого ветра,
Перегруженный крен корабля;
Полосою синего фетра
Уходила в тумане земля;
Но ни криков, ни стонов, ни жалоб,
Ни протянутых к берегу рук, -
Тишина переполненных палуб
Напряглась, как натянутый лук,
Напряглась и такою осталась
Тетива наших душ навсегда.
Черной пропастью мне показалась
За бортом голубая вода.
Черное море. Голос Анастасии Александровны:
– И действительно: ни стонов, ни жалоб не было…
Бушующее море. Голос:
– Разыгралась страшная буря…
Анастасия Александровна:
– «Жаркий» оторвался от «Кронштадта». А «Кронштадт», на котором было около трех тысяч человек, не мог задерживаться. Чего не хватало, так это угля! Третий раз, когда «Жаркий» оторвался, сказали: «Теперь пересаживайтесь на «Кронштадт». Если опять «Жаркий» оторвется, то его бросят!»
Голос:
– Стихия утопила уже миноносец «Живой», на борту которого было около трехсот человек…
Бушующее море. Анастасия Александровна:
– И я помню, как руки спускались, чтоб нас принять на «Кронштадт», и как другие руки нас поддерживали. Мама спрятала собаченку к себе в муфту. А та такая была разумненькая , она все понимала…
Кинохроника. Анастасия Александровна:
– В Константинополь пришло 150 тысяч почти и 120 кораблей. Но военных кораблей было между 30-40…, кораблей военных. Началось распределение эскадры, не только эскадры, а и всех беженцев. (Кинохроника). В декабре, я не могу сказать точно какого числа, первая волна русских кораблей – военных! – стала выходить из Константинополя в Бизерту, тунисский порт на севере Африки…
Анастасия Александровна сидит на стуле на причале и рассказывает:
–На этом причале, на месте, где стоит этот маленький катер, встал в 1921 году старый русский броненосец «Георгий Победоносец», который оборудовали так, чтоб семьи всех моряков, которые пришли на… – было больше, чем тридцать военных кораблей, – так что семьи можно было поселить на «Георгии Победоносце». Были жители кормы и жители бака. У каждой семьи была каюта. На баке жили холостые люди, а на корме жили собственно матери с детьми. А мужья, военные офицеры, были еще на своих кораблях…
Фотографии Эскадры. Голос:
– Корабельные склянки отбивали часы уже другой, эмигрантской жизни, но экипажи судов еще не знали об этом. Они поддерживали твердый уставной порядок несения службы. Русские моряки ждали, изо дня в день, из месяца в месяц ждали, что их боеспособность еще пригодится Отечеству…
Анастасия Александровна идет по набережной Бизерты. Голос:
– Свидетель и летописец отшумевшей эпохи - Анастасия Александровна Ширинская.
Анастасия Александровна продолжает рассказ:
– Французы всегда нам на Рождество посылали и елку, и гостинцы, и, как видно, муку, и сахар. А повар Папаша и для елки делал пирожки, пирожные. И на Пасху делал такие куличи, что все помещения «Георгия» пахли куличами…
Фотографии русских кораблей. Голос:
– 28 октября 1924 года Франция признала СССР и установила с ним дипломатические отношения.
Фотографии моряков миноносца «Дерзкий». Голос:
– Приказ номер 147 командующего Русской эскадрой, 3 ноября 1924 года, порт Бизерта…
«Русская Эскадра прекратила свое существование.
Четыре года мы жили надеждой, что не дождемся никогда этого момента, но судьба решила иначе.
Я считаю своим долгом отметить то спокойное достоинство, с которым личный состав встретил это последнее и самое тяжелое испытание.
Четырехлетняя совместная жизнь в ненормальных условиях не могла не связать личного состава…
Пользуюсь случаем, чтобы принести сердечную благодарность всем моим сослуживцам и соплавателям и пожелать им успеха в устройстве их личной жизни до счастливого момента возвращения на родину, надеждой на который мы все живем.
Контр - адмирал Беренс».
