17 декабря. Трагедия в Тунисе. Часть третья

Вступление третье

1956 год. Тунис становится независимым[1]

"Свобода  мысли!

Надо разбить ее оковы как в сфере религии, так и в политике… Реформаторы были против деспотического гнета, они боролись за раскрепощение человеческого разума посредством иджтихада,

дабы отверзлись его [замкнувшиеся] врата"

Хабиб Бургиба в речи на открытии Национального собрания Тунисской республики, 20 ноября 1959 г.

20 марта 1956 года Тунис добился независимости, и началась «эра Бургибы».

Роль личности в Истории огромна. Например, судьба  великого карфагенского полководца Ганнибала, который закончил свою жизнь великим архитектором. Вот что о нем сказал историк Полибий: «В том, что выпало на долю и римлян, и карфагенян, была вина и воля одного человека – Ганнибала».

Насчет вины – это спорно, но насчет воли – верно сказано! Так и судьба Туниса – еще одно доказательство. Воля Бургибы – это была огромная сила, которая вырвала страну из колониального прошлого и направила ее в будущее. Из лидера национально-освободительного движения, «Combattant supreme» («Верховный борец»), как уважительно называли Бургибу в народе, превратился в вождя свободной нации. Под его руководством страна прожила три десятилетия.

Итак, день 20 марта 1956 года стал датой провозглашения независимости Туниса. А через пять дней состоялись первые выборы в парламент молодого государства. Будучи партией, которая возглавила борьбу за освобождение, Новый Дустур получил большее число голосов и занял в нем ведущее место, а ее председатель – Хабиб Бургиба стал главой первого правительства. Но верховная власть еще формально принадлежала бею – престарелому Мохаммеду Ламину бен Хуссейну.

Монархия была низложена через год, когда 25 июля 1957 года Национальная ассамблея (парламент) единогласно проголосовала за установление в стране республиканской формы правления. Сразу же из зала заседаний в сторону бейского дворца в Карфагене направилась делегация законодателей. Ее возглавлял Бургиба, который вежливо и торжественно сообщил монарху, что отныне он такой же обычный гражданин Тунисской Республики, как и все остальные. Бей воспринял это спокойно, как должное. Мохаммеда посадили в машину и отвезли в одну из его резиденций в пригороде столицы.

Эту историческую деталь вспомнили тридцать лет спустя, в ноябре 1987 года, когда самому Бургибе пришлось услышать, что теперь он «обычный гражданин Тунисской Республики. Как и все остальные...» Уж очень схожи показались журналистам два момента перехода власти в Тунисе. Некоторые даже объявили тогда:  рождена «тунисская традиция» демократической передачи верховного поста в государстве.

Битва за Бизерту

«Передо мной боец, политик и государственный вождь,

размаху и честолюбию которого тесно в рамках его страны».

Президент Франции де Голль о Бургибе, февраль 1961 г.

Тому, кто посещает в Тунисе Бизерту, трудно себе представить, что здесь, в этом провинциальном городе, произошло потрясение, оставшееся навсегда в памяти тунисцев и вошедшие в историю борьбы за свободу под названием «Битва за Бизерту». 

Предоставив в 1956 году независимость Тунису, Франция, тем не менее, уходить из Бизерты, своей военно-морской базы, и не собиралась. Более того, на территории страны продолжали находиться французские войска. Париж лишь согласился вести переговоры об их окончательном уходе. Эвакуация была для него нежелательна, поскольку французы занимали в Тунисе стратегические важные позиции: в соседнем Алжире Франция вела войну против народа, поднявшегося с оружием в руках за свою свободу и права. А осенью 1956 года Париж участвовал в тройственной англо-франко-израильской агрессии, направленной против независимого Египта, руководимого тогда гордым президентом Гамаль Абдель Насером. Агрессия, как известно, была остановлена только благодаря ультиматуму Советского Союза!