Море. Русский военный корабль. Анастасия Александровна:
– Вспоминаю, как спускали Андреевский флаг… в последний раз! Когда мы уже прожили на кораблях больше четырех лет. Это было 29 октября 1924 года… Когда были собраны все офицеры, ученики Морского корпуса, адмирал Беренс, Тихменев… И когда в 17 часов 25 минут раздалась последняя команда «На флаг и гюйс!»… И через минуту – «Флаг и гюйс спустить!»… У всех была одна и та же мысль! Непонимания, полного отчаяния! Флаг Петра! Слышишь ли ты, Великий Петр? Слышите ли вы, Сенявин, Ушаков, Нахимов? Ваш флаг спускают! И всякий знал, что спускают так, чтобы не поднять на следующий день…
Часы показывают 17 часов 25 минут. Голос Анастасии Александровны:
– Потерянные глаза людей, которые в последний раз были русскими офицерами… Все мы плакали – и это я помню – на корме «Георгия Победоносца»…
Фотографии русских офицеров в штатском. Голос:
– Они сняли морскую форму: адмиралы, капитаны всех рангов… Бог весть где в Африки останутся они по-прежнему московскими и калужскими, тверскими и тульскими, новгородскими и самарскими. Русскими!
Анастасия Александровна:
– У многих было это чувство, что они ответственны и что они люди, которым что-то… завещано…
Фотография мамы Анастасии Александровны. Голос Анастасии Александровны:
– Я помню, как мама перенесла с достоинством разлуку со своей страной. Как она позже скажет: «Потерявши голову, по волосам не плачут! А мы потеряли Родину! Так что жаловаться не приходится!»
Голос Анастасии Александровны:
–Папа делал шлюпки на продажу, рамки, модели кораблей… Вот эта модель, это французский корабль, это он сделал. Как-то он сделал ходули, так вся улица, все дети на этих ходулях ходили…
Тунисские дети. Анастасия Александровна:
– Он умел все делать своими руками, но что он не умел, так брать за это деньги…
Виды Бизерты. Анастасия Александровна:
– Мы, дети, пошли уже во французские школы. И мама говорила: «Мне не стыдно идти в чужой дом прислугой работать для того, чтобы мои дети могли учиться…»
Фотографии молодой Анастасии. Голос Анастасии Александровны:
– Я уже начала зарабатывать частными уроками. Наши подруги из французской школы ходили на цветочную прогулку. Все барышни, красиво одетые, гуляли по воскресеньям, ходили там прогуливаться… А нас в это время приводили в церковь. Батюшка жил в этой квартире. Одна комната была для церковной службы, где я читала «Часы» по-славянски. И еще я занималась кадилом, вовремя его разводила, уголь… во дворе, и я подавала батюшке, когда нужно…. А когда батюшка был мной недоволен, то он говорил на «вы» и в нос:
– Почему это у вас кадило керосином воняет?
А это я его поскорее развести, понимаете…
Анастасия Александровна:
– Конечно, я теперь понимаю, что и отец, и мать раньше умерли, раньше срока, потому что они работали! Мама как вол работала! Я помню, как она, стирая холодной водой, в каком-то…, чан большой, деревянная доска, и течет эта холодная мыльная вода. А она еще поет… и говорит стихи Никитина:
« Эх ты, Русь моя, Русь державная, моя Родина православная!»
Общий вид Церкви Александра Невского в Бизерте. Голос читает надпись на Храме:
– «Блаженны изгнаны правды ради, яко тех есть Царство Небесное».
Внутри Церкви. Голос Анастасии Александровны:
– В начале тридцатых годов пришла мысль построить этот Храм… в память Эскадры…
Роспись купола внутри Церкви. В Храм входит Анастасия Александровна и говорит:
– Собирали деньги…Конечно, в первую очередь, эмигранты давали. Но и французы давали, и тунисцы. И все делалось своими руками….
Анастасия Александровна:
– Как назвать этот Храм? Все мы страдали, зная, как стирается память о тех, которые защищали Россию веками… Сразу пришла мысль об Александре Невском…
Виды Церкви. Голос:
– И Храм в Бизерте был освящен во имя князя Александра Невского.
Иконы церкви. Анастасия Александровна:
– И вот здесь, как раз за иконой Александра Невского был хор. И много людей пело, и моя мама пела здесь. Ну, она с детских лет пела в церковном хоре, и как пишет Блок:
Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, потерявших радость свою…
На экране – названия русских военных кораблей, высеченные на мраморной доске Храма. Анастасия Александровна:
– Вы знаете, самая дорогая доска – вот эта, мраморная, на которой – имена кораблей, пришедших в Бизерту…
Названия кораблей. Голос:
– Имена кораблей, будто потопленных в бою, выстроены как в вечном походе. За каждым из этих названий – героические страницы истории российского флота…
Икона «Тайная вечеря». Анастасия Александровна:
– «Тайная вечеря», которую нарисовала мадам Чепега. Когда приезжал один митрополит, я показала ему эту икону и говорю: «Александра Эрнестовна рисовала «Тайную Вечерю»!» А он сказал что-то вроде того, что у да Винчи, Леонардо да Винчи лучше вышло. Я, что может быть, не по-христиански, сказала:
«Но у нас не было времени так долго ждать. Нам надо было молиться вовремя!»
Анастасия Александровна:
– С шестидесятых годов я одна не могла содержать семью священника. И было тридцать лет перехода пустыни! Так вот, я могу сказать, что помогали все! И у меня… лучше всего… мои три самые большие приятельницы в Бизерте: туниска – мусульманка, две француженки, из которых одна – католичка, а другая – протестантка… За все усилия я так благодарна! И приходил католический священник, и католические монашенки, которые до сих пор здесь живут. И приходили и американцы, и немцы, и голландцы, чтобы показать, что Церковь служит, что Церковь живет!
Шкатулка в Храме. Голос:
– В этой шкатулке – горсть севастопольской земли, взятой у стен Владимирского Собора. Земля севастопольская, обетованная!
Церковь. Памятник морякам на кладбище Бизерты. Голос читает надпись:
– В память о моряках Русской эскадры и всех российских людях, покоящихся в тунисской земле…
Памятник и кладбище в Бизерте. Анастасия и Элла идут по кладбищу. Могила Александра Манштейна. Цветущая мимоза склонилась над ней. Анастасия Александровна:
– Я знаю, что я хотела бы вам показать. То , что я пережила за всю жизнь в Бизерте, места, куда я с удовольствием до сих пор попадаю, когда есть возможность, чтобы меня подвезли… Это побережье!
Белый мыс. Голос:
– Белый Мыс! Самая северная точка африканского континента!
Анастасия. Ее голос:
– Белый мыс! На этом самом месте маленькая девочка закричала туда, севернее: «Я люблю тебя, Россия!»
Голос:
– Долгих семьдесят лет ждали здесь, когда услышит их Россия…
Анастасия Александровна:
– В измерениях времени семьдесят лет – это ничто! Поэтому наше поколение знало: такая страна, такая цивилизация тысячелетняя, с такими качествами русского народа не может погибнуть!
Предметы в комнате Анастасии Александровны. Голос:
– Есть такое слово – неф. Кстати, во французском языке, оно по древней традиции восходит к латинскому слову «navis», означающему одновременно и корабль, и дом... Дом Анастасии Александровны и есть корабль, русский корабль, вопреки всему уцелевший в бурях! Комната – каюта!
Здесь многое когда-то испытало на себе морскую качку, упругость ветра, напоминает о прежних временах, о папином миноносце «Жаркий»…
Анастасия Александровна:
– С эвакуации Одессы… икона была у папы на «Жарком», в его каюте. Папа ее спас из тонувшей баржи… Если посмотреть, видны… остались вокруг головы отверстия от гвоздей. Это был прибит, наверное, золотой венчик… Он сорван! И с тех пор она висела в нашем доме всегда! Я даже под лампадкой иногда кончала свои уроки, потому что мама хотела, чтоб я ложилась спать. Я делал вид, что ложилась, а потом перед лампадкой что-то доучивала… А потом эта икона уже в этот дом попала в тридцать восьмом году…
В ноябре сорок второго года Бизерту эвакуировали. Здесь немцы и итальянцы были до мая сорок третьего года. И квартира была нараспашку, и выбиты стекла, и ставень не было, двери не закрывались… И икону никто не тронул! Она так и осталась висеть! Многое пропало, но икону не тронули!
Кинохроника. Голос:
-Кончалась война. Толпы ликующих по случаю изгнания гитлеровцев. В Тунис входят союзники… Среди тех, кто приветствует победителей, есть и русские, кто остался жив! Многие погибли!
–
Храм Воскресения Христова в Тунисе.