Терять свои позиции на тунисской территории французские генералы не желали. И все же под давлением правительства Бургибы бывшая метрополия была вынуждена пойти на серьезные уступки – 17 июня 1958 года было заключено соглашение о выводе войск Франции из Туниса. Лишь Бизерта оставалась в качестве военной базы, которую французы упорно отказывались эвакуировать. Более того, в Бизерте велось строительство новых секретных подводных и подземных объектов, в том числе и для размещения ядерного оружия.

13 февраля 1960 года Сахара вступила в атомную эру. На полигоне Регган Франция взорвала ядерное устройство. Через два дня, 15 февраля, на закрытом собрании правительства Бургиба заявил: «Да, я ввяжусь в эту битву, рискуя  моей политикой…». Начинается «бизертский кризис», принявший международный оборот. Шла «холодная война», и мир бросало из одного кризиса в другой: «ближневосточный», «кубинский», «берлинский», «бизертский»…

Февраль 1961 год. Президент Туниса Хабиб Бургиба прибыл в Париж, чтобы найти выход из «бизертского тупика». Во дворце Рамбуйе Бургибе были отведены те же апартаменты, в которых останавливались Эйзенхауэр и Хрущев. В беседе тет-а-тет 29 февраля президент Франции, генерал де Голль сообщил Бургибе: «Мы разворачиваем, как вы знаете, атомное оружие. Условия нашей безопасности резко изменятся»[2]. Он хотел дать понять, что вопрос Бизерты – это вопрос времени. Развернув ядерные ракеты, Франция не будет нуждаться в военной базе в Бизерте. Но Бургиба настаивал, он не мог ждать. Почему? Историки спорят…

И тогда генерал де Голль во время встречи с Хабибом Бургибой  в дворце Рамбуйе (Париж) привел слова Сталина, сказанные ему в 1945 году: «Вы знаете, войны всегда заканчиваются. Побежденные, победители – это ни о чем не говорит. Победителем всегда выходит смерть!»[3]

1961 год. В июле Бургиба направляет в разные страны делегации, чтобы изложить тунисскую позицию по проблеме Бизерты. Госсекретарь обороны Ладхам беседует с президентом Кеннеди и понимает, что для США Бизерта ничего не значит и что главная проблема для Америки – блокада Берлина.

Министр иностранных дел Туниса Мокаддем направляется в Москву, где он встречается с Громыко, который, как пишет член тунисской делегации Бельходжа, «подтверждает свою легендарную невозмутимость». Громыко говорит об «антиколониальной традиции» Советского Союза,  о поддержке Москвы позиции Туниса, но добавляет, что «Советский  Союз не хочет быть другом только в зависимости от конъюктуры»[4].

6 августа Хрущев «радушно», как отметили тунисцы, принимает посланцев Бургибы и заверяет о поддержке Советским Союзом Туниса в его «борьбе с империалистами». Затем, по словам Бельходжи, «он рассказал нам о новых зерновых культурах и их качествах, показав пшеничные колосья, лежащие на его рабочем столе»[5].

В самом Тунисе обстановка накалилась до предела. Бургиба обратился к согражданам с призывом подняться на битву за Бизерту. Собравшиеся со всей страны добровольцы и направленные в Бизерту тунисские войска начали боевые действия, но не смогли одержать военной победы. Французское командование перебросило парашютистов из Алжира, дополнительные части и авианосец из Франции, и 22 июля 1961 года, понеся большие потери, тунисцы вынуждены были отступить. По официальным тунисским данным, погибло 630 тунисцев и 1555  было ранено.

И только после решительных требований правительства Бургибы, под давлением ООН и Советского Союза, – отметим, что немаловажную роль сыграло заявление Москвы, что она готова оказать Тунису «любую помощь»! – в декабре 1961 года начались франко-тунисские переговоры.

Позиция Советского Союза оставалась неизменной и бескомпромиссной: Бизерта – это неотъемлемая часть Туниса, и французы должны передать военную базу в руки ее законных хозяев.