Черная мраморная доска с именами русских, погибших во время Второй мировой войны:
ВЪЧНАЯ ПАМЯТЬ
ФЕДОРОВЪ КИРИЛЛЪ
ЮРГЕНСЪ НИКОЛАЙ
ГРУНЕНКОВЪ МИХАИЛЪ
АЛЕКСАНДРОВЪ НИКОЛАЙ
ШАРОВЪ КИРИЛЛЪ
ХАРЛАМОВЪ ГЕОРГIЙ
Русская колонiя Тунизiи своимъ сынамъ, павшимъ на поле брани
1939 -1945
Другая черная доска с надписью:
ПАМЯТИ СОВЕТСКИХ ВОЕННОПЛЕННЫХ, ПОГИБШИХ ВО ВТОРУЮ МИРОВУЮ ВОЙНУ В ТУНИСЕ И ЛИВИИ
ПОСОЛЬСТВО РОССИИ В ТУНИСЕ
Голос:
– Двадцать тысяч наших соотечественников томились в плену в Тунисе, в немецких концлагерях. В память о них служат панихиды в Храме Воскресения Христова в столице страны, городе Тунис.
Анастасия Александровна и Татьяна с Бертраном Деланоэ, мэром Парижа. Виктор Петрович:
– И вот мэр Парижа, Бертран Деланоэ, в гостях у Анастасии Александровны…
Бертран Делано говорит по-французски, Виктор Петрович переводит:
– Моя мама была ее подругой. И наши семьи были очень близки!
Анастасия Александровна:
– Теперь, когда Бертран и его брат потеряли своих родителей, все-таки я остаюсь здесь, в том же доме, в этой же старой обстановке, в этой Бизерте, которая – leur pays, le pays de leur enfance – это страна их детства!
Бертран Деланоэ. Виктор Петрович переводит:
…Я узнал русскую душу и русскую историю благодаря русским, которых встретил в Бизерте. И лучше всего я знал Ширинских. И когда я встретился с Путиным, я мог сказать, что для меня русская душа раскрылась благодаря этим русским, которые с флотом пришли в Бизерту…
…Когда я впервые приехал в Санкт-Петербург в качестве мэра Парижа, то, прогуливаясь вдоль Невы, я увидел на здании Адмиралтейства флаг с Андреевским крестом. И я позвонил Мадам Ширинской! Столько всего хотелось рассказать по телефону!
…Завет Анастасии Манштейн-Ширинской – делать упор на культуру! И всегда ценить культуру, ценить то, что делает нас более интеллигентными и благородными! Культура – это прекрасный мост между русскими и французами!
Раздается молитва муэдзина. Анастасия Александровна с уважением:
– Это… это мечеть! Мечеть!
Анастасия Александровна:
– Очень люблю Бизерту! Мы приняты людьми, который любят мир, которые гостеприимны. Этот народ может быть шумный, знаете, на улицах разговаривают, можно подумать, что кто-то бранится, а посмотришь, они рассмеются и расходятся…
Анастасия по телефону разговаривает на французском с кем-то об улице Кюри, на которой она живет, и добавляет по-русски:
– Если вы будете спрашивать по городу, где улица Кюри, – а Кюри был большой ученый! – то больше половины не знает, кто такой Кюри. Но что я была их учительницей, они знают!
И мы спросили мнение жителей Бизерты. Вот что они сказали:
– Я хорошо знаю мадам Ширински, она очень вежлива и любезна с нами.
– Мадам Ширински – наш лучший преподаватель математики, и я ее обожаю.
– Это очень уважаемая женщина, уважаемая всеми.
– Все о ней говорят о ней только хорошее.
– Я ее не знаю, но я всегда слышал о ней только добрые слова, что она хорошая учительница. Она хорошо известна в Бизерте.
– Почти все учились у нее. Мадам Ширински очень популярна в Бизерте.
– Она наш лучший преподаватель. Она была строгой.
– Мадам Ширинский – она стала тунисской. И о тех русских, которые жили здесь, в Бизерте, у нас очень хорошая память. Как и о мадам Ширински.
– Я не был ее учеником, но я ее хорошо знаю…
Moncef Ben Gharbia, мэр Бизерты:
– Между Мадам Ширинская и Бизертой – любовный роман, который длится почти целый век.
Анастасия Александровна:
– Мне до сих пор говорят, а что бы вы… вернулись бы в Россию? Я говорю: «Теперь бы? Если мне было бы тридцать лет меньше!» А то я не могу, понимаете, переходить из одной комнаты в другую, здесь кто-то мне дает… под руку ведут меня. А было бы мне тридцать лет меньше, я бы вернулась! Мне говорят: «А что бы вы делали?» Я говорю: «Что бы делала? То, что мы делали здесь, не имея прав! Мы крепились!»