Такую же твердую позицию – иногда международная ситуация заставляла идти на поставки советского военного оружия и посылать советских военных специалистов-добровольцев (Алжир, Египет, Вьетнам и другие страны) – занимала Москва по отношению и к другим зависимым и колониальным странам, поддерживая национально-освободительные движения. Советская политика привела к краху колониальных систем Франции, Англии и других стран. Вот почему на Западе и до сих пор думают о том, как «наказать Москву» и «покончить с Россией». Вот почему с такой симпатией тунисцы относятся к Советскому Союзу,  они помнят о великой державе и ее добрых делах и с сожалением говорят о его распаде…

Результатом французско-тунисских переговоров стало подписание «пакета соглашений», по которым в обмен на эвакуацию базы Франция получала некоторые экономические привилегии на территории Туниса. Конфликт был урегулирован.

10 апреля  1963 года президент де Голль сказал Алену Пейреффиту по поводу событий в Бизерте: «Конечно, мы ответили на нападение. Просто эта история показала низость французских политиков, которые сочли своим долгом поддакивать Бургибе. Мы начали разворачивать ядерные ракеты. Мы будем способны разнести Бизерту и Москву одновременно».

15 октября 1963 года Франция была вынуждена начать эвакуацию своих войск из Бизерты.

Тунис – «часть свободного мира» или «советская морская база»?

1968 год. Мир расколот на два лагеря. Большинство стран Третьего мира вели тогда  антиимпериалистическую борьбу, и в этой борьбе их поддерживал Советский Союз, руководители которого преследовали, конечно,  свои интересы. По другую сторону «баррикад» были западные державы, которые пытались сохранить свои колонии, и Соединенные Штаты, которые преследовали свои интересы и стремились занять доминирующие позиции в мире, ослабив своих западных союзников и перетянув освободившиеся от колониального гнета страны на свою сторону.

Бургиба тогда неоднократно подчеркивал, что Тунис является частью «свободного мира». В 1968 году он заявил: «Мы полагаем, что мощь Соединенных Штатов Америки является элементом безопасности, который защищает мир от определенной формы тоталитаризма».

Историки приводят еще одну его фразу, сказанную в то время: «Сегодня некоторые думают, что Россия может многое дать молодым странам Третьего мира. Я вам говорю, что эта доктрина (коммунистическая, прим.авт.) ошибочна и противоречит демократическим правилам современного мира». Ряд арабских лидеров (Насер, Каддафи и другие) резко критиковали Бургибу, обвиняя его в «проамериканских настроениях». Но мне хотелось бы напомнить один исторический факт. В семидесятые – восьмидесятые годы, когда «холодная война» была в разгаре, Бизерта стала, как заявляли американцы, «советской военно-морской базой», что вызывало огромное недовольство США. Корабли Черноморской и Балтийской эскадр, совершая боевые дежурства в Атлантике и в Средиземноморье и играя в «кошки-мышки» с кораблями НАТО, спокойно заходили в Бизерту. Здесь, в огромных сухих доках, советские корабли ремонтировались, экипажи отдыхали на гостеприимной тунисской земле, набирались сил и снова выходили выполнять боевые задания по противостоянию имепериализму и сохранению мира во всем мире.

Несмотря на постоянное давление со стороны стран НАТО, Бургиба был непреклонен: советские корабли будут всегда иметь доступ во все тунисские порты. Я помню, как однажды утром весь Тунис был радостно взбудоражен: на рейде порта Гулетт, напротив президентского дворца в Карфагене стояла советская атомная подводная лодка китообразной формы. Она была таких огромных размеров, что все остальные большие корабли казались маленькими рыбешками. В этот день в Тунисе был праздник.

Бургиба не был ни «проамериканским», ни «просоветским», ни «проарабским». Он всегда и во всех ситуациях был президентом независимой Тунисской республики!