На экране – книга Анастасии Александровны на французском и русском языках. Голос:
– «Бизерта. Последняя стоянка», книга воспоминаний Анастасии Александровны на французском и на русском языках выдержала уже несколько изданий и награждена Литературной премией Александр Невский.
Моряки и офицеры военного русского корабля «Перекоп» в Бизерте. Музыка! Голос:
– И когда сегодня в Бизерту входят корабли под Андреевским флагом, Анастасия Александровна у моряков – самый почетный гость!
Церемония возложения венков на кладбище Бизерты. Андреевский флаг. Команда: «Смирно!» Лица гардемаринов и офицеров. Анастасия Александровна около памятника русским морякам. Слова Николая Рыжих об Эскадре:
– Сегодня Анастасия Александровна Ширинская присутствует на этом волнующем событии. Флаг эскадренного миносца «Жаркий» в 1996 году был передан делегацией Санкт-Петербурга, отреставрирован художниками Русского музея и размещен у могилы Кутузова в Казанском соборе. Мы помним эту Эскадру, эскадру державную, несломленную, славную, ушедшую в поход на века…
Анастасия Александровна:
– Корабли специально заходят в Бизерту, чтобы положить цветы на их могилы…, и я…, и перед их могилами проходят маршем под древние русские напевы с Андреевским стягом!
Звучит марш «СЛАВЯНКА». Анастасия Анастасия Александровна с морскими офицерами. Андреевский флаг в церкви. Церковь, освещенная лучами солнца.
Анастасия Александровна:
– Родители наши каждый год поднимали бокалы: « На будущий год – в России!» – и так ждали годами, так и умирали с достоинством…
Фотографии моряков и офицеров Эскадры. Анастасия Александровна:
– До конца эти люди хотели нам передать русскую культуру! И вот это, может быть, самое утешительное то… в этой трагедии, то, что они передали эту культуру! Они передали! Поэтому каждый из нас, кто может что-то сохранить и передать, тот обязан это сделать!
И вот, когда я осталась одна, из тех, которые пришли сюда. Дожив до 95 лет, сохранив память – мне это было дано для чего? Чтобы я сидела и скучала? Нет!
Цветет жасмин. Анастасия Александровна:
И цветы, и шмели, и трава, и колосья,
И роса, и полуденный зной...
День придет – Господь сына блудного спросит:
«Был ли счастлив ты в жизни земной?»
Цветущая природа. Голос Анастасии Александровны:
– Я перечувствовала такую поэзию Бунина, которая соответствует всей моей жизни! Надо уметь в самых простых вещах чувствовать этот дар жизненный, что вам дано!
Анастасия Александровна на набережной Бизерты. Голос:
– Анастасия Александровна Ширинская-Манштейн – свидетель и летописец отшумевших времен.
Анастасия Александровна у дверей своего дома. Машет нам рукой на прощание….
Картина «Исход» Дмитрия Белюкина. Переполненный корабль. Русские покидают Севастополь… Наплыв – морские волны.
Появляются титры:
Автор сценария и оператор Николай Сологубовский
Режиссер Виктор Лисакович
Композитор Евгений Ширяев
Монтаж Александр Кузьмин
Дикторский текст Виктор Листов
Редактор Долорес Мелконян
Продюсеры Левон Манасян, Долорес Мелконян
Благодарим за помощь в организации съемок и предоставленные материалы
Народного художника России Дмитрия Белюкина
Александра Плотто (Париж)
Мэра Парижа Бертрана Деланоэ
Мэра Бизерты Монсефа Бен Гарбия
Директора Департамента туризма Бизерты Фетхи Иссуи
Наташу Соланж Себаг (Париж)
Элеонору Иванову и группу компаний СМ Квадрат
Журналиста Сергея Филатова
Посольство России в Тунисе
Государственный архив кинофотодокументов
Киностудию RIVES PRODUCTIONS (Тунис)
Музей вооруженных сил России (Москва)
Центральный Военно-морской музей (Санкт-Петербург)
Туристическое агентство СВЕЕТА ТРЕВЕЛ (Москва)
Офицеров и матросов корабля «Перекоп»
Курсантов Морского корпуса Петра Великого Санкт-Петербургского Военно-морского института и лично Николая Рыжих
ЭЛЕГИЯ 2008